Это нечто, товарищи мои

Глава 1. Борщ вреден в три часа ночи…

Перед прочтением включите Любэ — Не валяй дурака Америка:D

Три часа ночи по Москве.

Михаил Николаевич спал вместе с женой, похрапывая и переворачиваясь время от времени с боку на бок. Хоть одеяло и было большим, у Задорновых всё равно происходило «перетягивание каната». Это продолжалось полчаса, пока Елена не перетянула всё одеялко на себя. От холода дядю Мишу вырвало из сна. Недовольно бурча что-то невнятное, сатирик, ещё не отойдя от дрёмы, осмотрелся. Никого и ничего — одна темень. Широко зевнув, писатель поплёлся на кухню «попить водички»…

Очнулся он, когда запил пельмени борщом.

— Почему-то я не удивлён, — хмыкнул Михаил Николаевич, задумчиво глядя на ложку и кастрюлю с борщом и тарелкой пельмешек.

Пожав плечами, непутёвый Задорнов взглянул на кота, теревшегося о его ногу, в надежде получить и свою долю такого неожиданного ночного перекуса.

— Ну на держи, — писатель дал Петру пельмешек, который «император» с удовольствием съел.

Послышалось шуршание, доносившееся откуда-то со стороны прихожей. Затем звон металла и вскрик. Гости пришли.

— Если это ты, художник-недоучка, то шоколад в холодильнике, — буднично сказал дядя Миша, точно так происходило каждый день. В принципе так и было.

Не прошло и мгновения, а в холодильнике уже во всю копошился Графитти.

— Дядь Миш, а чего вы борщ ночью едите? — невинно спросил парень, запихивая в рот шоколадные батончики.

— Зашёл водички попить, — улыбнулся писатель. — Ты, вон, тоже кушаешь ночью.

— Шоколад — это святое! — воскликнул Графф с видом патриота, чью Родину оскорбили.

— Конечно! — шуточно согласился Задорнов.

Внезапно с улицы стали слышны рёв машин и дичайшие маты. Михаил Николаевич не привыкший к такому нежданчику выскочил к окошку. На дороге творился самый натуральный апокалипсис: странный автомобиль, скорее всего гоночный, гнал по дороге, а за ним монгольская орда ментов.

— Мать моя Александр Грибоешкин! — крякнул Графитти, также уставившись на погоню.

— Ты хотел сказать Пушкоедов? — усмехнулся сатирик, не отводя глаз от погони, которая всё никак не покидала их района: гонщик всё время выворачивал куда-то назад, гаишники, естественно, за ним. — Ох, чувствую если его поймают то весь кошелёк парню обчистят…

Но вот дальше произошло такое, отчего дядя Миша готов был поклясться, что борщ он слопал несвежий: машина начала «разваливаться» и одним Макаром превратилась в гигантского робота. Полицейские автомобили тут же остановились. Кто-то из ГИБДД громко и грязно выругался, разрывая себе глотку. Другие заорали, своеобразным хором, а третьи решили просто уехать от греха подальше; мол они просто не туда свернули и случайно сюда попали. Остальные повторили«подвиг».

Шокированный до одельфинивания Даниэль, настолько высунулся из окошка, что, как и ожидалось, вывалился. Его спасла реакция дяди Миши, вовремя схватившего неуклюжего паренька за пояс штанов. Правда пришлось изрядно натянуть и труселя, вызывая у Денни визг поросёнка на бойне Outlast — он везде. Гигантский робот повертел антеннами, улавливая звук и оглядываясь.

Его ярко-голубая оптика недоумённо уставилась на столь милую сцену натягивания трусишек. С шестого этажа он показался Михаилу Николаевичу не таким уж и большим — рост робота едва ли достигал пяти метров. Хотя и это достаточно много, по-сравнению с людьми.

Графитти на секунду замолк, перепуганно таращась на «машину».

— Дева Мария моя тётя, а Сленди мой папа! — запел бредовую песенку прокси, чувствуя, как его затаскивают обратно в помещение. — Александр Македонский мой прадед, а Оффендер моя подруга!

В суматохе, маска Денни упала на землю, рядом с трансформером. Тот снова зашевелил антеннами и поднял её, с любопытством осматривая и вертя в пальцах.

— Ну, — стал рассуждать цветастый неудачник. — Хоть шоколад остался! — он с удовольствием вонзил зубы в помятую плитку.

Дядя Миша продолжал таращится на робота, который тоже перевёл взгляд на него. Их «гляделки» длились чуть больше минуты, пока вдалеке не послышался вой сирен — кто-то из зевак догадался вызвать скорую, пожарных и полицию.

Робот быстро трансформировался и уехал с места происшествия, оставляя Задорнова лишь смотреть ему вслед.

К утру ситуация с ложным вызовом целой бригады «спасателей» была урегулирована. С жителей собрали подписи о хорошо проделанной работе полиции, скорой и пожарных и все мирно разошлись по домам…

Елена Задорнова задумчиво отвела взгляд, переваривая услышанное.

— Так… Скорая никому не понадобилась? — неуверенно спросила она.

— Нет, пригодились. У какой-то женщины схватки начались, — сказал писатель, поглаживая Петру Первому подбородок. — Так что этот робот пригодился всё-таки.