Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
Добавить в моё избранное
149 мин, 30 сек 1883
Руинн'рин тут же проникся пылким желанием, чтобы Джиллиан ничего не заметил, потому что… такое очевидное равнодушие, если, конечно, оно не было напускным, жестоко било в сжимающееся от страха сердце.
— Так что там… с волшебной палкой? — срывающимся голосом пробормотал Руинни. — То есть… я хотел спросить, что такого… ценного в ней?
Эльф запнулся, припомнив, при каких обстоятельствах охотник упоминал о ценности посоха, и, густо краснея, от души понадеялся, что тот слишком занят, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как мямлящий и заикающийся юноша.
Если верить фыркающему смешку, изданному альбиносом, надежда не оправдалась.
— Тот дроу был очень сильным магом. И часть этой силы впиталась в кристалл, венчающий его посох.
— И твой наниматель хочет ею воспользоваться, да? А если в нехороших целях?
Амортаре обернулся, поднявшись, и серьёзно поглядел на чародея.
— А вот это уже не наше дело. Если бы я задумывался о целесообразности применения добытых мной артефактов, то давно умер бы от голода.
— Но… — маг в неуверенности покусал губы, — но ведь с этой силой ещё нужно совладать. Она должна подходить, не разниться с возможностями нового владельца… если ты понимаешь, о чём я.
— Не совсем, прости, — с сожалением ответил альбинос. — Я воин, и далёк от таких вещей.
Руинн'рин возбуждённо всплеснул руками и принялся мерить шагами пятачок земли перед входом в башню, совершенно запямятовав, что ещё полчаса назад она приводила его в благоговейный трепет.
— Как бы тебе объяснить? Вот я целитель, так? Если я попытаюсь воспользоваться зачарованными вещицами для боевых магов, то… в лучшем случае они просто не будут работать.
— А в худшем?
— А в худшем… могут навредить, — с серьёзностью пояснил Арджиа, остановившись на секунду. — Так что если дроу был боевым чародеем, то и воспользоваться его посохом сможет лишь такой же, как он.
Джиллиан отмахнулся с раздражённым восклицанием и присел перед гнедым.
— Это тоже не наша забота. Пусть сам разбирается.
Руинни вздохнул. Да, это, конечно, было так, но… сердце целителя не могло не беспокоиться за других, даже если они были самоуверенны, завистливы и охочи до чужой силы. Тем более что это было совсем не обязательно. Может, наниматель альбиноса хотел повысить свой навык владения магией вовсе не для того, чтобы соревноваться с кем-то в могуществе или властвовать, а для того, чтобы… да мало ли может быть причин? В конце концов, маг даже не знает, кем является этот неизвестный — возможно, он вообще человек, а люди постоянно с кем-нибудь воюют и не всегда по своей инициативе.
К тому же… — юноша застыл, грустно глядя на свои маленькие ладони, — он и сам не отказался бы увеличить свои способности… хотя бы на самую малость.
— Руинн'рин… — эльф поднял взгляд на подошедшего дроу, но тут же отвёл его в сторону. Слишком… пристально смотрел на него покровитель. — Скажи мне, а есть способ… сделать тебя, как мага, сильнее?
Какая-то странная слабость в ногах… Почему Джиллиан спрашивает об этом? Почему так… ласково? Зачем? От этого Руинни захотелось расплакаться. Стыдно, больно… Безнадёжно.
Маг опустился на траву и снова устремил взор на руки. Такие слабые, бесполезные.
— Есть, но… мне он недоступен.
Амортаре сел рядом и шутливо потеребил рыжую косу сопровождающего.
— Почему? — поинтересовался он, рисуя кисточкой на её конце какие-то закорючки на своей ладони.
— Знаешь, — чародей обнял колени и печально улыбнулся, наблюдая за действиями охотника, — у моего народа тоже был свой герой, и он тоже участвовал в одной из ужасных древних войн. Также маг, как и тот дроу, только… целитель. Ему не было равных. Он мог исцелять за раз не одного раненого, а целый отряд. Я не знаю, был ли он первым целителем, но то что самым сильным — факт.
— И?
— У этого мага был посох с кристаллом из голубого хрусталя. Когда хозяина посоха убили в бою (вроде бы он кого-то закрыл собой), кристалл раскололся на несколько частей, но… говорят, что даже самый мелкий из них наделяет целителей светлой благой силой. Камни Целителя…
Дроу помолчал немного, рассеянно рассматривая заколку юноши, потом тихо спросил:
— Эти осколки… они безвозвратно утеряны?
— Нет, — с горькой улыбкой Арджиа покачал головой. — Они были собраны и разделены между самыми знатными семьями нашего государства, как память о… страшных жертвах и невосполнимых потерях. Даже если кто-то согласится продать Камень Целителя… мне за всю мою жизнь не заработать таких денег. — Руинни отвернулся и быстро заморгал, прогоняя досадную, несвоевременную пелену с глаз. — Я бы мог помогать другим, спасать… но, наверное, Камни приносят намного больше пользы, бесполезно пылясь в сокровищницах…
— Я понимаю, — с теплотой произнёс охотник, погладив эльфа по голове.
— Так что там… с волшебной палкой? — срывающимся голосом пробормотал Руинни. — То есть… я хотел спросить, что такого… ценного в ней?
Эльф запнулся, припомнив, при каких обстоятельствах охотник упоминал о ценности посоха, и, густо краснея, от души понадеялся, что тот слишком занят, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как мямлящий и заикающийся юноша.
Если верить фыркающему смешку, изданному альбиносом, надежда не оправдалась.
— Тот дроу был очень сильным магом. И часть этой силы впиталась в кристалл, венчающий его посох.
— И твой наниматель хочет ею воспользоваться, да? А если в нехороших целях?
Амортаре обернулся, поднявшись, и серьёзно поглядел на чародея.
— А вот это уже не наше дело. Если бы я задумывался о целесообразности применения добытых мной артефактов, то давно умер бы от голода.
— Но… — маг в неуверенности покусал губы, — но ведь с этой силой ещё нужно совладать. Она должна подходить, не разниться с возможностями нового владельца… если ты понимаешь, о чём я.
— Не совсем, прости, — с сожалением ответил альбинос. — Я воин, и далёк от таких вещей.
Руинн'рин возбуждённо всплеснул руками и принялся мерить шагами пятачок земли перед входом в башню, совершенно запямятовав, что ещё полчаса назад она приводила его в благоговейный трепет.
— Как бы тебе объяснить? Вот я целитель, так? Если я попытаюсь воспользоваться зачарованными вещицами для боевых магов, то… в лучшем случае они просто не будут работать.
— А в худшем?
— А в худшем… могут навредить, — с серьёзностью пояснил Арджиа, остановившись на секунду. — Так что если дроу был боевым чародеем, то и воспользоваться его посохом сможет лишь такой же, как он.
Джиллиан отмахнулся с раздражённым восклицанием и присел перед гнедым.
— Это тоже не наша забота. Пусть сам разбирается.
Руинни вздохнул. Да, это, конечно, было так, но… сердце целителя не могло не беспокоиться за других, даже если они были самоуверенны, завистливы и охочи до чужой силы. Тем более что это было совсем не обязательно. Может, наниматель альбиноса хотел повысить свой навык владения магией вовсе не для того, чтобы соревноваться с кем-то в могуществе или властвовать, а для того, чтобы… да мало ли может быть причин? В конце концов, маг даже не знает, кем является этот неизвестный — возможно, он вообще человек, а люди постоянно с кем-нибудь воюют и не всегда по своей инициативе.
К тому же… — юноша застыл, грустно глядя на свои маленькие ладони, — он и сам не отказался бы увеличить свои способности… хотя бы на самую малость.
— Руинн'рин… — эльф поднял взгляд на подошедшего дроу, но тут же отвёл его в сторону. Слишком… пристально смотрел на него покровитель. — Скажи мне, а есть способ… сделать тебя, как мага, сильнее?
Какая-то странная слабость в ногах… Почему Джиллиан спрашивает об этом? Почему так… ласково? Зачем? От этого Руинни захотелось расплакаться. Стыдно, больно… Безнадёжно.
Маг опустился на траву и снова устремил взор на руки. Такие слабые, бесполезные.
— Есть, но… мне он недоступен.
Амортаре сел рядом и шутливо потеребил рыжую косу сопровождающего.
— Почему? — поинтересовался он, рисуя кисточкой на её конце какие-то закорючки на своей ладони.
— Знаешь, — чародей обнял колени и печально улыбнулся, наблюдая за действиями охотника, — у моего народа тоже был свой герой, и он тоже участвовал в одной из ужасных древних войн. Также маг, как и тот дроу, только… целитель. Ему не было равных. Он мог исцелять за раз не одного раненого, а целый отряд. Я не знаю, был ли он первым целителем, но то что самым сильным — факт.
— И?
— У этого мага был посох с кристаллом из голубого хрусталя. Когда хозяина посоха убили в бою (вроде бы он кого-то закрыл собой), кристалл раскололся на несколько частей, но… говорят, что даже самый мелкий из них наделяет целителей светлой благой силой. Камни Целителя…
Дроу помолчал немного, рассеянно рассматривая заколку юноши, потом тихо спросил:
— Эти осколки… они безвозвратно утеряны?
— Нет, — с горькой улыбкой Арджиа покачал головой. — Они были собраны и разделены между самыми знатными семьями нашего государства, как память о… страшных жертвах и невосполнимых потерях. Даже если кто-то согласится продать Камень Целителя… мне за всю мою жизнь не заработать таких денег. — Руинни отвернулся и быстро заморгал, прогоняя досадную, несвоевременную пелену с глаз. — Я бы мог помогать другим, спасать… но, наверное, Камни приносят намного больше пользы, бесполезно пылясь в сокровищницах…
— Я понимаю, — с теплотой произнёс охотник, погладив эльфа по голове.
Страница 22 из 42
