Фандом: Изумрудный город. Первые годы власти менвитов над арзаками. Начало истории одного из рабов-арзаков из экипажа звездолёта «Диавона». Менвит Ра-Хор покупает в рабоче-накопительном лагере для рабов молодого арзака по имени Ланур. Как сложится жизнь Волчонка (лагерная кличка Ланура) на новом месте и у нового господина?
Добавить в моё избранное
147 мин, 18 сек 17019
в горло… Я задыхаюсь, пытаюсь стонать… Руки господина больно стискивают мои волосы и не дают даже шевельнуть головой, чтобы слегка отклониться, передохнуть… Неумолимые руки… разбухшая и скользкая, как огромный слизняк, плоть на языке, её омерзительно-чужой вкус и запах… Нечем дышать… нечем дышать…
… Вспышка — слышу: «Да она же совсем ничего не умеет!» — «Тем лучше! Люблю неопытных малышек!» Смех.«Малышка», «девочка», «она»… Это обо мне. Но ведь я — парень! Зачем вы называете меня так, словно я женщина? Зачем вы делаете со мной всё это? Я же парень! Парень! Не надо! Умоляю, господин, не надо! Лунное Небо, как же стыдно! Стыдно? Да что со мной такое? Мне не должно быть стыдно от того, что со мной делают господа — ведь я раб! Я принадлежу им и существую для исполнения их приказов и прихотей! Всё так, но мне… всё равно стыдно! Что ж вы делаете со мной? Не надо… умоляю! Я ведь не женщина! Я…
… Вспышка — вижу: на теле нет ни клочка одежды. Чувствую: чужие руки — жёсткие, властные… жадные… Ползают по телу, как огромные мерзкие пауки, гладят, щиплют, хватают… Лежу на каком-то топчане лицом вверх, надо мной — смутное светлое пятно… Хит-Та? Руки добираются до потаённых мест тела… Лунное Небо, что со мной? Почему я бьюсь, словно сумасшедший в припадке? Я не хочу этих рук, отпустите меня, отпустите!
… Вспышка — слышу: «Неопытная, а горячая!» — «Она что, сопротивляется? Сквозь гипноз?» — «Да и фиг-то с ней! Пусть дёргается, это даже пикантно. Но, парни, бьюсь об заклад, что» девочка«-то — нетронутая!» — «А ты проверь!» — «Ща… проверим!». Меня переворачивают на живот и заставляют встать на четвереньки…
… Вспышка — чувствую: все тайны моего тела теперь открыты для обозрения и доступны. Я беззащитен. Я не могу сопротивляться — я раб. Чужая рука небрежно исследует всё, что ранее было сокровенно, а теперь — выставлено напоказ, как на рынке. Боги, как же стыдно… Слышу: «Кажется, и правда — нетронутая! Вот повезло!» — «Оставишь нам немножко?» — «Да оставлю, оставлю!»…
И вдруг — БОЛЬ! Дикая, пронизывающая боль взрывает и рвёт в клочья душную тучу гипнотического отупения, и я… с громким отчаянным криком внезапно вываливаюсь в реальность!
Я лежу на полу (видимо, свалился при рывке) — голый, в холодном поту, скорченный, трясущийся, плачущий… Надо мной возвышается Хит-Та со своим всё ещё напряжённым орудием в руке, а там, куда он пытался проникнуть, пульсирует резкая боль… Никогда, никогда ещё мне не было так больно!
— И правда — нетронутая! — слышу я над собой. — Хит, даже не знаю, поздравлять тебя — или сочувствовать. И ты заметил — она вышла из-под воздействия! Такого ещё не бывало!
— Ерунда! — отвечает тот. — Все когда-то начинали, всех когда-то укрощали. Эту тоже… укротим!
И он наклоняется ко мне — должно быть, чтобы вернуть меня на топчан и продолжить…
И тогда я, сам себя не помня от ужаса (выйти из-под контроля избранника! Мне конец!), бросаюсь к его ногам, обнимаю, покрываю поцелуями его ботинки и говорю, говорю… Плача, задыхаясь, давясь слезами, страхом и собственной дерзостью.
— Господин, я сам не знаю, почему так получилось… почему я… вышел… Умоляю, не гневайтесь! Я не хотел того, клянусь! Я… сделаю всё, что вы прикажете мне! Просто… это было очень… больно… Я… меня никогда раньше… Господин, умоляю вас, пощадите! Пусть будет всё так, как желаете вы, но… хотя бы не так больно, пожалуйста, господин!
Он смотрит на меня сверху вниз, и я просто таки кожей чувствую его взгляд. Что он сделает со мной? Накажет? Убьёт? Страшно-то как! Я — раб! — вдруг вышел из-под гипноза! Сам!
… Я не просто раб, я — труп! Меня точно казнят… Но ведь я же не хотел! Оно… оно само…
— Посмотри на меня, раб!
Вот оно!
Поднимать взгляд навстречу своей погибели страшно. Но я не могу иначе. Не должен. Я — раб. Я — пыль под его ногами. Я повинуюсь.
— Да, мой господин…
И снова его глаза, я тону в них, как в бездонном омуте. И нет спасения, нет опоры…
— Нетронутая малышка… — вдруг хмыкает господин и легко, одной рукой подхватывает меня поперёк тела и мягко укладывает на всё тот же топчан. — Не бойся, детка, на этот раз я постараюсь быть… нежным. Смотри мне в глаза! Смотри и повинуйся!
… Я снова погружаюсь в спасительную милосердную тьму, где на этот раз нет ни боли, ни страха, ни стыда, ни ощущений, ни голосов… На этот раз ничто не выдирает меня из этой уютной темноты.
И только потом, когда воздействие его приказа проходит, я осознаю, как же сильно болит и ноет всё моё тело, как распухли и онемели истерзанные губы и язык, как дрожат руки и ноги, саднит горло…
Похоже, они и вправду все меня… попробовали.
Лунное Небо, лучше бы меня отправили в каменоломни!
… С тех пор я стал, можно сказать, официальным рабом-фаворитом господина Хит-Та. И через некоторое время он перестал пользоваться гипнозом, когда забавлялся мной.
… Вспышка — слышу: «Да она же совсем ничего не умеет!» — «Тем лучше! Люблю неопытных малышек!» Смех.«Малышка», «девочка», «она»… Это обо мне. Но ведь я — парень! Зачем вы называете меня так, словно я женщина? Зачем вы делаете со мной всё это? Я же парень! Парень! Не надо! Умоляю, господин, не надо! Лунное Небо, как же стыдно! Стыдно? Да что со мной такое? Мне не должно быть стыдно от того, что со мной делают господа — ведь я раб! Я принадлежу им и существую для исполнения их приказов и прихотей! Всё так, но мне… всё равно стыдно! Что ж вы делаете со мной? Не надо… умоляю! Я ведь не женщина! Я…
… Вспышка — вижу: на теле нет ни клочка одежды. Чувствую: чужие руки — жёсткие, властные… жадные… Ползают по телу, как огромные мерзкие пауки, гладят, щиплют, хватают… Лежу на каком-то топчане лицом вверх, надо мной — смутное светлое пятно… Хит-Та? Руки добираются до потаённых мест тела… Лунное Небо, что со мной? Почему я бьюсь, словно сумасшедший в припадке? Я не хочу этих рук, отпустите меня, отпустите!
… Вспышка — слышу: «Неопытная, а горячая!» — «Она что, сопротивляется? Сквозь гипноз?» — «Да и фиг-то с ней! Пусть дёргается, это даже пикантно. Но, парни, бьюсь об заклад, что» девочка«-то — нетронутая!» — «А ты проверь!» — «Ща… проверим!». Меня переворачивают на живот и заставляют встать на четвереньки…
… Вспышка — чувствую: все тайны моего тела теперь открыты для обозрения и доступны. Я беззащитен. Я не могу сопротивляться — я раб. Чужая рука небрежно исследует всё, что ранее было сокровенно, а теперь — выставлено напоказ, как на рынке. Боги, как же стыдно… Слышу: «Кажется, и правда — нетронутая! Вот повезло!» — «Оставишь нам немножко?» — «Да оставлю, оставлю!»…
И вдруг — БОЛЬ! Дикая, пронизывающая боль взрывает и рвёт в клочья душную тучу гипнотического отупения, и я… с громким отчаянным криком внезапно вываливаюсь в реальность!
Я лежу на полу (видимо, свалился при рывке) — голый, в холодном поту, скорченный, трясущийся, плачущий… Надо мной возвышается Хит-Та со своим всё ещё напряжённым орудием в руке, а там, куда он пытался проникнуть, пульсирует резкая боль… Никогда, никогда ещё мне не было так больно!
— И правда — нетронутая! — слышу я над собой. — Хит, даже не знаю, поздравлять тебя — или сочувствовать. И ты заметил — она вышла из-под воздействия! Такого ещё не бывало!
— Ерунда! — отвечает тот. — Все когда-то начинали, всех когда-то укрощали. Эту тоже… укротим!
И он наклоняется ко мне — должно быть, чтобы вернуть меня на топчан и продолжить…
И тогда я, сам себя не помня от ужаса (выйти из-под контроля избранника! Мне конец!), бросаюсь к его ногам, обнимаю, покрываю поцелуями его ботинки и говорю, говорю… Плача, задыхаясь, давясь слезами, страхом и собственной дерзостью.
— Господин, я сам не знаю, почему так получилось… почему я… вышел… Умоляю, не гневайтесь! Я не хотел того, клянусь! Я… сделаю всё, что вы прикажете мне! Просто… это было очень… больно… Я… меня никогда раньше… Господин, умоляю вас, пощадите! Пусть будет всё так, как желаете вы, но… хотя бы не так больно, пожалуйста, господин!
Он смотрит на меня сверху вниз, и я просто таки кожей чувствую его взгляд. Что он сделает со мной? Накажет? Убьёт? Страшно-то как! Я — раб! — вдруг вышел из-под гипноза! Сам!
… Я не просто раб, я — труп! Меня точно казнят… Но ведь я же не хотел! Оно… оно само…
— Посмотри на меня, раб!
Вот оно!
Поднимать взгляд навстречу своей погибели страшно. Но я не могу иначе. Не должен. Я — раб. Я — пыль под его ногами. Я повинуюсь.
— Да, мой господин…
И снова его глаза, я тону в них, как в бездонном омуте. И нет спасения, нет опоры…
— Нетронутая малышка… — вдруг хмыкает господин и легко, одной рукой подхватывает меня поперёк тела и мягко укладывает на всё тот же топчан. — Не бойся, детка, на этот раз я постараюсь быть… нежным. Смотри мне в глаза! Смотри и повинуйся!
… Я снова погружаюсь в спасительную милосердную тьму, где на этот раз нет ни боли, ни страха, ни стыда, ни ощущений, ни голосов… На этот раз ничто не выдирает меня из этой уютной темноты.
И только потом, когда воздействие его приказа проходит, я осознаю, как же сильно болит и ноет всё моё тело, как распухли и онемели истерзанные губы и язык, как дрожат руки и ноги, саднит горло…
Похоже, они и вправду все меня… попробовали.
Лунное Небо, лучше бы меня отправили в каменоломни!
… С тех пор я стал, можно сказать, официальным рабом-фаворитом господина Хит-Та. И через некоторое время он перестал пользоваться гипнозом, когда забавлялся мной.
Страница 6 из 41
