Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
Добавить в моё избранное
149 мин, 30 сек 1874
Окружающий мир не просто отодвинулся на второй план, он сгинул, не мешая юноше тлеть и плавиться в чужих руках.
Амортаре несильно прикусил его ухо, а маг схватил охотника за запястье, не удерживая, но держась, пока любопытные пальцы пробирались под штаны. Они пробежались по коже живота и пощекотали кончиками нежную складку паха, потом перебрались на яички и стали мягко массировать, отчего те напряглись и заныли. Член юноши зудел и вздрагивал, но Джиллиан как будто забыл про него. Он привстал на локте и покусывал эльфа за шею, оглаживая бёдра, докуда мог достать, и ягодицы, слегка сжимая, и скоро Руинни совсем перестал соображать — все эти невозможно приятные прикосновения сводили его с ума, вынуждали просяще хныкать и тереться о ласкающую руку, когда она подбиралась к паху. Он разрывался между ощущениями — зубы и пылкое дыхание на его шее рассылали нестерпимо сладкие волны по всему телу, твёрдый член, властно трущийся по ягодицам мага, требовал подчинения сильному, и от этого тоже было до одури сладко, а устроившаяся между ног ладонь каждым своим движением соблазняла и околдовывала, заставляя тело танцевать безумный танец удовольствия.
Что-то тягучее и обжигающее стало копиться в его паху, концентрируясь у основания возбуждённой плоти, а когда пальцы дроу наконец-то коснулись головки и нежно потёрли, это «что-то» щекотно поползло по члену, как будто намеревалось выплеснуться наружу.
— Джиллиан! — испуганно вскинулся Руинни, пытаясь оторвать от себя руку охотника. — Подожди! Я хочу… мне надо…
Амортаре рыкнул, резко повернул задыхающегося от страха и удовольствия чародея на спину и, сдёрнув его штаны до колен, схватил изнывающую головку губами. Одно умопомрачительное движение, юноша инстинктивно вскинул бёдра и… пронзительно вскрикнув, спустил семя прямо в рот покровителя. Это было так… невыносимо приятно…
Настолько же, насколько и ужасно. Закрыв лицо руками, эльф разрыдался от отчаянного стыда и беспомощности.
— Глупый… ты что? — ласково прошептал охотник, прижав его к своей груди.
Он уложил Руинн'рина рядом с собой и поглаживал по спине, пока тот не затих, пригревшись в нежных объятиях. Какое-то время маг ещё тихонько всхлипывал, стыдливо пряча лицо на плече Джиллиана, но потом, успокоенный каким-то особенным, незнакомым умиротворением, медленно погрузился в уютный сон под баюкающий шёпот в бархатной летней ночи.
Почти, потому что уже нестерпимо ноющих от долгого сидения в седле ягодиц никто не отменял — с этим просто ничего нельзя было поделать. Если до Амарнума чародей добирался, по большей части, пешком, то сейчас время было ограничено нанимателем Джиллиана. Дроу предлагал магу пересесть на его гнедого, всё-таки иноходцы не так трясут наездника, как обычные лошади, но Руинни каждый раз категорично отказывался. Он до сих пор с ужасом вспоминал своего первого скакуна, также бывшего иноходцем — даже после недолгих прогулок верхом на том безропотном спокойном мерине мальчика выворачивало наизнанку по нескольку часов кряду. А жеребец охотника отнюдь не был настолько же смирен и покладист — горячий и норовистый, он частенько показывал зубы и свой далеко не простой характер и то и дело норовил сорваться на галоп.
Отношения с покровителем тоже не стояли на месте. Первые несколько дней Руинни слишком уставал и сразу же засыпал, едва приняв горизонтальное положение, лишь, ворочаясь во сне, смутно ощущал близость мужчины. Но к концу первой недели, благодаря заботе Амортаре, он оправился, и каждый вечер с тех пор проходил одинаково — Джиллиан ненадолго оставлял его одного, давая застенчивому юноше сделать свои маленькие личные делишки и чуток вздремнуть, а после, уже в темноте, под одним одеялом, они вели непродолжительные разговоры, в основном о Руинни, его семье и учёбе в Школе. И заканчивались эти неторопливые полусонные беседы одним — сначала по телу Руинн'рина ползли горячие жадные ладони, затем к ним прибавлялись зубы и язык… Они доводили мага до криков и сладкой дрожи, причём порой неоднократно.
Амортаре несильно прикусил его ухо, а маг схватил охотника за запястье, не удерживая, но держась, пока любопытные пальцы пробирались под штаны. Они пробежались по коже живота и пощекотали кончиками нежную складку паха, потом перебрались на яички и стали мягко массировать, отчего те напряглись и заныли. Член юноши зудел и вздрагивал, но Джиллиан как будто забыл про него. Он привстал на локте и покусывал эльфа за шею, оглаживая бёдра, докуда мог достать, и ягодицы, слегка сжимая, и скоро Руинни совсем перестал соображать — все эти невозможно приятные прикосновения сводили его с ума, вынуждали просяще хныкать и тереться о ласкающую руку, когда она подбиралась к паху. Он разрывался между ощущениями — зубы и пылкое дыхание на его шее рассылали нестерпимо сладкие волны по всему телу, твёрдый член, властно трущийся по ягодицам мага, требовал подчинения сильному, и от этого тоже было до одури сладко, а устроившаяся между ног ладонь каждым своим движением соблазняла и околдовывала, заставляя тело танцевать безумный танец удовольствия.
Что-то тягучее и обжигающее стало копиться в его паху, концентрируясь у основания возбуждённой плоти, а когда пальцы дроу наконец-то коснулись головки и нежно потёрли, это «что-то» щекотно поползло по члену, как будто намеревалось выплеснуться наружу.
— Джиллиан! — испуганно вскинулся Руинни, пытаясь оторвать от себя руку охотника. — Подожди! Я хочу… мне надо…
Амортаре рыкнул, резко повернул задыхающегося от страха и удовольствия чародея на спину и, сдёрнув его штаны до колен, схватил изнывающую головку губами. Одно умопомрачительное движение, юноша инстинктивно вскинул бёдра и… пронзительно вскрикнув, спустил семя прямо в рот покровителя. Это было так… невыносимо приятно…
Настолько же, насколько и ужасно. Закрыв лицо руками, эльф разрыдался от отчаянного стыда и беспомощности.
— Глупый… ты что? — ласково прошептал охотник, прижав его к своей груди.
Он уложил Руинн'рина рядом с собой и поглаживал по спине, пока тот не затих, пригревшись в нежных объятиях. Какое-то время маг ещё тихонько всхлипывал, стыдливо пряча лицо на плече Джиллиана, но потом, успокоенный каким-то особенным, незнакомым умиротворением, медленно погрузился в уютный сон под баюкающий шёпот в бархатной летней ночи.
Глава 4, часть 1
Они были в пути уже третью неделю. Попервости Руинни так выматывался от многочасовой быстрой езды и непрекращающейся жары, что к вечеру, стоило им остановиться на ночлег, валился с лошади и мгновенно забывался тяжёлым чёрным сном, никак не реагируя на попытки охотника разбудить его и впихнуть ему в рот хоть кусочек чего-нибудь съестного. Наверное, из-за резко осунувшегося юноши дроу и изменил своим привычкам — теперь по утрам, прежде чем снова отправиться в дорогу, мужчина кормил его лёгким, но сытным завтраком, а потом и в течение дня то и дело подсовывал ему какой-нибудь плод или сладкий корешок, благо этого добра на исходе лета всегда предостаточно. Ко всему прочему, Амортаре заметно снизил темп скачки, что, вкупе с прохладным ветерком, подувшим на восьмой день с гор, превратило путешествие эльфа в почти удовольствие.Почти, потому что уже нестерпимо ноющих от долгого сидения в седле ягодиц никто не отменял — с этим просто ничего нельзя было поделать. Если до Амарнума чародей добирался, по большей части, пешком, то сейчас время было ограничено нанимателем Джиллиана. Дроу предлагал магу пересесть на его гнедого, всё-таки иноходцы не так трясут наездника, как обычные лошади, но Руинни каждый раз категорично отказывался. Он до сих пор с ужасом вспоминал своего первого скакуна, также бывшего иноходцем — даже после недолгих прогулок верхом на том безропотном спокойном мерине мальчика выворачивало наизнанку по нескольку часов кряду. А жеребец охотника отнюдь не был настолько же смирен и покладист — горячий и норовистый, он частенько показывал зубы и свой далеко не простой характер и то и дело норовил сорваться на галоп.
Отношения с покровителем тоже не стояли на месте. Первые несколько дней Руинни слишком уставал и сразу же засыпал, едва приняв горизонтальное положение, лишь, ворочаясь во сне, смутно ощущал близость мужчины. Но к концу первой недели, благодаря заботе Амортаре, он оправился, и каждый вечер с тех пор проходил одинаково — Джиллиан ненадолго оставлял его одного, давая застенчивому юноше сделать свои маленькие личные делишки и чуток вздремнуть, а после, уже в темноте, под одним одеялом, они вели непродолжительные разговоры, в основном о Руинни, его семье и учёбе в Школе. И заканчивались эти неторопливые полусонные беседы одним — сначала по телу Руинн'рина ползли горячие жадные ладони, затем к ним прибавлялись зубы и язык… Они доводили мага до криков и сладкой дрожи, причём порой неоднократно.
Страница 13 из 42
