Фандом: Романтический мир Джейн Остин. Им хорошо вдвоём. И пусть ни один из них другого не любит… Любовь ведь не главное в браке, не так ли?
Добавить в моё избранное
9 мин, 4 сек 14613
— У Энни новое платье! — выдаёт Лидия сразу, как только возвращается домой с прогулки. — Оно из жёлтого шёлка, отделано такими полосками кружев и лентами — словом, замечательное платье! Как жаль, что Энни такая толстая курица, что ей ни одно платье не идёт, да? А какая у Зизи прелестная зелёная шляпка! Она совсем не подходит её кривому носу, миленький мой Джордж! А перчатки Летти — чудо, а не перчатки! Такие мягкие, такие хорошенькие! Даже у Джейни таких нет — а ведь она самая богатая во всей округе! И колечко — у неё такое прекрасное колечко! С крупным камешком посередине!
«Оно так хорошо смотрелось бы на моём пальце»… Слова не прозвучали, но Уикхем прекрасно знает, чем обычно заканчиваются разговоры Лидии Беннет о дамских нарядах. И нисколько она не изменилась с тех пор, как стала миссис Уикхем. Впрочем, на это было грех жаловаться — как завидовали ему многие его друзья, жёны которых пристально следили за каждым пенни, за каждой гулянкой. Лидии было всё равно, если он давал ей достаточное количество денег на шелка, муслин, ленты, юбки, платья и жакеты. За последние три года Джордж Уикхем выучил больше названий предметов дамского туалета, чем знал за всю свою жизнь. Зато с этой девчонкой никогда не было скучно. Она была глупой, бездарной, безответственной, капризной, эгоистичной и жадной до развлечений — словом, такой же, каким был и он сам.
Лидия незаметно — как она сама думает — оборачивается, чтобы понять, слушает её муж или нет. И Уикхем старается сделать как можно более заинтересованный вид. Иначе, придётся выслушивать эту её болтовню ещё раз. И ещё. И до тех пор, пока миссис Уикхем не получит желаемого результата. Первый год их совместной жизни показал Джорджу, что его маленькая жёнушка ещё и очень упряма, никому не подчиняется, не стесняется воровать деньги из кошелька мужа и способна перекричать кого угодно, если начинает предполагать, что за выходку придётся расплачиваться. То, что она эгоистична, любит находиться в центре всеобщего внимания (даже если для этого нужно себя обесчестить), обожает красивые платья, шумную суету балов и приёмов, танцы и вкусную еду, Уикхем знал ещё задолго до того, как пришлось жениться на этой дурочке.
Убедившись, что её усилия замечены и оценены должным образом, Лидия продолжает расхваливать наряды всех относительно богатых женщин в округе. Как же, должно быть, она завидует жизни своих старших сестёр! Обеспеченной, красивой… Уикхему почти стыдно, что он лишил её такой жизни. Впрочем — только почти. Вряд ли Лидии с её характером, капризами, бесчестностью и своеволием удалось бы найти человека, что понимал бы её лучше, чем понимает он.
Уикхем старается как можно более незаметно усмехнуться. За три года брака он уже успел прекрасно изучить порядок представления, каким обыкновенно являлось выклянчивание Лидией денег для нарядов. Впрочем, Джордж редко прерывал её или одёргивал. Если эта капризная девчонка получает своё, он может заваливаться домой в любом состоянии, бывать в публичном доме, сколько влезет, и впиваться в её губы поцелуем. Пока Лидия была довольна, она смеялась, кокетничала, флиртовала со всеми подряд, обожала усаживаться ему на колени, торопливо расстёгивать своими тонкими пальчиками его мундир, призывая к дальнейшим действиям… Пока Лидия была довольна, она была забавной и ласковой. Почти послушной. Но лишь до тех пор, пока она получала всё, что ей только взбредёт в голову.
— Миленький мой… Хороший мой… Ну ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, Джордж… Ты у меня такой добрый, такой замечательный, такой понимающий, радость моя! Ну дай, пожалуйста, мне денег! Мне очень-очень важно, чтобы у меня было платье лучше, чем у этой уродины Энни!
Уикхем считает своим долгом немного поторговаться и возмутиться её расточительностью — лишь затем, чтобы потом всё равно отмерить ей нужную сумму. Лидия привыкла получать желаемое любой ценой. Как и он. Что, стоит лишь приложить незначительные усилия, и мир будет лежать у ног. И ей, как и ему самому, эти незначительные усилия доставляют столь много удовольствия, что отказаться от них почти немыслимо.
— Куплю, — выдыхает Джордж в её полураскрытые губы, и тут же добавляет голосом как можно более твёрдым: — Но только платье и шляпку.
«А потом и всё остальное»… Лидия умеет упрашивать, а у Уикхема нет ни малейшего желания отказывать. Он привык потакать своим прихотям, а капризы его маленькой жёнушки почти ничем ему не мешали. А деньги… Разве деньги не созданы для того, чтобы их тратить? Разве жизнь не создана для того, чтобы всегда было весело и приятно? И если этот зануда из Пемберли не понимает таких простых истин, разве можно было с ним о чём-то говорить?
И Лидия радостно улыбается — улыбается со снисходительностью победителя, что безмерно горд собой. Улыбается и целует его, прижимаясь как можно крепче. И мягкие кудри её рассыпаются по плечам. Уикхем готов потратить целое состояние — которого у него, кстати, нет, — чтобы его жена всегда оставалась весёлой.
«Оно так хорошо смотрелось бы на моём пальце»… Слова не прозвучали, но Уикхем прекрасно знает, чем обычно заканчиваются разговоры Лидии Беннет о дамских нарядах. И нисколько она не изменилась с тех пор, как стала миссис Уикхем. Впрочем, на это было грех жаловаться — как завидовали ему многие его друзья, жёны которых пристально следили за каждым пенни, за каждой гулянкой. Лидии было всё равно, если он давал ей достаточное количество денег на шелка, муслин, ленты, юбки, платья и жакеты. За последние три года Джордж Уикхем выучил больше названий предметов дамского туалета, чем знал за всю свою жизнь. Зато с этой девчонкой никогда не было скучно. Она была глупой, бездарной, безответственной, капризной, эгоистичной и жадной до развлечений — словом, такой же, каким был и он сам.
Лидия незаметно — как она сама думает — оборачивается, чтобы понять, слушает её муж или нет. И Уикхем старается сделать как можно более заинтересованный вид. Иначе, придётся выслушивать эту её болтовню ещё раз. И ещё. И до тех пор, пока миссис Уикхем не получит желаемого результата. Первый год их совместной жизни показал Джорджу, что его маленькая жёнушка ещё и очень упряма, никому не подчиняется, не стесняется воровать деньги из кошелька мужа и способна перекричать кого угодно, если начинает предполагать, что за выходку придётся расплачиваться. То, что она эгоистична, любит находиться в центре всеобщего внимания (даже если для этого нужно себя обесчестить), обожает красивые платья, шумную суету балов и приёмов, танцы и вкусную еду, Уикхем знал ещё задолго до того, как пришлось жениться на этой дурочке.
Убедившись, что её усилия замечены и оценены должным образом, Лидия продолжает расхваливать наряды всех относительно богатых женщин в округе. Как же, должно быть, она завидует жизни своих старших сестёр! Обеспеченной, красивой… Уикхему почти стыдно, что он лишил её такой жизни. Впрочем — только почти. Вряд ли Лидии с её характером, капризами, бесчестностью и своеволием удалось бы найти человека, что понимал бы её лучше, чем понимает он.
Уикхем старается как можно более незаметно усмехнуться. За три года брака он уже успел прекрасно изучить порядок представления, каким обыкновенно являлось выклянчивание Лидией денег для нарядов. Впрочем, Джордж редко прерывал её или одёргивал. Если эта капризная девчонка получает своё, он может заваливаться домой в любом состоянии, бывать в публичном доме, сколько влезет, и впиваться в её губы поцелуем. Пока Лидия была довольна, она смеялась, кокетничала, флиртовала со всеми подряд, обожала усаживаться ему на колени, торопливо расстёгивать своими тонкими пальчиками его мундир, призывая к дальнейшим действиям… Пока Лидия была довольна, она была забавной и ласковой. Почти послушной. Но лишь до тех пор, пока она получала всё, что ей только взбредёт в голову.
— Миленький мой… Хороший мой… Ну ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, Джордж… Ты у меня такой добрый, такой замечательный, такой понимающий, радость моя! Ну дай, пожалуйста, мне денег! Мне очень-очень важно, чтобы у меня было платье лучше, чем у этой уродины Энни!
Уикхем считает своим долгом немного поторговаться и возмутиться её расточительностью — лишь затем, чтобы потом всё равно отмерить ей нужную сумму. Лидия привыкла получать желаемое любой ценой. Как и он. Что, стоит лишь приложить незначительные усилия, и мир будет лежать у ног. И ей, как и ему самому, эти незначительные усилия доставляют столь много удовольствия, что отказаться от них почти немыслимо.
— Куплю, — выдыхает Джордж в её полураскрытые губы, и тут же добавляет голосом как можно более твёрдым: — Но только платье и шляпку.
«А потом и всё остальное»… Лидия умеет упрашивать, а у Уикхема нет ни малейшего желания отказывать. Он привык потакать своим прихотям, а капризы его маленькой жёнушки почти ничем ему не мешали. А деньги… Разве деньги не созданы для того, чтобы их тратить? Разве жизнь не создана для того, чтобы всегда было весело и приятно? И если этот зануда из Пемберли не понимает таких простых истин, разве можно было с ним о чём-то говорить?
И Лидия радостно улыбается — улыбается со снисходительностью победителя, что безмерно горд собой. Улыбается и целует его, прижимаясь как можно крепче. И мягкие кудри её рассыпаются по плечам. Уикхем готов потратить целое состояние — которого у него, кстати, нет, — чтобы его жена всегда оставалась весёлой.
Страница 1 из 3
