Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
Добавить в моё избранное
149 мин, 30 сек 1888
Отстоявшееся зелье снова пришлось встряхнуть и только после, по специальному желобку в лопаточке, тонюсенькой струйкой вливать в рот, одновременно массируя ладонью горло, благо так высоко паралич ещё не добрался. Часть снадобья, конечно, пролилась, но и того, что попало внутрь, вполне должно было хватить.
Пошатываясь и спотыкаясь, маг сходил за валяющимся неподалёку плащом, с трудом перекатил на него мужчину и хорошенько укутал. Подёргав за воротник плаща, чтобы проверить плотную ткань на прочность, он вытащил этот «кокон» в коридор и поволок к первому лестничному пролёту, кряхтя от натуги и надрываясь. Правда, ему, беспощадно терзаемому мучительными рвотными позывами, несколько раз пришлось прерваться, но как только тошнота чуть утихала, Руинн'рин вновь упорно принимался за дело.
У ступенек чародей подхватил альбиноса под мышки и кое-как стащил на площадку между пролётами, а оттуда, по второй лестнице, в основную часть коридора. Там его снова настигла боль, да такая, что помутилось в голове, однако Арджиа не желал останавливаться на полдороги. Более того — для верности он ещё и протянул меж собой и охотником (уже расслабившимся, спокойно дышащим, а значит, противоядие начало действовать) прочную энергетическую связь. Ведь дроу потерял много крови, а зелий, предназначенных для восстановления жизненной энергии, у Руинни не нашлось…
… К подножию лестницы в башню юноша добрался уже из последних сил, плача от изнеможения и не чувствуя ни рук, ни ног, только нестерпимую резь в животе. Теперь всё нелёгкое трёхнедельное путешествие до гробницы казалось ему лишь забавой, а ведь впереди ещё около двадцати страшных крутых ступеней. Хотя… по сравнению с почти трёхсотметровым коридором, безмолвным и погружённым во тьму, который перепуганный, ослепший эльф преодолел в прямом смысле наощупь…
Руинн'рин поднял гудящую голову и, подслеповато щурясь, поглядел на расплывчатое светлое пятно наверху — выход в башню. Всего двадцать ступенек, и они вернутся в мир живых, где сейчас, наверное, садится огромное оранжевое солнце, разливающее по землям эльфов животворное тепло, а вокруг поют вечерние птахи, желая светилу доброй ночи… Такое смешное расстояние отделяло сопровождающего с покровителем от всего этого…
Маг зло вытер со щёк влагу и уже опробованным способом потащил Джиллиана по ступеням. Ещё чуть-чуть… ещё…
… три…
… шесть…
… девять…
… двенадцать…
Тяжело переводя дух каждые три ступени, чародей на пару секунд останавливался и собирался с силами для следующего рывка. Живот ужасно болел, словно внутренности свернулись в раскалённый клубок, но Руинни сжимал зубы и медленно продвигался вверх, не замечая больше ни беспрестанно катящихся по лицу слёз, ни быстро капающих с его подбородка капель крови. Так утекала и жизнь юноши — незаметно и неотвратимо, но и этого он теперь не ощущал.
… восемнадцать…
… двадцать одна…
… Когда они буквально вывалились в башню, эльф уже не мог пошевелить даже пальцем. Он безвольно распластался на Амортаре, уронив голову ему на грудь, и смотрел, бездумно смотрел на виднеющийся через арку-вход луг, по которому скользили золотистые солнечные лучи. Смотрел до тех пор, пока последний из них не погас, потерявшись в заволокших всё кругом сумерках. Только тогда Руинни отпустил себя и закрыл глаза, медленно оцепеневая и постепенно погружаясь в полубредовое забытьё под гулкий здоровый стук чужого сердца.
«У меня получилось»… — была последняя мысль, после чего сознание заволокло вязкой, почему-то алой пеленой, за которой кто-то тихо звал его, касаясь тёплыми пальцами его холодного и белого, как полотно, лица.
Красная завеса неспешно бледнела, уступая место серым сумеркам, которые, тем не менее, не пугали. Руинни глубоко вздохнул, пошевелив онемевшими пальцами на руках — их покалывало, самые кончики дёргало, но большее беспокойство почему-то внушал голос… вызывающий смутные, ещё толком не оформившиеся эмоции.
— Ты поступаешь глупо, — другой голос, грудной и угрюмый, тоже был вроде бы знаком, но тех же чувств не тревожил. — Привозишь его сюда, а потом сбегаешь? Ты же сам уверен, что он не видел твоего лица! Да даже если и видел — думаешь, такой юный, далёкий от управления государством эльф мог слышать что-то о шеулах?
Юноша нахмурился, немного повернув голову. Глаза упорно не хотели открываться, что-то липкое неотвратимо тянуло сознание назад, в глубину дарящих умиротворение сумерек, но и свет, отдающийся тёплым заревом под веками, отпускать не хотелось.
— Замолчи! — прорычал первый голос. — Не смей произносить этого здесь! Вообще не смей!
— Джил…
В груди как будто закололо иголочкой — быстро, пронзительно, болезненно.
Пошатываясь и спотыкаясь, маг сходил за валяющимся неподалёку плащом, с трудом перекатил на него мужчину и хорошенько укутал. Подёргав за воротник плаща, чтобы проверить плотную ткань на прочность, он вытащил этот «кокон» в коридор и поволок к первому лестничному пролёту, кряхтя от натуги и надрываясь. Правда, ему, беспощадно терзаемому мучительными рвотными позывами, несколько раз пришлось прерваться, но как только тошнота чуть утихала, Руинн'рин вновь упорно принимался за дело.
У ступенек чародей подхватил альбиноса под мышки и кое-как стащил на площадку между пролётами, а оттуда, по второй лестнице, в основную часть коридора. Там его снова настигла боль, да такая, что помутилось в голове, однако Арджиа не желал останавливаться на полдороги. Более того — для верности он ещё и протянул меж собой и охотником (уже расслабившимся, спокойно дышащим, а значит, противоядие начало действовать) прочную энергетическую связь. Ведь дроу потерял много крови, а зелий, предназначенных для восстановления жизненной энергии, у Руинни не нашлось…
… К подножию лестницы в башню юноша добрался уже из последних сил, плача от изнеможения и не чувствуя ни рук, ни ног, только нестерпимую резь в животе. Теперь всё нелёгкое трёхнедельное путешествие до гробницы казалось ему лишь забавой, а ведь впереди ещё около двадцати страшных крутых ступеней. Хотя… по сравнению с почти трёхсотметровым коридором, безмолвным и погружённым во тьму, который перепуганный, ослепший эльф преодолел в прямом смысле наощупь…
Руинн'рин поднял гудящую голову и, подслеповато щурясь, поглядел на расплывчатое светлое пятно наверху — выход в башню. Всего двадцать ступенек, и они вернутся в мир живых, где сейчас, наверное, садится огромное оранжевое солнце, разливающее по землям эльфов животворное тепло, а вокруг поют вечерние птахи, желая светилу доброй ночи… Такое смешное расстояние отделяло сопровождающего с покровителем от всего этого…
Маг зло вытер со щёк влагу и уже опробованным способом потащил Джиллиана по ступеням. Ещё чуть-чуть… ещё…
… три…
… шесть…
… девять…
… двенадцать…
Тяжело переводя дух каждые три ступени, чародей на пару секунд останавливался и собирался с силами для следующего рывка. Живот ужасно болел, словно внутренности свернулись в раскалённый клубок, но Руинни сжимал зубы и медленно продвигался вверх, не замечая больше ни беспрестанно катящихся по лицу слёз, ни быстро капающих с его подбородка капель крови. Так утекала и жизнь юноши — незаметно и неотвратимо, но и этого он теперь не ощущал.
… восемнадцать…
… двадцать одна…
… Когда они буквально вывалились в башню, эльф уже не мог пошевелить даже пальцем. Он безвольно распластался на Амортаре, уронив голову ему на грудь, и смотрел, бездумно смотрел на виднеющийся через арку-вход луг, по которому скользили золотистые солнечные лучи. Смотрел до тех пор, пока последний из них не погас, потерявшись в заволокших всё кругом сумерках. Только тогда Руинни отпустил себя и закрыл глаза, медленно оцепеневая и постепенно погружаясь в полубредовое забытьё под гулкий здоровый стук чужого сердца.
«У меня получилось»… — была последняя мысль, после чего сознание заволокло вязкой, почему-то алой пеленой, за которой кто-то тихо звал его, касаясь тёплыми пальцами его холодного и белого, как полотно, лица.
Глава 6
— … и не пытайся меня остановить. Действие зелья закончится через пару дней. К этому времени я должен находиться как можно дальше отсюда.Красная завеса неспешно бледнела, уступая место серым сумеркам, которые, тем не менее, не пугали. Руинни глубоко вздохнул, пошевелив онемевшими пальцами на руках — их покалывало, самые кончики дёргало, но большее беспокойство почему-то внушал голос… вызывающий смутные, ещё толком не оформившиеся эмоции.
— Ты поступаешь глупо, — другой голос, грудной и угрюмый, тоже был вроде бы знаком, но тех же чувств не тревожил. — Привозишь его сюда, а потом сбегаешь? Ты же сам уверен, что он не видел твоего лица! Да даже если и видел — думаешь, такой юный, далёкий от управления государством эльф мог слышать что-то о шеулах?
Юноша нахмурился, немного повернув голову. Глаза упорно не хотели открываться, что-то липкое неотвратимо тянуло сознание назад, в глубину дарящих умиротворение сумерек, но и свет, отдающийся тёплым заревом под веками, отпускать не хотелось.
— Замолчи! — прорычал первый голос. — Не смей произносить этого здесь! Вообще не смей!
— Джил…
В груди как будто закололо иголочкой — быстро, пронзительно, болезненно.
Страница 27 из 42
