Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
Добавить в моё избранное
149 мин, 30 сек 1889
«Джил»… Где он мог слышать нечто похожее, такое… родное, тёплое и… горькое?
— Хватит, Рикен! Дело вовсе не в моём лице, будь оно проклято. Я чуть не убил его, это ты понимаешь?
— Но ведь это была случайность! — во втором голосе проступила озадаченность и… страх?
— Нет, это был я.
И такие категоричность и обречённость были в коротком ответе…
— Прошу тебя, сын… — устало и тоже как-то обречённо вздохнул второй.
— Нет, — тихо, но твёрдо отрезал первый. — Прости, отец… Прощай.
Проснувшись, первым делом Руинни ощутил, как тело, окутанное тяжёлым одеялом, буквально искрит всполохами силы — удивлённо проанализировав своё состояние, юноша вдруг обнаружил, что в его привычную белую ауру целителя вплелись незнакомые желтовато-красные нити. Будто… огонь?
Эльф распахнул глаза и непонимающим взглядом обвёл низкий деревянный потолок, затем перевёл его на пропускающее яркий дневной свет распахнутое окно, за которым легко покачивались ветви яблони. Как минимум только эти детали он уже когда-то видел — мельком, не заострив тогда на них пристального внимания, однако память услужливо подкинула картинку, где они присутствовали — лишь свет был другим, рассветным, а яблоня сгибалась под весом крупных незрелых яблок. В тот день и насыщавший помещение воздух был несколько иным — в нём преобладали тонкий аромат зелёных плодов яблони и насыщенное благоухание цветущих в конце лета цветов, оттеняющие свежесть утра. Сейчас же всё перекрывала влажность осеннего дня, усиливающая приторные тяжеловатые запахи переспевших яблок и прелых листьев… Действительно, так пахнет только пора увядания природы, близившаяся к своему пику.
Отстранённо проводив взглядом залетевший в окно бледно-зелёный, почти жёлтый лист, маг откинул одеяло и сел, свесив ноги с кровати.
Почему он не может вспомнить? Ни того, когда и зачем был здесь в прошлый раз, ни того, как оказался сейчас? И почему попытки покопаться в воспоминаниях отзываются таким щемящим чувством в груди, словно… утрачено что-то безумно дорогое?
Руинн'рин закрыл лицо ладонями, но тут же отнял их, до боли прикусив нижнюю губу. Нет, всё он помнит, за исключением пути от гробницы до Амарнума, просто сознание, желая уберечь его от излишних переживаний, надёжно сокрыло те образы — уж это Арджиа, как чародей, понимал прекрасно. Но он бы вообще ничего не умел, если б не был способен управлять своим сознанием.
Босые ступни робко коснулись прохладных, чуть влажных досок пола и решительно прошлёпали к окну. Тело было хорошо ощущаемым и послушным, но Руинни не обратил на это внимания, слишком глубоко ушедший в свои мысли.
Это была та самая комната.
Та самая комната, где юноша впервые увидел покровителя — охотника за артефактами, носящего имя Джиллианис Амортаре. Удивительного дроу-альбиноса… или не дроу вовсе? Кто те «шеулы», о которых говорили голоса из его полусна? И если один из этих голосов, и вправду, принадлежал Джиллиану, как теперь казалось эльфу, то… почему?
Руинн'рин прикрыл глаза и изо всех сил вцепился пальцами в край узкого подоконника.
Почему альбинос бросил его? Это было неправильно… несправедливо! Даже если он слаб и ни на что не пригоден, даже если покровитель хотел отказаться от такого сопровождающего, Амортаре должен был лично отвезти его назад в Школу и объяснить причины отказа совету. А уже потом… потом уходить…
Маг сполз на пол с сухим всхлипом. Почему? За что? Причина, названная во всё том же его сне-видении, была слишком глупой, какой-то невероятной! Джиллиан не мог ему навредить! Не мог же, ведь правда?!
Да какая разница… За то, что натворил чародей в гробнице (о, это он припомнил во всех деталях!), его вообще следовало высечь, чтоб долго ещё помнил!
Так глупо, глупо… неправильно, жестоко…
— Ну, не плачь, всё наладится, — чьи-то руки подняли чародея, осторожно довели до постели и, уложив, укрыли одеялом. — Оправишься окончательно, и я сам отвезу тебя в Школу.
Руинни разлепил мокрые ресницы и горько посмотрел на мужчину… хозяина «Рогатого петуха». Но этого было слишком мало, чтобы выразить свою боль — юноша подскочил и схватил за руку севшего на край кровати человека.
— Почему?! — исступлённо выкрикнул он. — Почему Джиллиан бросил меня?
Мужчина отвёл глаза, поджав губы, и эльф понял, что ему есть что сказать…
— Я не знаю, — вот только он не сказал. — У него наметилась какая-то срочная работа…
Руинн'рин хлопнул свободной ладонью по одеялу.
— Неправда! Вы лжёте!
В ответ человек припечатал его тяжёлым, еле сносимым взглядом.
— Да. Он не вернётся за тобой. Ты это хотел услышать? — Маг сжался и, отпустив его руку, зарылся под одеяло, оставив только побледневшее испуганное личико. — Поэтому чем быстрее ты уедешь, тем лучше.
— Вы…
— Хватит, Рикен! Дело вовсе не в моём лице, будь оно проклято. Я чуть не убил его, это ты понимаешь?
— Но ведь это была случайность! — во втором голосе проступила озадаченность и… страх?
— Нет, это был я.
И такие категоричность и обречённость были в коротком ответе…
— Прошу тебя, сын… — устало и тоже как-то обречённо вздохнул второй.
— Нет, — тихо, но твёрдо отрезал первый. — Прости, отец… Прощай.
Проснувшись, первым делом Руинни ощутил, как тело, окутанное тяжёлым одеялом, буквально искрит всполохами силы — удивлённо проанализировав своё состояние, юноша вдруг обнаружил, что в его привычную белую ауру целителя вплелись незнакомые желтовато-красные нити. Будто… огонь?
Эльф распахнул глаза и непонимающим взглядом обвёл низкий деревянный потолок, затем перевёл его на пропускающее яркий дневной свет распахнутое окно, за которым легко покачивались ветви яблони. Как минимум только эти детали он уже когда-то видел — мельком, не заострив тогда на них пристального внимания, однако память услужливо подкинула картинку, где они присутствовали — лишь свет был другим, рассветным, а яблоня сгибалась под весом крупных незрелых яблок. В тот день и насыщавший помещение воздух был несколько иным — в нём преобладали тонкий аромат зелёных плодов яблони и насыщенное благоухание цветущих в конце лета цветов, оттеняющие свежесть утра. Сейчас же всё перекрывала влажность осеннего дня, усиливающая приторные тяжеловатые запахи переспевших яблок и прелых листьев… Действительно, так пахнет только пора увядания природы, близившаяся к своему пику.
Отстранённо проводив взглядом залетевший в окно бледно-зелёный, почти жёлтый лист, маг откинул одеяло и сел, свесив ноги с кровати.
Почему он не может вспомнить? Ни того, когда и зачем был здесь в прошлый раз, ни того, как оказался сейчас? И почему попытки покопаться в воспоминаниях отзываются таким щемящим чувством в груди, словно… утрачено что-то безумно дорогое?
Руинн'рин закрыл лицо ладонями, но тут же отнял их, до боли прикусив нижнюю губу. Нет, всё он помнит, за исключением пути от гробницы до Амарнума, просто сознание, желая уберечь его от излишних переживаний, надёжно сокрыло те образы — уж это Арджиа, как чародей, понимал прекрасно. Но он бы вообще ничего не умел, если б не был способен управлять своим сознанием.
Босые ступни робко коснулись прохладных, чуть влажных досок пола и решительно прошлёпали к окну. Тело было хорошо ощущаемым и послушным, но Руинни не обратил на это внимания, слишком глубоко ушедший в свои мысли.
Это была та самая комната.
Та самая комната, где юноша впервые увидел покровителя — охотника за артефактами, носящего имя Джиллианис Амортаре. Удивительного дроу-альбиноса… или не дроу вовсе? Кто те «шеулы», о которых говорили голоса из его полусна? И если один из этих голосов, и вправду, принадлежал Джиллиану, как теперь казалось эльфу, то… почему?
Руинн'рин прикрыл глаза и изо всех сил вцепился пальцами в край узкого подоконника.
Почему альбинос бросил его? Это было неправильно… несправедливо! Даже если он слаб и ни на что не пригоден, даже если покровитель хотел отказаться от такого сопровождающего, Амортаре должен был лично отвезти его назад в Школу и объяснить причины отказа совету. А уже потом… потом уходить…
Маг сполз на пол с сухим всхлипом. Почему? За что? Причина, названная во всё том же его сне-видении, была слишком глупой, какой-то невероятной! Джиллиан не мог ему навредить! Не мог же, ведь правда?!
Да какая разница… За то, что натворил чародей в гробнице (о, это он припомнил во всех деталях!), его вообще следовало высечь, чтоб долго ещё помнил!
Так глупо, глупо… неправильно, жестоко…
— Ну, не плачь, всё наладится, — чьи-то руки подняли чародея, осторожно довели до постели и, уложив, укрыли одеялом. — Оправишься окончательно, и я сам отвезу тебя в Школу.
Руинни разлепил мокрые ресницы и горько посмотрел на мужчину… хозяина «Рогатого петуха». Но этого было слишком мало, чтобы выразить свою боль — юноша подскочил и схватил за руку севшего на край кровати человека.
— Почему?! — исступлённо выкрикнул он. — Почему Джиллиан бросил меня?
Мужчина отвёл глаза, поджав губы, и эльф понял, что ему есть что сказать…
— Я не знаю, — вот только он не сказал. — У него наметилась какая-то срочная работа…
Руинн'рин хлопнул свободной ладонью по одеялу.
— Неправда! Вы лжёте!
В ответ человек припечатал его тяжёлым, еле сносимым взглядом.
— Да. Он не вернётся за тобой. Ты это хотел услышать? — Маг сжался и, отпустив его руку, зарылся под одеяло, оставив только побледневшее испуганное личико. — Поэтому чем быстрее ты уедешь, тем лучше.
— Вы…
Страница 28 из 42
