Вдохновение не всегда может быть хорошим. Весь сюжет покажет свою темную, кошмарную сторону, ведь он зависит от души Писателя. Когда-то светлая душа почернеет, а вместе с ней и каждый персонаж станет адской тварью. Сюжет той жизни резко прервется. Начнется новая книга. Старые страницы будут вырваны. Чернила заменит кровь. Ненужные персонажи будут вычеркнуты из нового сюжета. Придя один раз, Дьявольская Муза больше никогда не уйдет. К чему же это приведет еще маленького, неопытного птенчика?
Добавить в моё избранное
457 мин, 28 сек 19221
— И что дальше, Сказочник?! Что ты еще придумал для меня?! Давай же! Или я должна тут остаться взаперти и вникать в смысл твоих каракулей?! И это все?! Не-е-ет! Так не пойдет! Слишком халтурно для концовки!— требовательно и недовольно прокричала я с поднятой к потолку головой, сжав кулаки. Мои слова мигом поглотили стены, подавляя весь «ненужный» шум. И он даже ничего не ответил мне?! Вот же нахал!
— У тебя фантазия закончилась или как?! Альберт!— продолжаю громко выражать свое возмущение происходящим, не показывая какого-либо испуга. Я знаю, он хорошо меня слышит. Теперь уже я делаю свой важный ход. Он взбесил меня, а я взбешу его в ответ. И как раз идеальный момент для этой психологической атаки. Ему нужно бросить суровый вызов, показать, что у него опять не получилось повторить мой стиль. Альберта это невыносимо заденет, он не сможет удержаться.
— Как всегда ты не смог меня удивить. — критично фыркнув, я облокотилась на стену и сняла с кистей рук целые бинты, дабы перевязать ужасно выглядящее предплечье и хоть как-то предотвратить новое кровотечение. Если Сказочник молчит, значит он что-то определенно задумал. Всего несколько слов отделяло меня от продолжения…
— А вот Алан погиб намного красивее… — после моих ехидных слов, сравнимых с ударом ножом по горлу, стены палаты немного затряслись. Из букв на войлоке, словно из прорезов, хлынула алая кровь. Пол покрывался трещинами и разваливался под моими ногами. Если бы второго не произошло, то нескончаемые потоки крови затопили бы камеру до самого потолка. Постепенно массивные куски улетали куда-то вниз, будто под лечебницей не было земли. И верно, через дыры видны багряно-прозрачные облака. Здание все это время находилось в небе, словно… чертов дирижабль! Больше никакие сравнения не приходили мне в голову. Дверь больше не откроется, ключ от нее стал для меня бесполезным, а оставалось только одно. Видимо, это и есть тот самый выход для безумного. Ха… ты приписываешь меня к ним?… Значит, мы с тобой всегда будем наравне, и наше противостояние продлиться до бесконечности, ибо победа случится только когда один поднимется хотя бы на одну ступеньку выше. Однако в любой момент все может решить… обычная случайность. Когда-то кому-то из нас просто может повезти.
Осознав, что иного шанса больше нет, я просто шагнула вперед и тут же мое тело отделилось от мира больницы. Разрушенный пол разлетался в стороны, чтобы не навредить мне. Какой ты заботливый… Внизу меня должны были встретить бескрайние просторы опасного леса Страны Безумия. Как я туда доберусь в целостности — неизвестно. Сильные потоки воздуха стремились прямо мне в лицо, будто пытаясь подхватить и куда-то унести. Алые капли бусинами порванного кровавого ожерелья парили вокруг в медленном танце. Больница все отдалялась и отдалялась, тем временем как расстояние до леса и земли сокращалось. Уже виднелось между деревьями что-то белоснежное. Снег? Не, этого здесь не было и не будет. Сказочник не любит зиму со снегом и холодом. Это может быть только одно.
Долетев, я убедилась в своих догадках. Я угодила прямо в огромную и прочную паутину, послужившей для меня батутом и не давшей превратиться в мясные ошметки. В тот момент, когда мое тело коснулось липких нитей, на секунду потемнело в глазах, все будто отключилось, а когда это прошло, на мне снова оказался традиционный наряд здешней Алисы, заменив грязную и порванную смирительную рубашку. Паутина мгновенно поймала меня, как мотылька, не позволяя двигаться и вырываться. Оставалось лишь ждать ее хозяина. Ловушка на крупную дичь обхватывала небольшую территорию глубокой части леса. Куда ни ступишь — угодишь в цепкую паутину, а любые движения только сообщат о том, что ты попался. Охота ведется лишь на человеческих созданий, и если же попадаются так называемые «местные» существа, их освобождают и не пускают на мясо. Логово совсем неподалеку. Где же ты? Или то, что я прилетела сюда из разрушенной лечебницы для психов, оказалось слишком неожиданно? Откуда-то почувствовались слабые вибрации, проходящие через паутину. Из гущи ветвей соседнего дерева выползло еще одно необычное создание. Оно имело бледное человеческое туловище мальчика, а вместо нижней части у него было большое и черное паучье брюшко с крепкими паучьими ножками, с помощью которых он и передвигался, давно отвыкнув от пары человечьих ног. К бокам были пришиты еще четыре мертвые руки, контролируемые основным телом, в добавление к двум своим, чьи пальцы были тонкими, длинными и когтистыми. В блестяще-черных прямых волосах, свисающих до лопаток, ползали маленькие паучки и плели свои паутинки, словно хотели украсить своего человекоподобного сородича. У Паука не было нижней челюсти, ее просто вырвали с мясом, а уцелевшая часть лица была сокрыта под белой маской с отломанным подбородком и шестью дырами для его бездонных глаз. Пришитая к плоти толстыми нитками маска прячет лицо с содранной кожей и насильно вырезанными дополнительными глазницами на щеках и лбу.
— У тебя фантазия закончилась или как?! Альберт!— продолжаю громко выражать свое возмущение происходящим, не показывая какого-либо испуга. Я знаю, он хорошо меня слышит. Теперь уже я делаю свой важный ход. Он взбесил меня, а я взбешу его в ответ. И как раз идеальный момент для этой психологической атаки. Ему нужно бросить суровый вызов, показать, что у него опять не получилось повторить мой стиль. Альберта это невыносимо заденет, он не сможет удержаться.
— Как всегда ты не смог меня удивить. — критично фыркнув, я облокотилась на стену и сняла с кистей рук целые бинты, дабы перевязать ужасно выглядящее предплечье и хоть как-то предотвратить новое кровотечение. Если Сказочник молчит, значит он что-то определенно задумал. Всего несколько слов отделяло меня от продолжения…
— А вот Алан погиб намного красивее… — после моих ехидных слов, сравнимых с ударом ножом по горлу, стены палаты немного затряслись. Из букв на войлоке, словно из прорезов, хлынула алая кровь. Пол покрывался трещинами и разваливался под моими ногами. Если бы второго не произошло, то нескончаемые потоки крови затопили бы камеру до самого потолка. Постепенно массивные куски улетали куда-то вниз, будто под лечебницей не было земли. И верно, через дыры видны багряно-прозрачные облака. Здание все это время находилось в небе, словно… чертов дирижабль! Больше никакие сравнения не приходили мне в голову. Дверь больше не откроется, ключ от нее стал для меня бесполезным, а оставалось только одно. Видимо, это и есть тот самый выход для безумного. Ха… ты приписываешь меня к ним?… Значит, мы с тобой всегда будем наравне, и наше противостояние продлиться до бесконечности, ибо победа случится только когда один поднимется хотя бы на одну ступеньку выше. Однако в любой момент все может решить… обычная случайность. Когда-то кому-то из нас просто может повезти.
Осознав, что иного шанса больше нет, я просто шагнула вперед и тут же мое тело отделилось от мира больницы. Разрушенный пол разлетался в стороны, чтобы не навредить мне. Какой ты заботливый… Внизу меня должны были встретить бескрайние просторы опасного леса Страны Безумия. Как я туда доберусь в целостности — неизвестно. Сильные потоки воздуха стремились прямо мне в лицо, будто пытаясь подхватить и куда-то унести. Алые капли бусинами порванного кровавого ожерелья парили вокруг в медленном танце. Больница все отдалялась и отдалялась, тем временем как расстояние до леса и земли сокращалось. Уже виднелось между деревьями что-то белоснежное. Снег? Не, этого здесь не было и не будет. Сказочник не любит зиму со снегом и холодом. Это может быть только одно.
Долетев, я убедилась в своих догадках. Я угодила прямо в огромную и прочную паутину, послужившей для меня батутом и не давшей превратиться в мясные ошметки. В тот момент, когда мое тело коснулось липких нитей, на секунду потемнело в глазах, все будто отключилось, а когда это прошло, на мне снова оказался традиционный наряд здешней Алисы, заменив грязную и порванную смирительную рубашку. Паутина мгновенно поймала меня, как мотылька, не позволяя двигаться и вырываться. Оставалось лишь ждать ее хозяина. Ловушка на крупную дичь обхватывала небольшую территорию глубокой части леса. Куда ни ступишь — угодишь в цепкую паутину, а любые движения только сообщат о том, что ты попался. Охота ведется лишь на человеческих созданий, и если же попадаются так называемые «местные» существа, их освобождают и не пускают на мясо. Логово совсем неподалеку. Где же ты? Или то, что я прилетела сюда из разрушенной лечебницы для психов, оказалось слишком неожиданно? Откуда-то почувствовались слабые вибрации, проходящие через паутину. Из гущи ветвей соседнего дерева выползло еще одно необычное создание. Оно имело бледное человеческое туловище мальчика, а вместо нижней части у него было большое и черное паучье брюшко с крепкими паучьими ножками, с помощью которых он и передвигался, давно отвыкнув от пары человечьих ног. К бокам были пришиты еще четыре мертвые руки, контролируемые основным телом, в добавление к двум своим, чьи пальцы были тонкими, длинными и когтистыми. В блестяще-черных прямых волосах, свисающих до лопаток, ползали маленькие паучки и плели свои паутинки, словно хотели украсить своего человекоподобного сородича. У Паука не было нижней челюсти, ее просто вырвали с мясом, а уцелевшая часть лица была сокрыта под белой маской с отломанным подбородком и шестью дырами для его бездонных глаз. Пришитая к плоти толстыми нитками маска прячет лицо с содранной кожей и насильно вырезанными дополнительными глазницами на щеках и лбу.
Страница 112 из 120
