Фандом: Гарри Поттер. Тайна осанки профессора Снейпа.
Добавить в моё избранное
4 мин, 59 сек 19137
Гарри смазывает член по всей длине и медленно, по миллиметру, погружается в горячий тугой канал.
Северус шипит совершенно точно как змей, цедит сквозь стиснутые зубы:
— Двигайс-ся.
И Гарри двигается — сначала размеренно, аккуратно, боясь причинить боль. А затем срывается и насаживает умопомрачительно тесную, восхитительно гладкую, узкую задницу с такой силой, что глаза застилает кровавая пелена и остается только один ориентир: отражение пламени свечей на металлической поверхности колец. Оранжевые блики, не позволяющие сбиться с верного пути, — как подсвеченная посадочная полоса в маггловском аэропорту, ведущая за болезненную грань удовольствия.
Они взлетают.
Снейп, тихо охнув, вскидывается, лопатки сходятся в одной точке. Стукнув друг о друга, кольца едва слышно звякают. Гарри рывком сдирает ленту, обхватывающую основание члена, и успевает выскользнуть в последний момент. И кончает на спину Северуса — резко, почти болезненно, изукрасив мутными каплями блестящий металл. И падает на сбившиеся влажные простыни.
Северус прижимается к Гарри сбоку, закидывает длинную ногу ему на бедро, узкой ступней сбрасывает с кровати ставшую ненужной ленту. Из них обоих словно воздух выпустили. Снейп расслаблен, загнанно дышит Гарри в висок, прихватывает губами мочку уха, впивается зубами, а потом, словно извиняясь, зализывает место укуса. Гарри шепчет очищающее заклинание, расстегивает кольца, аккуратно вытягивает каждое, и на коже остаются только припухшие симметричные следы с двойными точками по обеим сторонам позвоночника. Гарри целует их, утыкается носом в длинные волосы, вдыхает запах; руки поглаживают, растирают сгорбленную, искривленную спину.
Северус снова недовольно шипит — он ненавидит себя и собственные недостатки, но хотя бы не вырывается, как раньше. Гарри обнимает его, прижимаясь всем телом, — кожа к коже, душа к душе.
Чуть позже кольца отправляются в шкатулку, и Снейп, не стесняясь ни собственной наготы, ни сутулости, скрывается за дверью ванной.
Гарри ленивым взмахом волшебной палочки гасит свечи. Настанет утро, и другая лента украсит шнуровкой узкую спину, пряча от посторонних глаз главную тайну профессора Снейпа. И он — прямой как струна, с идеальной осанкой — снова гордо прошествует по старинным коридорам, и полы длинной черной мантии будут развеваться, едва поспевая за ним.
И ночью все повторится.
Северус шипит совершенно точно как змей, цедит сквозь стиснутые зубы:
— Двигайс-ся.
И Гарри двигается — сначала размеренно, аккуратно, боясь причинить боль. А затем срывается и насаживает умопомрачительно тесную, восхитительно гладкую, узкую задницу с такой силой, что глаза застилает кровавая пелена и остается только один ориентир: отражение пламени свечей на металлической поверхности колец. Оранжевые блики, не позволяющие сбиться с верного пути, — как подсвеченная посадочная полоса в маггловском аэропорту, ведущая за болезненную грань удовольствия.
Они взлетают.
Снейп, тихо охнув, вскидывается, лопатки сходятся в одной точке. Стукнув друг о друга, кольца едва слышно звякают. Гарри рывком сдирает ленту, обхватывающую основание члена, и успевает выскользнуть в последний момент. И кончает на спину Северуса — резко, почти болезненно, изукрасив мутными каплями блестящий металл. И падает на сбившиеся влажные простыни.
Северус прижимается к Гарри сбоку, закидывает длинную ногу ему на бедро, узкой ступней сбрасывает с кровати ставшую ненужной ленту. Из них обоих словно воздух выпустили. Снейп расслаблен, загнанно дышит Гарри в висок, прихватывает губами мочку уха, впивается зубами, а потом, словно извиняясь, зализывает место укуса. Гарри шепчет очищающее заклинание, расстегивает кольца, аккуратно вытягивает каждое, и на коже остаются только припухшие симметричные следы с двойными точками по обеим сторонам позвоночника. Гарри целует их, утыкается носом в длинные волосы, вдыхает запах; руки поглаживают, растирают сгорбленную, искривленную спину.
Северус снова недовольно шипит — он ненавидит себя и собственные недостатки, но хотя бы не вырывается, как раньше. Гарри обнимает его, прижимаясь всем телом, — кожа к коже, душа к душе.
Чуть позже кольца отправляются в шкатулку, и Снейп, не стесняясь ни собственной наготы, ни сутулости, скрывается за дверью ванной.
Гарри ленивым взмахом волшебной палочки гасит свечи. Настанет утро, и другая лента украсит шнуровкой узкую спину, пряча от посторонних глаз главную тайну профессора Снейпа. И он — прямой как струна, с идеальной осанкой — снова гордо прошествует по старинным коридорам, и полы длинной черной мантии будут развеваться, едва поспевая за ним.
И ночью все повторится.
Страница 2 из 2
