Писатель Смерти

Все глаза Паука — вставленные в глазницы черные бусины, которыми он хорошо и четко видит. Из-под верхней губы торчали маленькие клыки, но они ничем не служили Пауку. Свою пищу он разрывает на маленькие кусочки и сует прямо в глотку, потом проглатывает и переваривает. Так питаться ему пришлось долго учиться. Паук не относится к Деткам. Его можно назвать изгоем, призираемым всеми. Изначально Сказочник хотел сделать из него самого сильного и боевого врага для меня, но что-то пошло не так и измученная игрушка не стала идеальной. В порыве ярости от провала Сказочник и вырвал голыми руками нижнюю челюсть Паука. Он мог бы быть убитым, как больше ненужный материал, но Паука просто выбросили в лес. С того момента ему пришлось выживать и привыкать к новому телу и месту обитания самостоятельно. Пауку нельзя приближаться к территории других Деток и попадаться Сказочнику на глаза. И, получается, Паука ненавидят и гнобят ни за что. А он боится, держится подальше, в самой глуши, и не способен постоять за себя. Не умеет драться, вечно грустный и слишком трусливый, несмотря на то, что он имеет ядовитые шипы и жало на брюшке. Из-за этого Пауку достается мало еды, и ему приходится голодать или надолго сохранять пойманного ребенка, но падаль не настолько вкусная и питательная. Единственный, кому не безразличен Паук — это Рыбеха, так как он всегда хочет чем угодно помочь Деткам, несмотря на некоторые законы этого мира. Например, Сказочник всегда может наказать любого за оплошность, провинность или непослушание и изолировать от остальных, но Рыбеха, рискуя в очередной раз своей чешуей, все равно наведается к получившему наказание. И даже Паук не исключение для него. Рыбехе трудно передвигаться по суше с рыбьим хвостом, но иногда он все же приходит к Пауку, дабы поделиться пищей, помочь чем-нибудь или просто составить компанию и поговорить. Я точно знаю, Рыбеха как-то стащил из дома Сказочника с бесконечным количеством комнат несколько вещей для обустройства убежища Паука. Плед, одеяло, подушки, игрушки, ведь этот монстр в душе напуганный навсегда ребенок. Лишь Рыбеху Паук воспринимает как своего единственного друга и не боится его прихода в гости.

Как только Паук подполз ко мне вплотную, я резко подняла руку, разорвав несколько нитей паутины, и наставила на него Черное Перо.

— Даже не думай, мусор! Доставь меня к Сказочнику, ты, использованный ресурс!— грубо приказываю ему, готовая в любой момент пырнуть в одну из конечностей. Тот дико перепугался, отпрыгнул назад и нервно закивал головой, издавая из глотки звуки, похожи на щелчки. Затем Паук осторожно вернулся, обратив внимание на мою полуживую руку, и несколькими руками снял испачканные бинты, а паучьими ножками сплел тугую перевязку, благодаря которой мне стало намного легче и удобнее шевелить рукой. Закончив недолгую «врачебную» помощь, он освободил меня, усадил к себе на брюшко и пополз с дерева на землю. С помощью своих ножек он довольно быстро передвигался, вдобавок неся на себе меня. Самое время прокатиться на безумном поезде, для которого любая поверхность — дорога. Этот поезд со своей железной дорогой никому не нужен, он просто есть и все. Поэтому Паук, если можно так сказать, присвоил эту местность себе и часто проводит там время. Можно ведь бесконечно кататься через всю Страну Безумия и с каждой следующей поездкой замечать в окне что-то новое для себя. А когда приходит время конечной станции — обрыва в никуда, поезд резко исчезает и появляется на самой первой станции. И так из раза в раз, как по адскому кругу. Паук знает самую кратчайшую дорогу до поезда, у него есть особые билеты для него и можно спокойно поехать. Боясь меня, обитающие в волосах паучки не хотели оттуда высовываться и ползти ко мне. Правильно делают, я расправилась с лягушкой-древолазом, а с пауками — еще проще. Пройдя через свои небольшие владения, окутанные паутиной, Паук вышел на поляну, усеянную низкими кустами с ягодами и яркими цветами. Без каких-либо проблем он перешагивал через них и шел дальше, не повредив ни одной веточки. А это уже его соседи, которые не агрессивны только к нему и к Хозяину. На стволах деревьев, растущих поодаль, висели человеческие грудные клетки без кожи и плоти. Внутри из травы и веток сплетены гнезда, а в некоторых из них лежали маленькие алые яйца. Сразу же из кустов вылетел десяток аборигенов. Маленькие худощавые люди с тоненькими, почти стеклянными крылышками бабочек, с длинными заостренными ушками и растущими из лба усиками. Их кожа имела пепельный цвет и темно-красные узоры. Большие зеленые глазки-бусинки следили за нами, но в частности смотрели на меня. Одежда этих маленьких крылатых созданий сшита из листьев и травы, а волосы украшены цветами. Своим ярким, необычным и волшебным видом они способны легко привлекать, заманивать и даже гипнотизировать детей, которых они в дальнейшем отводят сюда, а после от них — ни слуха, ни духа. Это Феи Страны Безумия, показанные здесь с совсем другой стороны, как и все остальное.