Полон жизни

— Виктор вернется только завтра, так что можешь остаться здесь, если хочешь, — сказала Гермиона и тоже скрылась в камине.

В итоге Рон остался в доме Виктора и Гермионы всего на несколько минут. Он подумал, что если будет все время сбегать от Гарри и Симуса, они в конце концов совсем выживут его из дома. А к этому Рон пока не был готов. Хоть и больно было смотреть со стороны, как Гарри прижимался к Симусу, а тот самоуверенно притягивал его к себе, больше всего он боялся того, что происходит, пока его нет дома. С другой стороны — а что тут поделаешь? Гарри сам волен выбирать, с кем ему обмениваться жидкостями.

Когда Рон вернулся, дом был пуст. Он скинул рабочую одежду, включил радио и, пока не начались спортивные новости, принялся готовить обед. Жареные колбаски были почти готовы, когда зазвенел колокольчик над камином — Гарри вернулся. Рон оглянулся через плечо и вернулся к готовке, не сказав ни слова. Он услышал, как Гарри снимает мантию, а потом наступила тишина.

Время шло, и в конце концов Рон не выдержал. Ему, конечно, нравилась поджаристая корочка, но всему есть предел. Выкладывая горячие колбаски на тарелку, он выглянул в гостиную, однако там было пусто. Странно, что Гарри ничего не сказал, придя домой. Хотя Рон и сам не поздоровался… Может, ему в туалет приспичило? Прислушавшись, он различил шум воды в ванной на втором этаже.

Рон устроился на диване и включил телевизор. Гарри научил его пользоваться этим аппаратом, вскоре после того как они съехались. «Мой собственный проект, — сказал он. — Тут мощная изоляция, так что магия на него не влияет. Он выбирает каналы как придётся, но зато тут их точно несколько десятков». Рон понятия не имел, что такое «каналы», но быстро научился пользоваться этой штукой.

Жуя и тыкая в кнопки «пульта», Рон вполуха прислушивался к доносившимся сверху звукам. Гарри постоянно застревал в душе надолго. Сам Рон часто пел, принимая душ, особенно когда Гарри был дома. В его программу входили все популярные среди подростков-магов неприличные песенки. Гарри, очевидно, слышал всё через стенку, потому что частенько глаза его блестели от еле сдерживаемого смеха, когда Рон выходил из заполненной паром комнаты. Рон всё думал, почему Гарри ничего не говорит про эти песенки, но потом решил не спрашивать — главное, что тому нравилось.

— А мне осталось? — спросил Гарри, спускаясь по ступенькам.

Рон вздрогнул.

— Сам готовь, — буркнул он, но потом закатил глаза и ткнул большим пальцем за спину: — На столе.

— Спасибо, друг! — Гарри довольно вздохнул, и Рону пришлось отвернуться, чтобы скрыть счастливую улыбку.

Спустя два часа и пару порций мороженого Гарри посапывал на другом конце дивана. По телевизору показывали что-то про убийства, но Рон не обращал на это никакого внимания. Ступни Гарри прижимались к его бедру, и тепло их чувствовалось даже через джинсы.

На душе было паршиво.

Рон откинулся на спинку дивана и, не спуская со спящего Гарри глаз, слегка передвинулся, чтобы положить ладонь на его ступни. Гарри не проснулся.

Рон просто держал ладонь поверх его ног, не шевеля ни пальцем, хотя и очень хотелось, смотрел на его спокойное лицо, слушал размеренное дыхание. Он заметил полоску белой кожи в разошедшемся вороте банного халата и несколько тёмных волосков. Гарри утверждал, что они растут у него на груди, а Рон всегда был уверен, что это просто упавшие с головы волосы, которые почему-то прилипли к коже. Он и Гарри так говорил. Несколько раз.

Было так легко поднять руку чуть выше — потрогать сначала лодыжки, потом колени, потом, может быть, продолжить и погладить тонкие волоски на бедрах, прямо до… Но Гарри бы наверняка проснулся. А если бы не проснулся, Рон и не захотел бы этого делать.

Потом он вспомнил про Симуса и про то, что для Гарри он сам — натурал. Лучший друг. Сосед. А не какой-то там извращенец, который подсматривает или лапает. Не тот, кто пользуется бессознательным состоянием друга! Рон вздохнул.

Так близко и так чертовски далеко. Всегда — так чертовски далеко.