Фандом: Ориджиналы. У соседа День Рождения, и на радостях меня пригласили присоединиться? Почему бы нет. И не заметил, как засиделся дольше остальных гостей. Да ничего, мне идти всего лишь несколько метров до своей двери, а домашние твари не умрут, если их лишить вечерних харчей. А тут еще сосед пожаловался, что у него конопля растет плохо на балконе. Да в чем проблема, я ж ведьмак, и всякие травушки-муравушки — мой профиль! Одна лажа — не мой профиль с плодородием шутить на пьяную голову…
Добавить в моё избранное
82 мин, 33 сек 13167
Темнит что-то, не иначе…
Чей-то громкий бег оборвался совсем рядом, и я бы не обратил на это особого внимания — только сумку бы поближе пододвинул, — если бы не чертовски знакомый голос.
— Слава Богу, успел! — Ноа, убрав мою сумку мне же на колени, рухнул на сиденье из полимера, запрокинув голову и тяжело дыша. — Сейчас, только… вот, — тут же отдал поднявшемуся на ноги и встряхнувшемуся ангелу свой паспорт, и тот пошагал к стойке регистрации с видом абсолютной естественности происходящего.
Меня же надо было срочно откачивать. Нет, меня надо было везти в больницу для душевнобольных, потому что мне стало мерещиться, что мой парень сейчас сидит рядом и только что посмотрел на меня, как на готовую взорваться бомбу! Ага, я даже слышу тиканье своего таймера!
— Сморозь какую-нибудь чушь, Финя, а то мне уже страшно.
— Воробьи… — зашевелил я губами и языком неуверенно, все так же вперившись в него. — Если воробьям давать хлеб, когда они сыты, они будут давиться и глотать, а потом делать «бух!», как петарды.
Что-то не припомню, чтобы я подписывался быть клоуном. Ноа расхохотался, но почти тут же посерьезнел:
— И как у тебя язык поворачивался говорить о доверии, когда скрывал от меня… такое о себе?
Я дернулся от неожиданности, почувствовав себя зайчонком перед удавом:
— Если бы я сказал, ты бы меня бросил… будь обычным человеком — отправил бы в психушку, а так бы — на костер или…
— Я не инквизитор, — оборвал он меня резко с такой гримасой, будто я его оскорбил. — Да, я родился в семье потомственных инквизиторов, но после того, как я признался в своей гомосексуальности…
— Прости, — я поник и, встретив взглядом Кириэля, который беседовал с сотрудницей аэропорта, вдруг осознал: — Ты что, с нами уезжаешь?!
Ноа недоуменно вздернул бровь:
— А что такого? Я совершеннолетний самодостаточный мужчина с трудовой визой, на которой только просохла типографская краска.
— Мужчина, который ловит кайф с анальных шариков? — ляпнув, я торопливо отодвинулся из опасений получить на орехи.
Но парень только покраснел и кашлянул в кулак:
— Вот же… ведьма, — произнес без злобы, без брезгливости, совершенно спокойно. — Ты же не дашь мне пропасть в этой твоей Сибири? И с гражданством разобраться.
— Нет. Хотя нового там, я тебе скажу, самобытного и странного… будет много для тебя, пожалуй.
— Прорвусь.
Кириэль что-то задерживался, и я сверлил взглядом его лопатки: почему он знал, что Ноа с нами поедет, а мне ничего не сказал?! Но мне пришлось отвлечься от этого занятия при появлении того, кого я никак не ожидал увидеть.
Передо мной вырос будто из ниоткуда тот бармен-блондин, мой сосед снизу, который на самом деле нечисть: драные джинсы, кеды, свитер и какой-то нахохлившийся вид. Что я тут говорил про воробьев?
— Нужно поговорить.
Ноа тут же пододвинулся вплотную и, недобро на него глядя, обхватил меня за плечи, не давая двигаться куда-либо:
— Только в моем присутствии, бес.
Ого, и про такие подробности он в курсе. Я состроил беспомощную гримасу, радуясь тому, что не пришлось ничего придумывать для того, чтобы отвертеться:
— Неужели штукатурка оказалась дороже, чем думали?
Он, проигнорировав моего парня, помотал головой:
— В райские кущи ремонт, у меня к тебе есть куда более серьезное дело, — и лишь после этого посмотрел в упор на Ноа. — Ты в курсе, что он инквизитор?
Тот огрызнулся прежде, чем мой рот открылся для ответа:
— Это тебя не касается!
Бес сжал губы и прищурился, засунув руки в карманы джинсов:
— А я и не лезу в твою жизнь. Надо было тебе стрихнина в коктейль подмешать, — и спокойней посмотрел на меня. — Мне тут ангелочков довелось послушать и узнать, что тебе ведома магия, при которой ребенка может и мужчина зачать и выносить. Это лишь ведьмаков касается — или на кого-то другого также распространяется?
В моему горлу подкатил комок, но Ноа, тесно ко мне прижавшийся, не повел и бровью, не дрогнул. Похоже, с Кириэлем они поболтали о многом за моей спиной…
— Тут главное — наличие особых сил в… носителе, так сказать, или близость того, кто ими обладает. А так есть способы, чтобы…
Бармен меня поспешно перебил — действительно, за его спиной уже вырастал один падший ангел:
— Получается, если… гипотетически, и у меня получится быть… носителем?
— Эм… ну да.
— Тогда за то, что я тогда тебя предостерег, — склонился он надо мной быстро, не обратив внимания на возмущенное «эй!» Ноа, — если к тебе или к твоим потомкам заявится знойный красавчик арабской внешности… в общем, Сагира ты и так видел… пусть ничего ему не говорят! Нельзя ничего сделать, невозможно, никак и ни за что, ты понял?!
В этом не было никакой угрозы — скорее, просьба и мольба.
Чей-то громкий бег оборвался совсем рядом, и я бы не обратил на это особого внимания — только сумку бы поближе пододвинул, — если бы не чертовски знакомый голос.
— Слава Богу, успел! — Ноа, убрав мою сумку мне же на колени, рухнул на сиденье из полимера, запрокинув голову и тяжело дыша. — Сейчас, только… вот, — тут же отдал поднявшемуся на ноги и встряхнувшемуся ангелу свой паспорт, и тот пошагал к стойке регистрации с видом абсолютной естественности происходящего.
Меня же надо было срочно откачивать. Нет, меня надо было везти в больницу для душевнобольных, потому что мне стало мерещиться, что мой парень сейчас сидит рядом и только что посмотрел на меня, как на готовую взорваться бомбу! Ага, я даже слышу тиканье своего таймера!
— Сморозь какую-нибудь чушь, Финя, а то мне уже страшно.
— Воробьи… — зашевелил я губами и языком неуверенно, все так же вперившись в него. — Если воробьям давать хлеб, когда они сыты, они будут давиться и глотать, а потом делать «бух!», как петарды.
Что-то не припомню, чтобы я подписывался быть клоуном. Ноа расхохотался, но почти тут же посерьезнел:
— И как у тебя язык поворачивался говорить о доверии, когда скрывал от меня… такое о себе?
Я дернулся от неожиданности, почувствовав себя зайчонком перед удавом:
— Если бы я сказал, ты бы меня бросил… будь обычным человеком — отправил бы в психушку, а так бы — на костер или…
— Я не инквизитор, — оборвал он меня резко с такой гримасой, будто я его оскорбил. — Да, я родился в семье потомственных инквизиторов, но после того, как я признался в своей гомосексуальности…
— Прости, — я поник и, встретив взглядом Кириэля, который беседовал с сотрудницей аэропорта, вдруг осознал: — Ты что, с нами уезжаешь?!
Ноа недоуменно вздернул бровь:
— А что такого? Я совершеннолетний самодостаточный мужчина с трудовой визой, на которой только просохла типографская краска.
— Мужчина, который ловит кайф с анальных шариков? — ляпнув, я торопливо отодвинулся из опасений получить на орехи.
Но парень только покраснел и кашлянул в кулак:
— Вот же… ведьма, — произнес без злобы, без брезгливости, совершенно спокойно. — Ты же не дашь мне пропасть в этой твоей Сибири? И с гражданством разобраться.
— Нет. Хотя нового там, я тебе скажу, самобытного и странного… будет много для тебя, пожалуй.
— Прорвусь.
Кириэль что-то задерживался, и я сверлил взглядом его лопатки: почему он знал, что Ноа с нами поедет, а мне ничего не сказал?! Но мне пришлось отвлечься от этого занятия при появлении того, кого я никак не ожидал увидеть.
Передо мной вырос будто из ниоткуда тот бармен-блондин, мой сосед снизу, который на самом деле нечисть: драные джинсы, кеды, свитер и какой-то нахохлившийся вид. Что я тут говорил про воробьев?
— Нужно поговорить.
Ноа тут же пододвинулся вплотную и, недобро на него глядя, обхватил меня за плечи, не давая двигаться куда-либо:
— Только в моем присутствии, бес.
Ого, и про такие подробности он в курсе. Я состроил беспомощную гримасу, радуясь тому, что не пришлось ничего придумывать для того, чтобы отвертеться:
— Неужели штукатурка оказалась дороже, чем думали?
Он, проигнорировав моего парня, помотал головой:
— В райские кущи ремонт, у меня к тебе есть куда более серьезное дело, — и лишь после этого посмотрел в упор на Ноа. — Ты в курсе, что он инквизитор?
Тот огрызнулся прежде, чем мой рот открылся для ответа:
— Это тебя не касается!
Бес сжал губы и прищурился, засунув руки в карманы джинсов:
— А я и не лезу в твою жизнь. Надо было тебе стрихнина в коктейль подмешать, — и спокойней посмотрел на меня. — Мне тут ангелочков довелось послушать и узнать, что тебе ведома магия, при которой ребенка может и мужчина зачать и выносить. Это лишь ведьмаков касается — или на кого-то другого также распространяется?
В моему горлу подкатил комок, но Ноа, тесно ко мне прижавшийся, не повел и бровью, не дрогнул. Похоже, с Кириэлем они поболтали о многом за моей спиной…
— Тут главное — наличие особых сил в… носителе, так сказать, или близость того, кто ими обладает. А так есть способы, чтобы…
Бармен меня поспешно перебил — действительно, за его спиной уже вырастал один падший ангел:
— Получается, если… гипотетически, и у меня получится быть… носителем?
— Эм… ну да.
— Тогда за то, что я тогда тебя предостерег, — склонился он надо мной быстро, не обратив внимания на возмущенное «эй!» Ноа, — если к тебе или к твоим потомкам заявится знойный красавчик арабской внешности… в общем, Сагира ты и так видел… пусть ничего ему не говорят! Нельзя ничего сделать, невозможно, никак и ни за что, ты понял?!
В этом не было никакой угрозы — скорее, просьба и мольба.
Страница 22 из 23
