Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
Добавить в моё избранное
149 мин, 30 сек 1901
Руинни даже на пару минут замер, с щемящим умилением глядя на покровителя, такого открытого и беззащитного сейчас, но в конце концов заставил себя встряхнуться и бросился к небольшому сундучку, где у них хранились разнообразные свечи. Тонкие и короткие он сразу же отложил в сторону — такие дают мало света и недолго горят, а вот самые большие юноша сгрёб в охапку и стал ходить по спальне, расставляя их тут и там. Наверное, он вёл себя глупо, подумалось ему, но в данный момент эльф не мог иначе. Только не теперь, не после страшного рассказа Рикена… Быть может, были другие способы показать Джиллиану, что теперь в их жизни нет места темноте, той самой, так пугающей любимого, но маг их не знал, а потому решил идти по самому простому, наглядному, пути.
Понаставив свечей везде, где только можно, Руинн'рин взволнованно перевёл дух и стал зажигать их, одну за другой, от принесённого снизу огарка. Именно так — смотря, как занимается живым огоньком фитиль, как ползёт крошечный язычок по вощёной нити, касается воскового ложа и ровно вспыхивает красновато-жёлтой головкой, разгоняя черноту воздуха. Сейчас для чародея, способного разжечь их все разом простым шевелением пальцев, именно это нехитрое действо стало настоящим чудом, удивительным и подвластным любому, даже ребёнку.
— Ты здесь, мой свет? — сонно спросили с кровати, зашуршав простынями. — Неужели вернулся?
— Да, — с любовью улыбнулся Арджиа, пока не оборачиваясь. От радости, прозвучавшей в голосе охотника, сердце стучало пьяно и сильно. — Я решил, что к Рикену мы пойдём вместе… чуть позже.
— Хорошо, но… что это ты делаешь?
Руинни поглядел на покровителя через плечо и прикусил губу, чтобы не рассмеяться, так забавно и невероятно мило тот выглядел спросонья, неодновременно моргая всеми четырьмя глазами. Маг и представить не мог, чтобы кто-то считал это уродством, мало того — чудовищным. Более того, сам Джиллиан.
— Посмотри, — юноша с улыбкой коснулся ещё не разожжённого фитиля горящим фитильком огарка. — Это ведь так просто, правда? И не нужно никакого волшебства. А значит… не всемогуща тьма, будь она хоть Тьма, пока есть кому вот так поднести одну свечу к другой. — Амортаре, судорожно вдохнув, закрыл лицо ладонями, но эльф продолжал, интуитивно чувствуя, что он ловит каждое его слово: — Знаешь… на самом деле я ужасно боюсь темноты. Эта ослепляющая мгла, когда не видишь даже своей руки у самого лица; эти шорохи, тревожные, непонятные, или наоборот — непроницаемая тишь, когда кажется, что… ты один во всём мире.
— Ты никогда не говорил об этом, — приглушённо сказал дроу.
— А зачем? — искренне удивился Руинн'рин. Он сел рядом с охотником, мягко отнял его руки от лица и заглянул в изумлённо-настороженные серые глаза, где дрожало отражение рыжего юноши, окружённого ореолом тёплого оранжевого света. — Зачем говорить о том, что осталось в прошлом и больше не имеет значения? Теперь есть тот, кто сможет защитить меня от ночных чудовищ или просто недоброжелателей, от холода и… — чародей хихикнул в ладошку, — коварного одеяла.
Он надеялся, что мужчина привычно усмехнётся, тоже вспомнив, как прошлым утром поймал запутавшегося в одеяле мага у самого пола, но тот даже не улыбнулся. Вместо этого Джиллиан, напряжённо сидящий на постели, качнулся вперёд и прикоснулся губами к губам Руинни, чуть склонив голову набок. И конечно же, юноша мгновенно вспыхнул. Это был его первый поцелуй — и с покровителем, и вообще, но он не растерялся, хоть и опешил в первую секунду, а уверенно повёл, отвечая на нежное касание пылким нажимом. И этим эльф застал врасплох Амортаре, быть может, и не рассчитывающего ни на что, кроме этого слабого прикосновения. Он приоткрыл рот, позволяя любопытному сопровождающему познавать его не только губами, но и кончиком языка.
Вот теперь Руинн'рин понял, что ещё могло быть причиной отказа мужчины от таких ласк — рубцы на тонкой коже беспрепятственно ощущались, однако он даже на секунду не задумался, что при этом возможно испытывать отвращение, а не закипавшее внутри желание вперемешку с удовольствием. И чародей так увлёкся, прикрыв глаза и самозабвенно исследуя чужие губы, что очнулся лишь тогда, когда стал задыхаться. Но не только потому, что совершенно забыл о необходимости хоть иногда дышать, а ещё и оттого, что охотник крепко притиснул его к своей груди, и это, как ни странно, совершенно не мешало ему снимать с Руинни одежду. В первую секунду юноша пожалел, что на нём простая рубашка, а не одна из тех туник, но по тому, как безразлично дроу откинул в сторону его рубаху, понял — тому сейчас абсолютно всё равно во что эльф одет.
Раздев мага, Джиллиан нетерпеливо уложил его на постель и, выгнувшись, потёрся об него животом, спускаясь всё ниже и ниже. И если раньше Руинн'рин лежал бревном, то сейчас он отвечал не менее жарко, то сжимая ладони на плечах покровителя, то перебирая волосы, то поглаживая бродящие по его телу руки.
Понаставив свечей везде, где только можно, Руинн'рин взволнованно перевёл дух и стал зажигать их, одну за другой, от принесённого снизу огарка. Именно так — смотря, как занимается живым огоньком фитиль, как ползёт крошечный язычок по вощёной нити, касается воскового ложа и ровно вспыхивает красновато-жёлтой головкой, разгоняя черноту воздуха. Сейчас для чародея, способного разжечь их все разом простым шевелением пальцев, именно это нехитрое действо стало настоящим чудом, удивительным и подвластным любому, даже ребёнку.
— Ты здесь, мой свет? — сонно спросили с кровати, зашуршав простынями. — Неужели вернулся?
— Да, — с любовью улыбнулся Арджиа, пока не оборачиваясь. От радости, прозвучавшей в голосе охотника, сердце стучало пьяно и сильно. — Я решил, что к Рикену мы пойдём вместе… чуть позже.
— Хорошо, но… что это ты делаешь?
Руинни поглядел на покровителя через плечо и прикусил губу, чтобы не рассмеяться, так забавно и невероятно мило тот выглядел спросонья, неодновременно моргая всеми четырьмя глазами. Маг и представить не мог, чтобы кто-то считал это уродством, мало того — чудовищным. Более того, сам Джиллиан.
— Посмотри, — юноша с улыбкой коснулся ещё не разожжённого фитиля горящим фитильком огарка. — Это ведь так просто, правда? И не нужно никакого волшебства. А значит… не всемогуща тьма, будь она хоть Тьма, пока есть кому вот так поднести одну свечу к другой. — Амортаре, судорожно вдохнув, закрыл лицо ладонями, но эльф продолжал, интуитивно чувствуя, что он ловит каждое его слово: — Знаешь… на самом деле я ужасно боюсь темноты. Эта ослепляющая мгла, когда не видишь даже своей руки у самого лица; эти шорохи, тревожные, непонятные, или наоборот — непроницаемая тишь, когда кажется, что… ты один во всём мире.
— Ты никогда не говорил об этом, — приглушённо сказал дроу.
— А зачем? — искренне удивился Руинн'рин. Он сел рядом с охотником, мягко отнял его руки от лица и заглянул в изумлённо-настороженные серые глаза, где дрожало отражение рыжего юноши, окружённого ореолом тёплого оранжевого света. — Зачем говорить о том, что осталось в прошлом и больше не имеет значения? Теперь есть тот, кто сможет защитить меня от ночных чудовищ или просто недоброжелателей, от холода и… — чародей хихикнул в ладошку, — коварного одеяла.
Он надеялся, что мужчина привычно усмехнётся, тоже вспомнив, как прошлым утром поймал запутавшегося в одеяле мага у самого пола, но тот даже не улыбнулся. Вместо этого Джиллиан, напряжённо сидящий на постели, качнулся вперёд и прикоснулся губами к губам Руинни, чуть склонив голову набок. И конечно же, юноша мгновенно вспыхнул. Это был его первый поцелуй — и с покровителем, и вообще, но он не растерялся, хоть и опешил в первую секунду, а уверенно повёл, отвечая на нежное касание пылким нажимом. И этим эльф застал врасплох Амортаре, быть может, и не рассчитывающего ни на что, кроме этого слабого прикосновения. Он приоткрыл рот, позволяя любопытному сопровождающему познавать его не только губами, но и кончиком языка.
Вот теперь Руинн'рин понял, что ещё могло быть причиной отказа мужчины от таких ласк — рубцы на тонкой коже беспрепятственно ощущались, однако он даже на секунду не задумался, что при этом возможно испытывать отвращение, а не закипавшее внутри желание вперемешку с удовольствием. И чародей так увлёкся, прикрыв глаза и самозабвенно исследуя чужие губы, что очнулся лишь тогда, когда стал задыхаться. Но не только потому, что совершенно забыл о необходимости хоть иногда дышать, а ещё и оттого, что охотник крепко притиснул его к своей груди, и это, как ни странно, совершенно не мешало ему снимать с Руинни одежду. В первую секунду юноша пожалел, что на нём простая рубашка, а не одна из тех туник, но по тому, как безразлично дроу откинул в сторону его рубаху, понял — тому сейчас абсолютно всё равно во что эльф одет.
Раздев мага, Джиллиан нетерпеливо уложил его на постель и, выгнувшись, потёрся об него животом, спускаясь всё ниже и ниже. И если раньше Руинн'рин лежал бревном, то сейчас он отвечал не менее жарко, то сжимая ладони на плечах покровителя, то перебирая волосы, то поглаживая бродящие по его телу руки.
Страница 40 из 42
