Фандом: Песнь Льда и Огня. Щит идеален для защиты, но для нападения используют другое оружие.
Добавить в моё избранное
5 мин, 54 сек 15294
«Будет ли он выть по мне, когда я умру, как выл волк Брана, когда тот упал?»
Мысли Джона далеки от снегов Стены и костра Куорена. Он вспоминает Винтерфелл: сытный ужин, теплый очаг, строгий взгляд мачехи и сдержанную улыбку отца. Языки пламени напоминают о доме, который остался за его спиной навсегда благодаря данной клятве. Даже если он переживет самоубийственную вылазку с Куореном (какая чушь!), дорога назад заказана.
«Слушайте мою клятву и будьте свидетелями моего обета!»
Призрак лежит возле огня. Снег сливается с его белоснежной шкурой. Джон смотрит на лютоволка, вспоминая, как сильно вырос Призрак за время, прошедшее с их первой встречи. Маленький щенок, уползший слишком далеко от мертвой матери. Перед костром Куорена Джон чувствует себя таким же маленьким щенком. Они уползли слишком далеко от Стены. Теперь нет пути назад, дорога к теплу и уюту занесена снегопадом.
«Ночь собирается, и начинается мой дозор. Он не окончится до самой моей смерти»
С каждым днем они продвигаются все глубже в земли одичалых. Джон видит, как беспечные в замке лица превращаются в мерзлые маски безразличных стражей, готовых умереть в безвестности от холода, голода, случайной стрелы случайного врага. Джон хочет чувствовать себя так же, но пока рядом Призрак, мысли возвращаются к Винтерфеллу.
К югу от Стены сражается за правое дело семья Старков. Лютоволки Брана, Арьи, Робба, Рикона — должны быть возле своих хозяев. За Сансой может присмотреть Нимерия или Серый Ветер. Засыпая, касаясь шерсти Призрака, Джон вспоминает лица братьев и сестер и надеется, что за бесконечные месяцы эти лица не слишком изменились. Надеется, что при встрече узнает их.
«Я не возьму себе ни жены, ни земель, не буду отцом детям»
Истощенный голодом, Джон начинает надеяться — что-то пойдет не так. Орел парит над ними безмолвной угрозой. С каждым днем опасность все ближе, и нет ничего на свете, способного предотвратить неизбежное. Призрак беспокойно поглядывает наверх, чувствуя чужое внимание, и его тревога передается Джону.
Исчез за перевалом Змей — они остались втроем. Куорен торопит, подгоняет, убеждает не терять ни минуты зря. Призрак тенью бежит по снегу, успокаивая своим присутствием. Когда на его белой шкуре отражаются лучи солнца, Джон видит озорную улыбку младшей сестры. Где она теперь? Где все, кого он любил и ради кого отправился на Стену?
«Я не надену корону и не буду добиваться славы. Я буду жить и умру на своём посту»
Джон истощен, его терпение приближается к опасной границе. Ночью он видит клыки Призрака, смыкающиеся на горле Куорена, и чувствует, как падают с ног оковы долга. Вдвоем с лютоволком они могли бы выбраться из этой пропасти. Бежать прочь, подгоняемые страхом и желанием жить. Мысль точит совесть Джона сильнее с каждой минутой, проведенной подле Полурукого.
Призрак держится ближе к лошадям, больше не отходит.
— Помнишь ли ты слова своего обета? — спрашивает Куорен.
«Я — меч во тьме; я — дозорный на Стене; я — огонь, который разгоняет холод; я — свет, который приносит рассвет; я — рог, который будит спящих; я — щит, который охраняет царство людей»
Джон помнит сказанные в богороще слова. Он больше не верит в детские сказки про Старых богов, зато теперь верит в данную клятву. Множество дней назад (сколько?) друзья напомнили ему о ней, и с тех пор он повторяет слова всякий раз, если его гложут сомнения. Красное от холода лицо Куорена напоминает Джону, что на Стене он — не один.
— Я не боюсь смерти, — говорит Джон. Он чувствует себя щитом Семи Королевств. На его плечах ответственность за тысячи жизней. Бран, Арья, Робб, Санса, Рикон — они должны быть живы, даже если их лютоволки умолкают, а с юга приходят тревожные вести. Даже если они умерли, Джон хочет считать, что это не так. Он не боится своей смерти, он боится, что погибнут все, ради кого он ушел на Север.
Куорен предлагает предательство. С его слов, предательство — благое дело. Груз на плечах Джона возрастает стократно — теперь ему тяжело дышать. Призрак беспокойно переступает, прислушиваясь к словам Полурукого. Разрезать собственный плащ — предлагает Куорен. Перейти на сторону врага, чтобы служить Ночному Дозору.
«Я отдаю свою жизнь и честь Ночному Дозору среди этой ночи и всех, которые грядут после неё»
После мерзлого водопада Джон лежит рядом с Призраком и размышляет о данных обетах. Можно ли сдержать клятву, нарушив ее? Тепло Призрака усыпляет, но Джон помнит, что на много шагов вокруг, на много полетов стрелы во всем мире живы только они трое. Сделанное так далеко от Стены — может ли это считаться нарушением клятвы? Не сошел ли с ума их опытный проводник? Не ведет ли на верную гибель?
Джон засыпает, чувствуя под перчаткой тепло Призрака. Он гадает, откуда берет тепло Куорен, у которого нет своего лютоволка. Одиночество губит людей — об этом известно любому, по ту сторону Стены, и по эту.
Мысли Джона далеки от снегов Стены и костра Куорена. Он вспоминает Винтерфелл: сытный ужин, теплый очаг, строгий взгляд мачехи и сдержанную улыбку отца. Языки пламени напоминают о доме, который остался за его спиной навсегда благодаря данной клятве. Даже если он переживет самоубийственную вылазку с Куореном (какая чушь!), дорога назад заказана.
«Слушайте мою клятву и будьте свидетелями моего обета!»
Призрак лежит возле огня. Снег сливается с его белоснежной шкурой. Джон смотрит на лютоволка, вспоминая, как сильно вырос Призрак за время, прошедшее с их первой встречи. Маленький щенок, уползший слишком далеко от мертвой матери. Перед костром Куорена Джон чувствует себя таким же маленьким щенком. Они уползли слишком далеко от Стены. Теперь нет пути назад, дорога к теплу и уюту занесена снегопадом.
«Ночь собирается, и начинается мой дозор. Он не окончится до самой моей смерти»
С каждым днем они продвигаются все глубже в земли одичалых. Джон видит, как беспечные в замке лица превращаются в мерзлые маски безразличных стражей, готовых умереть в безвестности от холода, голода, случайной стрелы случайного врага. Джон хочет чувствовать себя так же, но пока рядом Призрак, мысли возвращаются к Винтерфеллу.
К югу от Стены сражается за правое дело семья Старков. Лютоволки Брана, Арьи, Робба, Рикона — должны быть возле своих хозяев. За Сансой может присмотреть Нимерия или Серый Ветер. Засыпая, касаясь шерсти Призрака, Джон вспоминает лица братьев и сестер и надеется, что за бесконечные месяцы эти лица не слишком изменились. Надеется, что при встрече узнает их.
«Я не возьму себе ни жены, ни земель, не буду отцом детям»
Истощенный голодом, Джон начинает надеяться — что-то пойдет не так. Орел парит над ними безмолвной угрозой. С каждым днем опасность все ближе, и нет ничего на свете, способного предотвратить неизбежное. Призрак беспокойно поглядывает наверх, чувствуя чужое внимание, и его тревога передается Джону.
Исчез за перевалом Змей — они остались втроем. Куорен торопит, подгоняет, убеждает не терять ни минуты зря. Призрак тенью бежит по снегу, успокаивая своим присутствием. Когда на его белой шкуре отражаются лучи солнца, Джон видит озорную улыбку младшей сестры. Где она теперь? Где все, кого он любил и ради кого отправился на Стену?
«Я не надену корону и не буду добиваться славы. Я буду жить и умру на своём посту»
Джон истощен, его терпение приближается к опасной границе. Ночью он видит клыки Призрака, смыкающиеся на горле Куорена, и чувствует, как падают с ног оковы долга. Вдвоем с лютоволком они могли бы выбраться из этой пропасти. Бежать прочь, подгоняемые страхом и желанием жить. Мысль точит совесть Джона сильнее с каждой минутой, проведенной подле Полурукого.
Призрак держится ближе к лошадям, больше не отходит.
— Помнишь ли ты слова своего обета? — спрашивает Куорен.
«Я — меч во тьме; я — дозорный на Стене; я — огонь, который разгоняет холод; я — свет, который приносит рассвет; я — рог, который будит спящих; я — щит, который охраняет царство людей»
Джон помнит сказанные в богороще слова. Он больше не верит в детские сказки про Старых богов, зато теперь верит в данную клятву. Множество дней назад (сколько?) друзья напомнили ему о ней, и с тех пор он повторяет слова всякий раз, если его гложут сомнения. Красное от холода лицо Куорена напоминает Джону, что на Стене он — не один.
— Я не боюсь смерти, — говорит Джон. Он чувствует себя щитом Семи Королевств. На его плечах ответственность за тысячи жизней. Бран, Арья, Робб, Санса, Рикон — они должны быть живы, даже если их лютоволки умолкают, а с юга приходят тревожные вести. Даже если они умерли, Джон хочет считать, что это не так. Он не боится своей смерти, он боится, что погибнут все, ради кого он ушел на Север.
Куорен предлагает предательство. С его слов, предательство — благое дело. Груз на плечах Джона возрастает стократно — теперь ему тяжело дышать. Призрак беспокойно переступает, прислушиваясь к словам Полурукого. Разрезать собственный плащ — предлагает Куорен. Перейти на сторону врага, чтобы служить Ночному Дозору.
«Я отдаю свою жизнь и честь Ночному Дозору среди этой ночи и всех, которые грядут после неё»
После мерзлого водопада Джон лежит рядом с Призраком и размышляет о данных обетах. Можно ли сдержать клятву, нарушив ее? Тепло Призрака усыпляет, но Джон помнит, что на много шагов вокруг, на много полетов стрелы во всем мире живы только они трое. Сделанное так далеко от Стены — может ли это считаться нарушением клятвы? Не сошел ли с ума их опытный проводник? Не ведет ли на верную гибель?
Джон засыпает, чувствуя под перчаткой тепло Призрака. Он гадает, откуда берет тепло Куорен, у которого нет своего лютоволка. Одиночество губит людей — об этом известно любому, по ту сторону Стены, и по эту.
Страница 1 из 2
