Писатель Смерти

Судьи не хотят устраивать над тобой суд, боятся смотреть в глаза такой твари, как ты!-

— И правильно, что боятся. Мои глаза умеют видеть истории. — подняв голову, я пристально смотрела на него. В голове мигом пролетела вся жизнь Адама. Теперь ясно, почему он на всю жизнь стал таким жестоким к преступникам.

— Ты пошел работать детективом потому, что сам столкнулся с подобным. У тебя была сестра, но ее жестоко убил сумасшедший маньяк. Отныне в тебе живет вечная ненависть к любому преступнику, верно?— нахмурившись, слегка улыбаюсь и наклоняю голову, показывая, что издеваюсь над ним.

— Дрянная сучка! Пристрелить бы тебя прямо сейчас!— Адам сильнее разозлился, а затем отстегнул наручники от стула и потащил меня в угол комнаты, прихватив дубинку со стола. Подняв мои руки, он приковал наручники к трубе. Я болталась и не могла встать ногами на пол. С моим небольшим ростом это было невозможно. Дальше последовал сильный удар дубинкой по ребру. Закричав во всю глотку, я задрала голову и смотрела в потолок, дрыгая ногами. Кости, к счастью, остались целыми, но чувствовалась ужасная боль в правом легком. Из-за этого стало тяжелее и больнее дышать.

— Тюремным сроком ты не обойдешься. Тебя, скорее всего, запрут в психушке навсегда. Обещаю навещать тебя каждый день, буду наслаждаться твоим видом в смирительной рубашке. Твои ручки больше никогда не будут писать. — и он руками сжал мои забинтованные ладони. Мозоли лопнули, бинты окрасились в темно-синий цвет, а пальцы с ладонями горели и пульсировали от боли.

— Ты всего лишь мусор. Никчемная дикая тварь, от которой надо избавиться. Никто тебя не пожалеет, не поможет и не протянет руку. С тобой можно делать все, лишь бы ты страдала, хотя даже этим твоей вины не искупить!— и его руки одним движением сняли с меня красное платьице, оставив лишь шортики с гольфами. Такого я не ожидала и полностью оцепенела.

— Не смей… — все, что вырвалось из глотки. Губы задергались, из моей души вырывался страх, а вечно безэмоциональное лицо это показывало.

— Или что? Никто меня за это не накажет. Никто не станет защищать тебя… — на его лице растянулась довольная улыбка, а теплая ладонь погладила мою похолодевшую щеку. Адам поднял мои ноги, держа меня за бедра. Затем он снова ударил меня по лицу, и все стало как в тумане.

Я помню лишь боль, отвращение, слышались только мои крики и тихие стоны. В глазах все было мутным и темно-синим из-за чернильных слез. Иногда Адам бил меня по ребрам. Он наслаждался тем, что делал со мной. Из-за непрекращающихся криков и визгов мне завязали рот собственным платьицем. В первый раз я чувствовала себя настолько ужасно, настолько беззащитной; в первый раз мне было так страшно и мучительно больно. Хотелось умереть и перестать мучиться. Казалось, что это никогда не прекратится. Я на всю жизнь запомнила его прикосновения, от которых все во мне дрожало, кожа покрывалась мурашками, и становилось холоднее.

Когда весь этот кошмар наконец-таки закончился, нарезвившийся со мною Адам снял наручники, и я повалилась на пол. Он вышел из комнаты, что-то сказав мне, но я не расслышала его слов. Лежа на холодном полу, я сжалась комочком, все еще дрожа и хныча. Коса расплелась, длинные волосы частично прикрывали мое обнаженное тело. Живот был мокрый, на груди засохли чернильные капли, которые капали с моего подбородка. Вся одежда валялась рядом, только гольфы в оранжевую полоску остались на ногах. Бинты с темно-синими пятнами ослабли и немного сползли с пальцев и ладоней. Побитые ребра ужасно болели, и было больно дышать. Уже виднелись большие синяки. Та боль начала медленно утихать, а ощущение тяжести в животе еще оставалось. По красным и горячим щекам продолжали катиться чернильные слезы.

— Дьявол… Кто сотворил такое с моим Писателем? Какой хищник посмел дотронуться до этого маленького птенчика, пока меня не было?— услышала я немного тоскливый и знакомый мне голос. В другом темном углу комнаты появился высокий черный силуэт.

— Рэй… — с трудом выговорила я и приподнялась, прикрывая одной рукой голую грудь. Он вышел из тьмы на свет и подошел ко мне. Той хитрой улыбки не его лице сейчас не было. Я вижу в нем сожаление.

— Нельзя мне было оставлять своего птенца одного. — вздохнув, Рэй показал мне мою ручку-перо, которую каким-то неизвестным способом смог вернуть.

— Неизвестная, скажи, кто это сделал с тобой? Ты знаешь, что ему уже не жить. — перешел он на жуткий шепот и, сев передо мной на корточки, погладил меня по голове.

— Не смотри на меня… — всхлипываю и прикрываюсь длинными темно-русыми волосами, вытирая катящиеся слезы, от которых уже щипали глаза. Рэй молча встал и отвернулся. Я села на колени и быстро оделась. Свою резинку для волос я не нашла, поэтому волосы остались распущенными.

— Рэй, помоги мне, пожалуйста. — сдерживая новые слезы, я подняла дрожащую руку. Он обернулся, снял широкую шляпу и взял меня за руку.