Фандом: Гарри Поттер. Историю пишут победители, но свою я напишу сама.
Добавить в моё избранное
6 мин, 49 сек 2399
Защитные чары на доме Лонгботтома оказались настолько примитивными, что Руди даже заподозрил ловушку, но — нет, нас никто не ждал. Пока мужчины выясняли, где находится ребёнок, подходящий под пророчество, я обыскивала будуар Алисы. Браслета не было.
Что было дальше я помню плохо. Я кричала, плакала, накладывала Круциатус то на Френка, то на Алису, потом решила применить легилименцию, в которой никогда не была сильна… Последнее, что отчётливо запечатлелось в памяти — крик мужа:
— Ты вскипятила им мозг!
В себя я пришла в камере Азкабана. Нет смысла описывать жизнь в тюрьме. Кто не испытывал на себе всю мощь ауры дементоров да пытку одиночеством, никогда не сможет понять, каково это на самом деле.
Наверное, я должна была сломаться, сойти с ума, но я держалась. Поблёкшая и замершая метка меня совершенно не смущала. Я верила, что мой Лорд — просто Томом он давно перестал быть — вытащит меня. Время то ползло флоббер-червём, то летело гиппогрифом; осень сменялась зимой, весна — летом, но ничего не менялось. В какой-то момент я поняла, что помощи ждать бессмысленно и от отчаяния — не иначе — решила научиться беспалочковой магии.
Тринадцать лет — долгий срок. За столько времени и маггла, наверное, можно научить колдовать, а я всё же волшебница, притом неслабая. Как известно, Азкабан охраняется не только дементорами, сами стены древней крепости зачарованы на подавление магии, так что даже элементарную Аллохомору я не могла сотворить. Зато согревающие чары стали получаться довольно быстро…
Просыпающаяся метка в первый момент меня испугала. Я настолько привыкла к такому существованию, что перемены не казались благом. Но чем активнее шевелилась змея, тем сильнее становилось желание вернуться в большой мир.
А потом я почувствовала его. Моего Лорда! Стены Азкабана содрогнулись, по ним заветвились трещины; я прижалась спиной к двери, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке.
Свободна! Он не забыл обо мне. Он пришёл… Пусть и спустя четырнадцать долгих лет.
Лорд скупо улыбнулся нам, приветствуя — помимо меня, он освободил и других Пожирателей смерти, — а я не могла поверить, что это существо — тот самый красавец Том Риддл, в которого я влюбилась в нежном возрасте. Он не рассказал о хоркруксах, хотя многие и так догадались, как ему удалось вернуться, однако прямо сообщил о своём бессмертии. Несмотря на отвратительную внешность, Лорд почти не изменился — так мы думали.
Период восстановления после Азкабана для некоторых растянулся надолго. Тот же Рудольфус отнюдь не горел желанием снова рисковать жизнью и свободой ради человека — а человека ли? — который раздавал пыточные проклятия направо и налево без всякого повода. Он и меня уговаривал отступить в тень, сославшись на пошатнувшееся здоровье, но пока я не была готова предать Лорда.
Всё свободное время я проводила в библиотеках тех домов, где Лорд устраивал собрания Пожирателей, ища сведения об активации хоркруксов. От Люциуса я знала о ритуале, через который пришлось пройти Лорду, чтобы вернуться, и опасалась, что для меня провести подобный ритуал будет некому. Однако оказалось, что это не обязательно. Достаточно обычного заклинания-привязки, и тогда первый же человек, что окажется рядом, станет носителем хоркрукса, а чуть позже, когда тот впитает достаточно энергии, проснётся моя личность и сможет либо захватить носителя, либо заставить его провести ритуал.
Признаться, эти сведения стали бальзамом для моих измученных нервов. То, что браслет пропал — не трагедия. Он слишком красив для того, чтобы осесть в чьей-либо сокровищнице или быть переплавленным, такие украшения всегда привлекают внимание, а значит, наверняка он находится на ручке какой-то несчастной женщины, чья жизнь станет платой за моё возвращение. Браслет — вторая попытка. Шанс заново прожить жизнь, избежав ошибок. Возможность познать любовь и стать счастливой…
Смерть тела — не души! — станет шагом в новую жизнь. Ещё одним приключением, не более. Так стоит ли цепляться за это не первой свежести тело? За репутацию сумасшедшей преступницы? За фиктивный брак? За роль пугала для грязнокровок? Возможно, лучшим решением станет поражение Беллатрисы Лестрейндж? Поверженного врага не принято ненавидеть…
Просто сдаться, пропустить удар, позволить какому-нибудь врагу упиваться мыслью, что он смог победить меня…
Проиграть, чтобы выиграть.
Что было дальше я помню плохо. Я кричала, плакала, накладывала Круциатус то на Френка, то на Алису, потом решила применить легилименцию, в которой никогда не была сильна… Последнее, что отчётливо запечатлелось в памяти — крик мужа:
— Ты вскипятила им мозг!
В себя я пришла в камере Азкабана. Нет смысла описывать жизнь в тюрьме. Кто не испытывал на себе всю мощь ауры дементоров да пытку одиночеством, никогда не сможет понять, каково это на самом деле.
Наверное, я должна была сломаться, сойти с ума, но я держалась. Поблёкшая и замершая метка меня совершенно не смущала. Я верила, что мой Лорд — просто Томом он давно перестал быть — вытащит меня. Время то ползло флоббер-червём, то летело гиппогрифом; осень сменялась зимой, весна — летом, но ничего не менялось. В какой-то момент я поняла, что помощи ждать бессмысленно и от отчаяния — не иначе — решила научиться беспалочковой магии.
Тринадцать лет — долгий срок. За столько времени и маггла, наверное, можно научить колдовать, а я всё же волшебница, притом неслабая. Как известно, Азкабан охраняется не только дементорами, сами стены древней крепости зачарованы на подавление магии, так что даже элементарную Аллохомору я не могла сотворить. Зато согревающие чары стали получаться довольно быстро…
Просыпающаяся метка в первый момент меня испугала. Я настолько привыкла к такому существованию, что перемены не казались благом. Но чем активнее шевелилась змея, тем сильнее становилось желание вернуться в большой мир.
А потом я почувствовала его. Моего Лорда! Стены Азкабана содрогнулись, по ним заветвились трещины; я прижалась спиной к двери, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке.
Свободна! Он не забыл обо мне. Он пришёл… Пусть и спустя четырнадцать долгих лет.
Лорд скупо улыбнулся нам, приветствуя — помимо меня, он освободил и других Пожирателей смерти, — а я не могла поверить, что это существо — тот самый красавец Том Риддл, в которого я влюбилась в нежном возрасте. Он не рассказал о хоркруксах, хотя многие и так догадались, как ему удалось вернуться, однако прямо сообщил о своём бессмертии. Несмотря на отвратительную внешность, Лорд почти не изменился — так мы думали.
Период восстановления после Азкабана для некоторых растянулся надолго. Тот же Рудольфус отнюдь не горел желанием снова рисковать жизнью и свободой ради человека — а человека ли? — который раздавал пыточные проклятия направо и налево без всякого повода. Он и меня уговаривал отступить в тень, сославшись на пошатнувшееся здоровье, но пока я не была готова предать Лорда.
Всё свободное время я проводила в библиотеках тех домов, где Лорд устраивал собрания Пожирателей, ища сведения об активации хоркруксов. От Люциуса я знала о ритуале, через который пришлось пройти Лорду, чтобы вернуться, и опасалась, что для меня провести подобный ритуал будет некому. Однако оказалось, что это не обязательно. Достаточно обычного заклинания-привязки, и тогда первый же человек, что окажется рядом, станет носителем хоркрукса, а чуть позже, когда тот впитает достаточно энергии, проснётся моя личность и сможет либо захватить носителя, либо заставить его провести ритуал.
Признаться, эти сведения стали бальзамом для моих измученных нервов. То, что браслет пропал — не трагедия. Он слишком красив для того, чтобы осесть в чьей-либо сокровищнице или быть переплавленным, такие украшения всегда привлекают внимание, а значит, наверняка он находится на ручке какой-то несчастной женщины, чья жизнь станет платой за моё возвращение. Браслет — вторая попытка. Шанс заново прожить жизнь, избежав ошибок. Возможность познать любовь и стать счастливой…
Смерть тела — не души! — станет шагом в новую жизнь. Ещё одним приключением, не более. Так стоит ли цепляться за это не первой свежести тело? За репутацию сумасшедшей преступницы? За фиктивный брак? За роль пугала для грязнокровок? Возможно, лучшим решением станет поражение Беллатрисы Лестрейндж? Поверженного врага не принято ненавидеть…
Просто сдаться, пропустить удар, позволить какому-нибудь врагу упиваться мыслью, что он смог победить меня…
Проиграть, чтобы выиграть.
Страница 2 из 2
