Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. «Кто у нас только не перебывал в доме в качестве клиентов. Кого теперь еще ждать? Среди ночи в окно второго этажа постучится вампир?»
Добавить в моё избранное
65 мин, 45 сек 20133
— Да, сэр! Точно, сэр!
— Прекрасно, мистер Браун! Вы нам очень помогли! Доктор, запишите номер дома.
Холмс, отдав обещанный соверен, пожал кэбмену руку и бросился переодеваться. Мне оставалось только последовать его примеру.
— Вы собираетесь навестить подозреваемого прямо сейчас? — все-таки уточнил я.
— А что такое? Ах да, чай! Вы неисправимы, Уотсон, прямо как мой брат. Потерпите, перекусим позже. Пошли, пошли!
Когда мы вышли на улицу, у дверей нас ждал кэб.
— Садитесь, господа хорошие, — Браун опять посветил нам своей лысиной. — Я вас довезу.
— Очень любезно с вашей стороны, милейший, — улыбнулся Холмс.
— Да как-то совестно мне за такой пустяк соверен с вас драть. Садитесь-садитесь, жельтмены. Короткой дорогой довезу.
Мы уселись в кэб, и Браун молодецки крикнул своей лошадке, чтобы пошевеливалась — и нет, прибавив вовсе не «каналья», а «дорогуша». Все-таки он оказался славным малым, этот возница.
Он довез нас до места и правда какой-то одному ему (и, пожалуй, Холмсу) ведомой дорогой. Когда лошадь остановилась, я выглянул в окно и увидел, что мы находимся за три дома до нужного.
— Знаете, мистер Браун, — заметил Холмс, когда мы выбрались на мостовую, — а вы молодец.
— Спасибо, сэр. Я вас буду ждать сколько надо. Это ж когда такое счастье выпадет — самому Шерлоку Холмсу помогать.
— Вот еще… вздор какой, — проворчал мой друг, но я видел, что ему польстили слова кэбмена.
Я огляделся. Что ж, вполне прилично все выглядело. Мне стало даже любопытно, на какие такие средства «волосатый» снимает тут жилище. Холмс не сразу пошел к нужному дому. Он постучался в дверь того, возле которого остановился наш кэб.
Дверь открыла горничная.
— Добрый день, милочка, — Холмс тут же напустил на себя то особое обаяние, которое безотказно действовало на женщин. — Не поможете ли вы нам?
Девушка вполне заслуживала такого обращения: хорошенькая и, видимо, работала не слишком давно, судя по состоянию ее рук, кожа которых еще не успела слишком огрубеть.
— Конечно, господа, — зарделась она, стрельнув глазками на пустующую улицу. — Подсказать джентльменам дорогу?
— Если бы мы знали эту дорогу! — Холмс сокрушенно покачал головой. — Дело очень деликатное, — он понизил голос, — но мы уверены, что такая умная и скромная мисс, конечно, окажет нам содействие. Вы ведь наверняка знаете всех, кто живет в домах по соседству?
Девушка покраснела еще сильнее и почему-то перевела взгляд на меня. Видимо, я показался ей солидным человеком, поскольку она слегка успокоилась и снова посмотрела на моего друга, самую малость кокетливо.
— Думаю, да, сэр.
— Я Ричард Фицрой, стряпчий, а это доктор Томас Джонсон. Постоянный пациент доктора Джонсона на днях был жестоко обижен незнакомцем, так что даже слег, бедняга… да.
— У моего пациента больное сердце, — подыграл я с самым мрачным видом.
— Родственники пострадавшего поручили мне привлечь обидчика к ответу. Но у нас есть только приметы, и мы нашли трех… мужчин, — Холмс поморщился, будто у него язык не поворачивался произнести «джентльменов», — которые подходят под них. Доктор, у вас с собой записи. Прочитайте, пожалуйста.
Я быстро сориентировался и достал блокнот, куда ранее занес приметы клиентов мадам Перрокет.
— Молод, лицо бледное, длинные волосы, козлиная бородка, усов нет… — начал я.
— О! — девушка даже хлопнула в ладоши — очевидно, от радости, что может помочь. — Это мистер Килборн, сэр. Точный портрет! Мистер Килборн снимает второй этаж вон в том доме — видите? — из серого кирпича. На первом живут мисс Винер и миссис Дамьен, они сестры. Это их дом, а мистер Килборн — их жилец. Да только они, может быть, с будущего года откажут ему от квартиры… их горничная так говорит, сэр. Очень неприятный господин, мэтр Фицрой, он кого угодно обидит. Кухарка миссис Дамьен работала у нее шесть лет, а когда жилец этот появился, чуть не уволилась, сэр. Он требовал, чтобы она готовила ему кофе по десять раз за ночь.
— Чем же этот человек занимается ночи напролет? — поинтересовался Холмс.
Мы могли спокойно продолжать разговор. Раз девушка еще пару минут назад не начала нервничать и оглядываться через плечо, ожидая услышать звон колокольчика или хозяйский окрик, значит, дома она была одна.
— Он стихи пишет, — хихикнула девушка. — Только Мегги говорит, что не очень-то у него в рифму получается. Мегги — это горничная, сэр. Она из мусора листочки приносит, мы вместе читаем. Там про всякое… летучие мыши, сэр, которые несут на своих крыльях признания в любви юному греческому богу. Так он и пишет: «любовь и кровь». А сейчас миссис Дамьен с сестрой уехали на неделю к своей старшей сестре, у той внук родился. Так кухарка наотрез отказалась ночевать в доме с жильцом. Выпросила отпуск, пока хозяек нету, вот как она его боится.
— Прекрасно, мистер Браун! Вы нам очень помогли! Доктор, запишите номер дома.
Холмс, отдав обещанный соверен, пожал кэбмену руку и бросился переодеваться. Мне оставалось только последовать его примеру.
— Вы собираетесь навестить подозреваемого прямо сейчас? — все-таки уточнил я.
— А что такое? Ах да, чай! Вы неисправимы, Уотсон, прямо как мой брат. Потерпите, перекусим позже. Пошли, пошли!
Когда мы вышли на улицу, у дверей нас ждал кэб.
— Садитесь, господа хорошие, — Браун опять посветил нам своей лысиной. — Я вас довезу.
— Очень любезно с вашей стороны, милейший, — улыбнулся Холмс.
— Да как-то совестно мне за такой пустяк соверен с вас драть. Садитесь-садитесь, жельтмены. Короткой дорогой довезу.
Мы уселись в кэб, и Браун молодецки крикнул своей лошадке, чтобы пошевеливалась — и нет, прибавив вовсе не «каналья», а «дорогуша». Все-таки он оказался славным малым, этот возница.
Он довез нас до места и правда какой-то одному ему (и, пожалуй, Холмсу) ведомой дорогой. Когда лошадь остановилась, я выглянул в окно и увидел, что мы находимся за три дома до нужного.
— Знаете, мистер Браун, — заметил Холмс, когда мы выбрались на мостовую, — а вы молодец.
— Спасибо, сэр. Я вас буду ждать сколько надо. Это ж когда такое счастье выпадет — самому Шерлоку Холмсу помогать.
— Вот еще… вздор какой, — проворчал мой друг, но я видел, что ему польстили слова кэбмена.
Я огляделся. Что ж, вполне прилично все выглядело. Мне стало даже любопытно, на какие такие средства «волосатый» снимает тут жилище. Холмс не сразу пошел к нужному дому. Он постучался в дверь того, возле которого остановился наш кэб.
Дверь открыла горничная.
— Добрый день, милочка, — Холмс тут же напустил на себя то особое обаяние, которое безотказно действовало на женщин. — Не поможете ли вы нам?
Девушка вполне заслуживала такого обращения: хорошенькая и, видимо, работала не слишком давно, судя по состоянию ее рук, кожа которых еще не успела слишком огрубеть.
— Конечно, господа, — зарделась она, стрельнув глазками на пустующую улицу. — Подсказать джентльменам дорогу?
— Если бы мы знали эту дорогу! — Холмс сокрушенно покачал головой. — Дело очень деликатное, — он понизил голос, — но мы уверены, что такая умная и скромная мисс, конечно, окажет нам содействие. Вы ведь наверняка знаете всех, кто живет в домах по соседству?
Девушка покраснела еще сильнее и почему-то перевела взгляд на меня. Видимо, я показался ей солидным человеком, поскольку она слегка успокоилась и снова посмотрела на моего друга, самую малость кокетливо.
— Думаю, да, сэр.
— Я Ричард Фицрой, стряпчий, а это доктор Томас Джонсон. Постоянный пациент доктора Джонсона на днях был жестоко обижен незнакомцем, так что даже слег, бедняга… да.
— У моего пациента больное сердце, — подыграл я с самым мрачным видом.
— Родственники пострадавшего поручили мне привлечь обидчика к ответу. Но у нас есть только приметы, и мы нашли трех… мужчин, — Холмс поморщился, будто у него язык не поворачивался произнести «джентльменов», — которые подходят под них. Доктор, у вас с собой записи. Прочитайте, пожалуйста.
Я быстро сориентировался и достал блокнот, куда ранее занес приметы клиентов мадам Перрокет.
— Молод, лицо бледное, длинные волосы, козлиная бородка, усов нет… — начал я.
— О! — девушка даже хлопнула в ладоши — очевидно, от радости, что может помочь. — Это мистер Килборн, сэр. Точный портрет! Мистер Килборн снимает второй этаж вон в том доме — видите? — из серого кирпича. На первом живут мисс Винер и миссис Дамьен, они сестры. Это их дом, а мистер Килборн — их жилец. Да только они, может быть, с будущего года откажут ему от квартиры… их горничная так говорит, сэр. Очень неприятный господин, мэтр Фицрой, он кого угодно обидит. Кухарка миссис Дамьен работала у нее шесть лет, а когда жилец этот появился, чуть не уволилась, сэр. Он требовал, чтобы она готовила ему кофе по десять раз за ночь.
— Чем же этот человек занимается ночи напролет? — поинтересовался Холмс.
Мы могли спокойно продолжать разговор. Раз девушка еще пару минут назад не начала нервничать и оглядываться через плечо, ожидая услышать звон колокольчика или хозяйский окрик, значит, дома она была одна.
— Он стихи пишет, — хихикнула девушка. — Только Мегги говорит, что не очень-то у него в рифму получается. Мегги — это горничная, сэр. Она из мусора листочки приносит, мы вместе читаем. Там про всякое… летучие мыши, сэр, которые несут на своих крыльях признания в любви юному греческому богу. Так он и пишет: «любовь и кровь». А сейчас миссис Дамьен с сестрой уехали на неделю к своей старшей сестре, у той внук родился. Так кухарка наотрез отказалась ночевать в доме с жильцом. Выпросила отпуск, пока хозяек нету, вот как она его боится.
Страница 10 из 18
