Фандом: Гарри Поттер. Не читайте на ночь северитусы — приснятся кошмары. Вот и мне приснился… А утром я его записала. Итак, однажды за завтраком герой получает письмо. Это сенсационное признание его покойной мамы о том, кто его настоящий отец…
Добавить в моё избранное
38 мин, 49 сек 16302
Шесть лет придирок, подколок, язвительных замечаний, несправедливо снятых баллов — набор, от которого все остальные уже лезли на стенку — прошли впустую. Мисс Лавгуд воспринимала обидные замечания Снейпа с ангельской улыбкой и продолжала вести себя с ним так, словно он был самым любезным и приятным человеком на свете.
Однажды мисс Лавгуд добила несчастного профессора признанием, что он ее самый любимый учитель и она обожает ходить на его уроки, потому что на остальных занятиях не бывает так забавно.
Профессор грозно указал мисс Лавгуд, что Темная магия — не повод для шуток, но Луна безмятежно ответила, что читала в папином журнале потрясающую статью про Черную магию. Ее автор доказывал, что Черная магия — одно название, а на самом деле между черной и белой магией нет никакой разницы. По мнению Луны, Темную магию нечего бояться, и она ее никогда не боялась, а страсти вокруг этой области магической природы сильно преувеличены.
С чудесной улыбкой Луна добавила, что на ее мировоззрение еще сильнее повлияла старая диссертация, напечатанная в «Придире» шесть лет назад. Автор рассказывал, как несправедливо оболгали репутацию Салазара Слизерина, который был милейшим человеком, и как прекрасен его факультет. Статья вышла в«Придире» как раз перед Первым сентября, и юная Луна, поступавшая на первый курс, прониклась любовью и нежностью к слизеринцам. Она долго умоляла Распределяющую шляпу послать ее на любимый факультет, а Шляпа почему-то пришла в ужас и не пустила ее.
Профессор Снейп проникся умилением к мудрой Шляпе и поклялся протирать ее втулку каждый день. Он так не восхищался Шляпой с тех пор, как она отправила Гарри Поттера не на Слизерин.
Но поклонение мудрости Шляпы было только в первый день. И во второй… И в пятнадцатый… (Почему-то профессор каждый день возвращался мыслями к истории Луны)
А на шестнадцатый день Снейп уже жалел, что Луна не стала его студенткой, и представлял, как бы это было…
Вполне обычная история любви, не правда ли?
И теперь профессор Снейп размышлял: неужели робкому ростку их любви суждено погибнуть, завять, не расцветая, из-за жестокого испытания судьбы? Потому что его родитель — Темный Лорд?
Профессор знал, каким тяжелым экзаменом для влюбленных пар является испытание, именуемое «Знакомство с родителями». Этот экзамен погубил каждую вторую пару!
Ни одна нормальная девушка не выйдет за сына Лорда Волдеморта. Но оставалась надежда, что мисс Лавгуд — не нормальная.
Профессору стало грустно, и он захотел уединения. Или общества Луны Лавгуд, что одно и то же. Потому что в последнее время в любом месте, где он искал уединения, он сталкивался с Луной. Так что, дабы найти Луну, надо было просто вообразить себе какое-нибудь хорошее уединенное место, и можно не сомневаться, что Луна будет там.
Как только Темный лорд отпустил Снейпа, он аппарировал близко к Хогвартсу в прелестное местечко на опушке Запретного леса.
Если он хотел проверить, будет ли там Луна, то его проверка удалась. Луна там была. И ждала его с радостной улыбкой.
— Хорошо, что Вы пришли сюда. В Хогвартс Вам не попасть, — призналась Луна. — Я ждала Вас, чтобы предупредить. Так мило, что Вы догадались сами…
— О чем?
— О Ваших поклонницах, о чем же еще? Пять девочек ждут в кабинете декана Слизерина, шесть — на входе в подземелья, семь — у ворот Хогвартса. Еще компания оккупировала класс Защиты от Темных Искусств, вторая взяла класс Зелий, третья — учительскую.
(А перед входом в личные комнаты профессора, о чем даже Луна не знала, дежурила доблестная Милисента Булстрод в алом шелковом дезабилье.)
— Всё эта проклятая внешность, — прошипел профессор.
— Да, — кивнула Луна, — мне тоже не нравится. Раньше было лучше. Но Вы не огорчайтесь, — прибавила она, чтобы утешить несчастного возлюбленного, — я знаю, что внешность не имеет значения. Внутри Вы всё тот же.
— Спасибо.
— И потом, они все хотят стать принцессами. Вы же теперь наследник Темного лорда, они называют Вас не иначе как «Темный Принц»! И спорят, когда они будут Темными Леди, кого они допустят ко двору, а кого нет.
— А Вы, мисс Лавгуд? Хотите стать принцессой?
— Да, с детства. Когда я была маленькая, мама читала мне сказки и говорила: вот вырастешь и станешь принцессой. Приедет твой принц… Если ты будешь хорошо себя вести… Вот, всё сбылось.
— Вас не смущает, что у моего отца плохая репутация?
— У моего отца тоже плохая репутация, — сказала Луна. — Нет, не смущает.
— Он проводит сомнительные опыты, ищет бессмертия…
— Мой папа тоже искал бессмертия! — обрадовалась Луна. — Он очень почитал Дары смерти, он всегда говорил, что Гриндевальд мог быть великим ученым. У папы столько знакомых в Дурмстранге, у них была обширная переписка по поискам Знака Гриндевальда. Один даже прислал мне на День рождения русские сказки.
Однажды мисс Лавгуд добила несчастного профессора признанием, что он ее самый любимый учитель и она обожает ходить на его уроки, потому что на остальных занятиях не бывает так забавно.
Профессор грозно указал мисс Лавгуд, что Темная магия — не повод для шуток, но Луна безмятежно ответила, что читала в папином журнале потрясающую статью про Черную магию. Ее автор доказывал, что Черная магия — одно название, а на самом деле между черной и белой магией нет никакой разницы. По мнению Луны, Темную магию нечего бояться, и она ее никогда не боялась, а страсти вокруг этой области магической природы сильно преувеличены.
С чудесной улыбкой Луна добавила, что на ее мировоззрение еще сильнее повлияла старая диссертация, напечатанная в «Придире» шесть лет назад. Автор рассказывал, как несправедливо оболгали репутацию Салазара Слизерина, который был милейшим человеком, и как прекрасен его факультет. Статья вышла в«Придире» как раз перед Первым сентября, и юная Луна, поступавшая на первый курс, прониклась любовью и нежностью к слизеринцам. Она долго умоляла Распределяющую шляпу послать ее на любимый факультет, а Шляпа почему-то пришла в ужас и не пустила ее.
Профессор Снейп проникся умилением к мудрой Шляпе и поклялся протирать ее втулку каждый день. Он так не восхищался Шляпой с тех пор, как она отправила Гарри Поттера не на Слизерин.
Но поклонение мудрости Шляпы было только в первый день. И во второй… И в пятнадцатый… (Почему-то профессор каждый день возвращался мыслями к истории Луны)
А на шестнадцатый день Снейп уже жалел, что Луна не стала его студенткой, и представлял, как бы это было…
Вполне обычная история любви, не правда ли?
И теперь профессор Снейп размышлял: неужели робкому ростку их любви суждено погибнуть, завять, не расцветая, из-за жестокого испытания судьбы? Потому что его родитель — Темный Лорд?
Профессор знал, каким тяжелым экзаменом для влюбленных пар является испытание, именуемое «Знакомство с родителями». Этот экзамен погубил каждую вторую пару!
Ни одна нормальная девушка не выйдет за сына Лорда Волдеморта. Но оставалась надежда, что мисс Лавгуд — не нормальная.
Профессору стало грустно, и он захотел уединения. Или общества Луны Лавгуд, что одно и то же. Потому что в последнее время в любом месте, где он искал уединения, он сталкивался с Луной. Так что, дабы найти Луну, надо было просто вообразить себе какое-нибудь хорошее уединенное место, и можно не сомневаться, что Луна будет там.
Как только Темный лорд отпустил Снейпа, он аппарировал близко к Хогвартсу в прелестное местечко на опушке Запретного леса.
Если он хотел проверить, будет ли там Луна, то его проверка удалась. Луна там была. И ждала его с радостной улыбкой.
— Хорошо, что Вы пришли сюда. В Хогвартс Вам не попасть, — призналась Луна. — Я ждала Вас, чтобы предупредить. Так мило, что Вы догадались сами…
— О чем?
— О Ваших поклонницах, о чем же еще? Пять девочек ждут в кабинете декана Слизерина, шесть — на входе в подземелья, семь — у ворот Хогвартса. Еще компания оккупировала класс Защиты от Темных Искусств, вторая взяла класс Зелий, третья — учительскую.
(А перед входом в личные комнаты профессора, о чем даже Луна не знала, дежурила доблестная Милисента Булстрод в алом шелковом дезабилье.)
— Всё эта проклятая внешность, — прошипел профессор.
— Да, — кивнула Луна, — мне тоже не нравится. Раньше было лучше. Но Вы не огорчайтесь, — прибавила она, чтобы утешить несчастного возлюбленного, — я знаю, что внешность не имеет значения. Внутри Вы всё тот же.
— Спасибо.
— И потом, они все хотят стать принцессами. Вы же теперь наследник Темного лорда, они называют Вас не иначе как «Темный Принц»! И спорят, когда они будут Темными Леди, кого они допустят ко двору, а кого нет.
— А Вы, мисс Лавгуд? Хотите стать принцессой?
— Да, с детства. Когда я была маленькая, мама читала мне сказки и говорила: вот вырастешь и станешь принцессой. Приедет твой принц… Если ты будешь хорошо себя вести… Вот, всё сбылось.
— Вас не смущает, что у моего отца плохая репутация?
— У моего отца тоже плохая репутация, — сказала Луна. — Нет, не смущает.
— Он проводит сомнительные опыты, ищет бессмертия…
— Мой папа тоже искал бессмертия! — обрадовалась Луна. — Он очень почитал Дары смерти, он всегда говорил, что Гриндевальд мог быть великим ученым. У папы столько знакомых в Дурмстранге, у них была обширная переписка по поискам Знака Гриндевальда. Один даже прислал мне на День рождения русские сказки.
Страница 4 из 12
