Фандом: Гарри Поттер. Несколько эпизодов Первой войны. Фанфик написан, поскольку я обещал выполнить заявку одного человека.
Добавить в моё избранное
9 мин, 58 сек 3349
«Дамблдор великий светлый волшебник!»
Под этим девизом мы впервые появились всей компанией на сборище ордена Феникса. Старик Аластор, нахмурясь, пронзил нас недовольным взглядом своего настоящего глаза и сложным сканирующим заклятьем из искусственного, проверяя, те ли мы, за кого себя выдаем. Сидевшая рядом с бывшим начальником спецотдела Аврората роскошная женщина, одетая в лиловое платье, успокаивающе положила ему руку на плечо, и старик с ворчанием прекратил проверку, опуская палочку. Причем только когда он завозился, убирая оружие в хитро спрятанные ножны, я заметил, что Грюм готов был убить нас. Однако даже шалопай Джеймс, бывший вторым после меня бабником в Хогвартсе, не рискнул улыбнуться этой женщине в благодарность за защиту. Доркас Медоуз. Магистр магии крови, запрещенной в стране уже полсотни лет. Любовница и подруга такого же чудовища, Аластора Грюма, а эту парочку Пожиратели боялись больше, чем даже Дамблдора, поскольку, в отличии от светлого мага, живых обычно не оставляли.
Дамблдор тогда витийствовал, устроившись в кресле-троне во главе стола, рассказывая нам о том, какие великие дела ожидают нас в будущем, как ответственна миссия, стоящая перед орденом и как важно решить возникшую в стране проблему без пролития крови. Пожалуй, я во всем соглашался с ним тогда. Ведь именно ради светлого будущего сбежал три года назад из особняка Блеков.
… Спустя неделю за круглым столом, о котором с ехидством как-то раз шутила сама Доркас Медоуз, говоря, что это наследие короля Артура и Мерлина, — уже два пустующих места. Саймон Кеттлберн и Рауль МакКинзи погибли, пытаясь задержать трех последователей этого самозваного лорда в магловском культурном центре, где Пожиратели смерти — что за дурацкое название?! — мучили и убивали людей. Зеленый луч Авады пролетел прямо над моей головой, а всегда такой трусливый Питер щеголяет теперь с рукой на перевязи, — неизвестное заклинание кого-то из темных буквально выдернуло все кости из плеча. Грюм недовольно щурится… впрочем, это его естественное состояние, когда рядом нет его почти-что-жены, одна она в состоянии вызвать искорку чувства в холодных серо-зеленых глазах этого сумасшедшего. И только директор Дамблдор всё так же благостен и лучится оптимизмом, снова и снова толкуя о вреде насилия и о неминуемой победе добра над злом. Грюм бурчит что-то под нос о борьбе бобра и осла, но его никто не понимает.
«Дамблдор великий светлый волшебник»…
Новый бой, на этот раз — возле разрушенного дома семьи Макнотов, нейтрального рода, состоявшего всего лишь из пяти человек, но обладавшего солидной коллекцией древних артефактов. Из окон выплескивается всё усиливающееся пламя, во всём особняке — ни одного целого стекла. Старик Кайл Макнот, раскинув руки, бесформенной кучей лежит на входе в дом. Рядом — три трупа в черных плащах. Маги старой школы не умирают в одиночестве.
Возле особняка кипит бой. С одной стороны — летят Авады и темные проклятья. С другой — сложные, вычурные и… так мало помогающие светлые чары, предназначенные для того, чтобы сковать, обезоружить и оглушить противника.
Дамблдор на моих глазах проходит сквозь бой, как нож сквозь масло, — раздавая оплеухи-оглушающие, от которых, тем не менее, Пожиратели падают, как подкошенные, а их защитные чары разлетаются в клочья.
Рядом со мной раздается безумный крик, в котором нет ничего человеческого. Энн Саймак не успела уклониться от Круциатуса и теперь бьется в конвульсиях, а её палач — высокий грузный Пожиратель, хохочет, не прекращая пытку. С противоположной стороны к Энн упорно пробивается Джеймс, но он не успевает, а девушка кричит все громче и отчаяннее, царапая землю руками.
С палочки срываются три луча грязно-коричневого цвета, — одно из фамильных проклятий Блеков. Нельзя мириться с существованием такой мрази. Душераздирающий вопль и жуткий хруст костей. Я вижу, как черная ткань на груди Пожирателя рвётся, пропуская наружу белесые осколки ребер. Переломанное в нескольких местах тело падает на землю, Джеймс подхватывает дрожащую Энн, резко вздергивая ее вверх и удерживая одной рукой, создавая щит за щитом. Я кручусь, как белка, отбивая атаки навалившихся с желанием отомстить за смерть «коллеги» Пожирателей. Но вот к нам пробивается Грюм, где-то лишившийся части волос, и становится веселее.
Наконец Пожиратели приводят в чувство своих оглушенных товарищей и аппарируют. На земле остаются лежать несколько тел — убитый Грюмом сопляк, причудливо изломанное тело пытавшего Энн Пожирателя, а также два слабо шевелящихся члена Ордена, при одном виде на которых становится ясно — в ближайшие недели они не бойцы.
— Молодец, — одобрительно рычит Аластор, хлопая меня по плечу.
Кингсли подхватывает Энн под вторую руку, помогая Джеймсу, и они втроём аппарируют.
Новое собрание. Дамблдор, спрятав свою всесокрушающую силу, мягко и укоризненно выговаривает Аластору за то, что тот попросту перерезал противнику глотку кинжалом, а не оглушил, чтобы доставить на суд.
Под этим девизом мы впервые появились всей компанией на сборище ордена Феникса. Старик Аластор, нахмурясь, пронзил нас недовольным взглядом своего настоящего глаза и сложным сканирующим заклятьем из искусственного, проверяя, те ли мы, за кого себя выдаем. Сидевшая рядом с бывшим начальником спецотдела Аврората роскошная женщина, одетая в лиловое платье, успокаивающе положила ему руку на плечо, и старик с ворчанием прекратил проверку, опуская палочку. Причем только когда он завозился, убирая оружие в хитро спрятанные ножны, я заметил, что Грюм готов был убить нас. Однако даже шалопай Джеймс, бывший вторым после меня бабником в Хогвартсе, не рискнул улыбнуться этой женщине в благодарность за защиту. Доркас Медоуз. Магистр магии крови, запрещенной в стране уже полсотни лет. Любовница и подруга такого же чудовища, Аластора Грюма, а эту парочку Пожиратели боялись больше, чем даже Дамблдора, поскольку, в отличии от светлого мага, живых обычно не оставляли.
Дамблдор тогда витийствовал, устроившись в кресле-троне во главе стола, рассказывая нам о том, какие великие дела ожидают нас в будущем, как ответственна миссия, стоящая перед орденом и как важно решить возникшую в стране проблему без пролития крови. Пожалуй, я во всем соглашался с ним тогда. Ведь именно ради светлого будущего сбежал три года назад из особняка Блеков.
… Спустя неделю за круглым столом, о котором с ехидством как-то раз шутила сама Доркас Медоуз, говоря, что это наследие короля Артура и Мерлина, — уже два пустующих места. Саймон Кеттлберн и Рауль МакКинзи погибли, пытаясь задержать трех последователей этого самозваного лорда в магловском культурном центре, где Пожиратели смерти — что за дурацкое название?! — мучили и убивали людей. Зеленый луч Авады пролетел прямо над моей головой, а всегда такой трусливый Питер щеголяет теперь с рукой на перевязи, — неизвестное заклинание кого-то из темных буквально выдернуло все кости из плеча. Грюм недовольно щурится… впрочем, это его естественное состояние, когда рядом нет его почти-что-жены, одна она в состоянии вызвать искорку чувства в холодных серо-зеленых глазах этого сумасшедшего. И только директор Дамблдор всё так же благостен и лучится оптимизмом, снова и снова толкуя о вреде насилия и о неминуемой победе добра над злом. Грюм бурчит что-то под нос о борьбе бобра и осла, но его никто не понимает.
«Дамблдор великий светлый волшебник»…
Новый бой, на этот раз — возле разрушенного дома семьи Макнотов, нейтрального рода, состоявшего всего лишь из пяти человек, но обладавшего солидной коллекцией древних артефактов. Из окон выплескивается всё усиливающееся пламя, во всём особняке — ни одного целого стекла. Старик Кайл Макнот, раскинув руки, бесформенной кучей лежит на входе в дом. Рядом — три трупа в черных плащах. Маги старой школы не умирают в одиночестве.
Возле особняка кипит бой. С одной стороны — летят Авады и темные проклятья. С другой — сложные, вычурные и… так мало помогающие светлые чары, предназначенные для того, чтобы сковать, обезоружить и оглушить противника.
Дамблдор на моих глазах проходит сквозь бой, как нож сквозь масло, — раздавая оплеухи-оглушающие, от которых, тем не менее, Пожиратели падают, как подкошенные, а их защитные чары разлетаются в клочья.
Рядом со мной раздается безумный крик, в котором нет ничего человеческого. Энн Саймак не успела уклониться от Круциатуса и теперь бьется в конвульсиях, а её палач — высокий грузный Пожиратель, хохочет, не прекращая пытку. С противоположной стороны к Энн упорно пробивается Джеймс, но он не успевает, а девушка кричит все громче и отчаяннее, царапая землю руками.
С палочки срываются три луча грязно-коричневого цвета, — одно из фамильных проклятий Блеков. Нельзя мириться с существованием такой мрази. Душераздирающий вопль и жуткий хруст костей. Я вижу, как черная ткань на груди Пожирателя рвётся, пропуская наружу белесые осколки ребер. Переломанное в нескольких местах тело падает на землю, Джеймс подхватывает дрожащую Энн, резко вздергивая ее вверх и удерживая одной рукой, создавая щит за щитом. Я кручусь, как белка, отбивая атаки навалившихся с желанием отомстить за смерть «коллеги» Пожирателей. Но вот к нам пробивается Грюм, где-то лишившийся части волос, и становится веселее.
Наконец Пожиратели приводят в чувство своих оглушенных товарищей и аппарируют. На земле остаются лежать несколько тел — убитый Грюмом сопляк, причудливо изломанное тело пытавшего Энн Пожирателя, а также два слабо шевелящихся члена Ордена, при одном виде на которых становится ясно — в ближайшие недели они не бойцы.
— Молодец, — одобрительно рычит Аластор, хлопая меня по плечу.
Кингсли подхватывает Энн под вторую руку, помогая Джеймсу, и они втроём аппарируют.
Новое собрание. Дамблдор, спрятав свою всесокрушающую силу, мягко и укоризненно выговаривает Аластору за то, что тот попросту перерезал противнику глотку кинжалом, а не оглушил, чтобы доставить на суд.
Страница 1 из 3
