Фандом: Ориджиналы. Лотерейные билеты ада нельзя купить, украсть или заслужить. Они выпадают рэндомно на некоторые избранные души. Тот, кто приходит к человеку выполнять написанное на билете желание, любит гротеск, сарказм и иронию. А также несмешные шутки, слишком похожие на правду. Но правда искривляется, выравниваясь с ложью, и исполненное желание в итоге превратит все прошлые пустые обещания в сбывшееся настоящее.
Добавить в моё избранное
43 мин, 50 сек 17458
Невидимая днем и ярко-красная ночью… вывеска бара «Babylon», клуба удовольствий для избранных.
У входа он замешкался, проверяя, что выглядит именно так, чтоб вышибала оценил по достоинству и пропустил без денег. Снял футболку, выбросил и накинул куртку на голое тело. Да, так определенно лучше. Охранник был того же мнения и молча махнул ему мускулистой рукой в сторону лестницы. Вниз, три метра под землю, кованая бронзовая дверь, не охраняемая уже никем, кроме пары обнаженных девушек с горящими перьями на головах. О, он попал куда надо.
Широкий коридор с неприличными живыми статуями позади, последняя стеклянная дверь, художественно покрытая грязью, открылась автоматически. По ушам ударила оглушающая музыка, агрессивные синтезаторные бластбиты и крики с микшерного пульта, прожекторные лучи выхватили очень задымленную сцену и танцпол, столики узкой ресторанной зоны и два концентрических круга барных стоек. Вдоль стен жались раздетые парочки и целые группки молодых людей, совокупляющихся в довольно странных позах, а под очень высоким потолком висели клетки с горящими девушками. Все тела дергались в одном ритме, Крису оставалось поймать его и двигаться тоже, сливаясь с горячей шевелящейся массой и растворяясь в ее горьком, пахнущем потом и наркотиками, экстазе.
Больше не было чужих взглядов или робких просьб одними глазами. К нему прикасались, нет, его лапали, грубо и довольно чувствительно, толкали, заставляя упасть в чьи-то нетерпеливые объятья. Куртка очень быстро куда-то исчезла без надежды на возвращение, руки толкавшего прочно поселились на заднице, еще одни руки рванули его за талию, увлекая куда-то за барный угол… В темноте не видно было ни хрена, только отблески прожекторов плясали на влажной коже, белозубая улыбка, густо накрашенные глаза, но они закрыты, смазливое, даже прелестное личико, и не поймешь, мальчик или девочка… Но ни понимать, ни сопротивляться не хотелось. Крис пришел сюда за ним — своим загадочным незнакомцем из сна. Значит, просто отпустить контроль и отдаться течению чужих желаний. Просто мокрые поцелуи, просто жадный проколотый язык, горячо насилующий его рот, просто вкус рома, дорогих сигарет, кокаина, крови, чего-то еще… он не разобрал, покорно прислоняясь к стене. С него срывали штаны, седлая сверху, он проникал в молодое упругое тело, оно рычало, изгибаясь и царапая его уже оцарапанные плечи. Он лишь задыхался в ответ, сжимая талию своей случайной или намеренной жертвы, трахал без подготовки и без защиты, без мыслей и фактически без чувств. Вены разносили синтетическую радость, гася вопли и протесты, узкие мальчишеские бедра яростно двигались навстречу, тело терлось и насаживалось снова и снова, требуя жесткого ритма, быстрее ритма музыки, сильнее, больнее, ярче, пока стена не повернется, уложив их друг на друга, свалив с ног, расплющив об пол…
Крис застонал, не выдержав напора, впрочем, всё равно заглушенный творящимся вокруг хаосом, любовник болезненно присосался к его разодранному предплечью, слизывая кровь. Всё-таки любовник, а не… он с запоздалым смущением оплел пальцами твердый изогнутый член, крепко прижатый к его животу, задохнулся в очередной раз, переполненный и разрываемый ощущениями, вряд ли осознав, что они стократ усилены кокаином и болью из порезов. Его втолкнуло в последний раз вглубь чужого тела, ненадолго ставшего родным, резкий выброс удовольствия, адреналина пополам с наркотиком, заставил вскрикнуть, вжимаясь головой в стену и сползая вниз. Кончил, не открывая глаз, боясь увидеть на лице мальчика… всё что угодно, начиная с насмешки. Ощутил его тёплое семя липко растекающимся по животу и ладоням. Отпустил его, распластываясь на полу. Схватился запачканными руками за виски. Что-то происходит с его сознанием, прямо сейчас. Помутнение… темнота, затекшая извне, пронизанная, как молниями, этими чертовыми прожекторами и наполненная горьким вкусом сигарет, чёрного рома и еще какой-то мерзости.
— Почему… — хрипло прошептал он в дымный воздух, сам себя не слыша.
— Ты же хотел, чтоб я вернулся, — прозвучал холодный, хорошо поставленный голос, прорывающий чужие стоны, громкую музыку и вибрации. — Но за это придется заплатить.
— Как?
— Позволив темноте поглотить тебя без остатка.
— А клеймо…
— Место входа для соединения.
— Мои ладони?
— Нет. Опусти руки.
Крис послушался, убрав их от головы. Виски тотчас же пронзило тупой нарастающей болью, будто через них, через точки размером с ничто, он должен пропустить… в себя… легион Тьмы?! Он вскрикнул, задергавшись, запоздалое знание обожгло, лишь усиливая пытку, он хотел потерять сознание и не мог. Ввинчивающаяся в него боль заполнила собой всё, претворив тело в одну ломающуюся линию, которую и держала, и била, и рассыпала, и восстанавливала, без конца, без края, без намека на завершение. Тонкая линия, перед ней — ничего, растущая стена боли, страха, сомнений и надежды, а за ней — демон…
У входа он замешкался, проверяя, что выглядит именно так, чтоб вышибала оценил по достоинству и пропустил без денег. Снял футболку, выбросил и накинул куртку на голое тело. Да, так определенно лучше. Охранник был того же мнения и молча махнул ему мускулистой рукой в сторону лестницы. Вниз, три метра под землю, кованая бронзовая дверь, не охраняемая уже никем, кроме пары обнаженных девушек с горящими перьями на головах. О, он попал куда надо.
Широкий коридор с неприличными живыми статуями позади, последняя стеклянная дверь, художественно покрытая грязью, открылась автоматически. По ушам ударила оглушающая музыка, агрессивные синтезаторные бластбиты и крики с микшерного пульта, прожекторные лучи выхватили очень задымленную сцену и танцпол, столики узкой ресторанной зоны и два концентрических круга барных стоек. Вдоль стен жались раздетые парочки и целые группки молодых людей, совокупляющихся в довольно странных позах, а под очень высоким потолком висели клетки с горящими девушками. Все тела дергались в одном ритме, Крису оставалось поймать его и двигаться тоже, сливаясь с горячей шевелящейся массой и растворяясь в ее горьком, пахнущем потом и наркотиками, экстазе.
Больше не было чужих взглядов или робких просьб одними глазами. К нему прикасались, нет, его лапали, грубо и довольно чувствительно, толкали, заставляя упасть в чьи-то нетерпеливые объятья. Куртка очень быстро куда-то исчезла без надежды на возвращение, руки толкавшего прочно поселились на заднице, еще одни руки рванули его за талию, увлекая куда-то за барный угол… В темноте не видно было ни хрена, только отблески прожекторов плясали на влажной коже, белозубая улыбка, густо накрашенные глаза, но они закрыты, смазливое, даже прелестное личико, и не поймешь, мальчик или девочка… Но ни понимать, ни сопротивляться не хотелось. Крис пришел сюда за ним — своим загадочным незнакомцем из сна. Значит, просто отпустить контроль и отдаться течению чужих желаний. Просто мокрые поцелуи, просто жадный проколотый язык, горячо насилующий его рот, просто вкус рома, дорогих сигарет, кокаина, крови, чего-то еще… он не разобрал, покорно прислоняясь к стене. С него срывали штаны, седлая сверху, он проникал в молодое упругое тело, оно рычало, изгибаясь и царапая его уже оцарапанные плечи. Он лишь задыхался в ответ, сжимая талию своей случайной или намеренной жертвы, трахал без подготовки и без защиты, без мыслей и фактически без чувств. Вены разносили синтетическую радость, гася вопли и протесты, узкие мальчишеские бедра яростно двигались навстречу, тело терлось и насаживалось снова и снова, требуя жесткого ритма, быстрее ритма музыки, сильнее, больнее, ярче, пока стена не повернется, уложив их друг на друга, свалив с ног, расплющив об пол…
Крис застонал, не выдержав напора, впрочем, всё равно заглушенный творящимся вокруг хаосом, любовник болезненно присосался к его разодранному предплечью, слизывая кровь. Всё-таки любовник, а не… он с запоздалым смущением оплел пальцами твердый изогнутый член, крепко прижатый к его животу, задохнулся в очередной раз, переполненный и разрываемый ощущениями, вряд ли осознав, что они стократ усилены кокаином и болью из порезов. Его втолкнуло в последний раз вглубь чужого тела, ненадолго ставшего родным, резкий выброс удовольствия, адреналина пополам с наркотиком, заставил вскрикнуть, вжимаясь головой в стену и сползая вниз. Кончил, не открывая глаз, боясь увидеть на лице мальчика… всё что угодно, начиная с насмешки. Ощутил его тёплое семя липко растекающимся по животу и ладоням. Отпустил его, распластываясь на полу. Схватился запачканными руками за виски. Что-то происходит с его сознанием, прямо сейчас. Помутнение… темнота, затекшая извне, пронизанная, как молниями, этими чертовыми прожекторами и наполненная горьким вкусом сигарет, чёрного рома и еще какой-то мерзости.
— Почему… — хрипло прошептал он в дымный воздух, сам себя не слыша.
— Ты же хотел, чтоб я вернулся, — прозвучал холодный, хорошо поставленный голос, прорывающий чужие стоны, громкую музыку и вибрации. — Но за это придется заплатить.
— Как?
— Позволив темноте поглотить тебя без остатка.
— А клеймо…
— Место входа для соединения.
— Мои ладони?
— Нет. Опусти руки.
Крис послушался, убрав их от головы. Виски тотчас же пронзило тупой нарастающей болью, будто через них, через точки размером с ничто, он должен пропустить… в себя… легион Тьмы?! Он вскрикнул, задергавшись, запоздалое знание обожгло, лишь усиливая пытку, он хотел потерять сознание и не мог. Ввинчивающаяся в него боль заполнила собой всё, претворив тело в одну ломающуюся линию, которую и держала, и била, и рассыпала, и восстанавливала, без конца, без края, без намека на завершение. Тонкая линия, перед ней — ничего, растущая стена боли, страха, сомнений и надежды, а за ней — демон…
Страница 12 из 13
