Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
Добавить в моё избранное
149 мин, 30 сек 1885
Но это было не так.
Пока чародей ошеломлённо глазел на чудные светильники и пытался дотянуться до них и потрогать, Амортаре ощупал камни по сторонам от преградившей им путь стены, что-то лязгнуло, и «стена» со скрежетом опустилась вниз, в пол, рассеяв вокруг удушливую пыльную взвесь.
— Руинн'рин, — со смешком позвал мужчина застывшего с раскрытым ртом юношу, — отомри.
И негромко рассмеялся, услышав в ответ какой-то невразумительный, но явно восторженный писк.
За побеждённой ими могучей дверью обнаружилось помещение размером с общий зал в хорошей таверне. Оно освещалось теми же шарами, но здесь они висели на кованой лозе между глубокими нишами (по две на каждую из четырёх стен), в которых, удерживаемые тяжёлыми цепями, сидели, стояли и лежали огромные боевые псы с обрубленными ушами и хвостами. Маг даже вздрогнул, подметив, насколько искусными были эти изваяния из чёрного камня. По крайней мере, скалились и посверкивали красноватыми глазами они совсем как настоящие, и мерещилось, что тугие клубки мышц под шкурами вот-вот придут в движение.
Но отвлекался он недолго. Вскоре первый страх поутих, и всё внимание Руинн'рина обратилось к высокому каменному гробу, установленному в центре комнаты на небольшом возвышении. На укрывавшей гроб каменной плите, украшенной резьбой, в специальных выемках покоился великолепный посох с массивным набалдашником в виде багрового овального камня.
И, раз взглянув на это магическое оружие, чародей уже не мог оторвать от него взгляда.
Джиллиан бродил вдоль стен, что-то тихо бормоча, разбирая, очевидно, иссёкшие каменную поверхность письмена, но Руинни вдруг почудилось, что между ними непреодолимое пространство. Как будто тут не было больше никого и ничего, кроме самого юноши и тёмного посоха, одинокого и страдающего от своего одиночества. Две чародейские сущности потянулись друг к другу, сплелись, и эльф услышал тихую грустную песню на незнакомом языке, но понятную без слов.
Страх. Тоска. Боль. И отчаянная надежда.
Предмет словно обладал душой, что маялась, звала и умоляла.
— … и да не упокоится, пока не сокрушит тьму, коя вырвется однажды из своих грязных, ставших тесными ей нор, пронзивших земную глубь… — продолжал читать охотник, но маг почти не слышал его, заворожённый голосом удивительного посоха.
Руинн'рин склонился над ложем оружия и благоговейно провёл кончиками пальцев по деревянному телу, которое было тёплым и пульсировало, точно вырванное из чьей-то груди сердце. Кажется, он даже расслышал шелестящий стон облегчения…
— Не тронь! — крикнул Джиллиан, бросившись к чародею.
Внезапно приведённый в чувство от наведённого посохом морока предостерегающим окриком покровителя, тот пронзительно вскрикнул и отпрянул от оружия, но было уже поздно. Посох вспыхнул кроваво-красной вязью по всей длине и сам прыгнул в руки Руинни.
По подземелью пронёсся нарастающий вой, светильники на пару мгновений потухли, а когда загорелись вновь, юноша с парализовавшим его ужасом узрел, как псы, натянув цепи, отряхивают свою каменную броню, осыпающуюся с них кусками и мелкой крошкой.
Обхваченный крепкими руками дроу, рычащего не хуже тех собак, маг застонал и зажмурился, невольно сильнее сжимая проклятую палку. Сознание того, что он конченый идиот, настигло его медленно, но неотвратимо.
Как?! Как он, чародей, мог попасться на такую глупую уловку? Как мог подчиниться зову артефакта, стремящегося вырваться из погребения?!
Как мог забыть, что вместо стражи, обычной для светлых эльфов, и ловушек, используемых людьми, дроу всегда привязывали к своим святилищам и сокровищницам вечных, непобедимых хранителей?
Дольше раздумывать ему не дали. Альбинос отшвырнул Руинни в угол — как раз в тот момент, когда псы, словно нити оборвав плетёную металлическую привязь, рванулись в атаку. Юноша в панике выставил перед собой посох, однако собаки, не обращая на него внимания, обступили Амортаре. Дроу медленно вытащил второй клинок и чуть поворачивал голову из стороны в сторону, следя за кружащими вокруг него четвероногими бойцами. Пригибаясь к полу, они обходили противника, их глаза горели неестественным алым пламенем, короткая чёрная шерсть вздыбилась на загривках, а с оскаленных клыков срывались капли пенистой, дымящейся слюны. «Яд», — обречённо догадался эльф. Даже если звери не разорвут охотника на части, он всё равно умрёт — наверняка достаточно единственного лишь укуса… а Руинн'рин останется один, не имея никакой возможности помочь своему… своему…
— Джиллиан! — вне себя закричал сквозь слёзы чародей, когда одновременно два пса кинулись на дроу. Ему было уже всё равно, что в конце концов хранители займутся и им. Всё что угодно, лишь бы только мужчина, за которого сердечко Руинни обливалось кровью, смог уйти отсюда целым и невредимым.
Пока чародей ошеломлённо глазел на чудные светильники и пытался дотянуться до них и потрогать, Амортаре ощупал камни по сторонам от преградившей им путь стены, что-то лязгнуло, и «стена» со скрежетом опустилась вниз, в пол, рассеяв вокруг удушливую пыльную взвесь.
— Руинн'рин, — со смешком позвал мужчина застывшего с раскрытым ртом юношу, — отомри.
И негромко рассмеялся, услышав в ответ какой-то невразумительный, но явно восторженный писк.
За побеждённой ими могучей дверью обнаружилось помещение размером с общий зал в хорошей таверне. Оно освещалось теми же шарами, но здесь они висели на кованой лозе между глубокими нишами (по две на каждую из четырёх стен), в которых, удерживаемые тяжёлыми цепями, сидели, стояли и лежали огромные боевые псы с обрубленными ушами и хвостами. Маг даже вздрогнул, подметив, насколько искусными были эти изваяния из чёрного камня. По крайней мере, скалились и посверкивали красноватыми глазами они совсем как настоящие, и мерещилось, что тугие клубки мышц под шкурами вот-вот придут в движение.
Но отвлекался он недолго. Вскоре первый страх поутих, и всё внимание Руинн'рина обратилось к высокому каменному гробу, установленному в центре комнаты на небольшом возвышении. На укрывавшей гроб каменной плите, украшенной резьбой, в специальных выемках покоился великолепный посох с массивным набалдашником в виде багрового овального камня.
И, раз взглянув на это магическое оружие, чародей уже не мог оторвать от него взгляда.
Джиллиан бродил вдоль стен, что-то тихо бормоча, разбирая, очевидно, иссёкшие каменную поверхность письмена, но Руинни вдруг почудилось, что между ними непреодолимое пространство. Как будто тут не было больше никого и ничего, кроме самого юноши и тёмного посоха, одинокого и страдающего от своего одиночества. Две чародейские сущности потянулись друг к другу, сплелись, и эльф услышал тихую грустную песню на незнакомом языке, но понятную без слов.
Страх. Тоска. Боль. И отчаянная надежда.
Предмет словно обладал душой, что маялась, звала и умоляла.
— … и да не упокоится, пока не сокрушит тьму, коя вырвется однажды из своих грязных, ставших тесными ей нор, пронзивших земную глубь… — продолжал читать охотник, но маг почти не слышал его, заворожённый голосом удивительного посоха.
Руинн'рин склонился над ложем оружия и благоговейно провёл кончиками пальцев по деревянному телу, которое было тёплым и пульсировало, точно вырванное из чьей-то груди сердце. Кажется, он даже расслышал шелестящий стон облегчения…
— Не тронь! — крикнул Джиллиан, бросившись к чародею.
Внезапно приведённый в чувство от наведённого посохом морока предостерегающим окриком покровителя, тот пронзительно вскрикнул и отпрянул от оружия, но было уже поздно. Посох вспыхнул кроваво-красной вязью по всей длине и сам прыгнул в руки Руинни.
По подземелью пронёсся нарастающий вой, светильники на пару мгновений потухли, а когда загорелись вновь, юноша с парализовавшим его ужасом узрел, как псы, натянув цепи, отряхивают свою каменную броню, осыпающуюся с них кусками и мелкой крошкой.
Обхваченный крепкими руками дроу, рычащего не хуже тех собак, маг застонал и зажмурился, невольно сильнее сжимая проклятую палку. Сознание того, что он конченый идиот, настигло его медленно, но неотвратимо.
Как?! Как он, чародей, мог попасться на такую глупую уловку? Как мог подчиниться зову артефакта, стремящегося вырваться из погребения?!
Как мог забыть, что вместо стражи, обычной для светлых эльфов, и ловушек, используемых людьми, дроу всегда привязывали к своим святилищам и сокровищницам вечных, непобедимых хранителей?
Дольше раздумывать ему не дали. Альбинос отшвырнул Руинни в угол — как раз в тот момент, когда псы, словно нити оборвав плетёную металлическую привязь, рванулись в атаку. Юноша в панике выставил перед собой посох, однако собаки, не обращая на него внимания, обступили Амортаре. Дроу медленно вытащил второй клинок и чуть поворачивал голову из стороны в сторону, следя за кружащими вокруг него четвероногими бойцами. Пригибаясь к полу, они обходили противника, их глаза горели неестественным алым пламенем, короткая чёрная шерсть вздыбилась на загривках, а с оскаленных клыков срывались капли пенистой, дымящейся слюны. «Яд», — обречённо догадался эльф. Даже если звери не разорвут охотника на части, он всё равно умрёт — наверняка достаточно единственного лишь укуса… а Руинн'рин останется один, не имея никакой возможности помочь своему… своему…
— Джиллиан! — вне себя закричал сквозь слёзы чародей, когда одновременно два пса кинулись на дроу. Ему было уже всё равно, что в конце концов хранители займутся и им. Всё что угодно, лишь бы только мужчина, за которого сердечко Руинни обливалось кровью, смог уйти отсюда целым и невредимым.
Страница 24 из 42
