Фандом: Песнь Льда и Огня. отвратительные взгляды, направленные на неё, всё же научили Серсею, но не смирению, как того жаждали фанатичные служители пустоты, нет.
Добавить в моё избранное
8 мин, 37 сек 6559
И каждый день тогда был волшебно новым, и наивность, яростная смелость были выше безликости стен, в которые буквально все вокруг, будто на каком-то странном турнире, стремились заточить их как можно быстрее.
Джейме молчит и Серсея молчит. Несказанные слова будут произнесены позже, обязательно будут. Ей так много нужно сказать, признаться в столь многом, что раньше, до шествия, казалось ей самой большой и неискоренимой слабостью, а сейчас стало невероятной силой, которую никому и никогда у неё не отнять. Несказанное щекочет под языком, но Серсея знает, что преодолеет прошлое и превратит молчание в слова, выдерет из сердца всю свою печаль и страхи, чтобы разделить их с Джейме, как в далёком детстве, а потом он тоже поделится с ней частичкой боли, и им не будет жаль жизни за право остаться рядом.
Они молчат теперь, о том, что обычно скрывали, зовя не тем именем, завтра они продолжат борьбу, будут проживать каждый день, час, мгновенье рядом как самую настоящую тысячу лет — бесценное время для человека.
Они молчат и смотрят друг другу в глаза, отыскивая то самое, что позволяет им быть собой. Они знают ту фразу, что жаждут друг другу сказать, что говорили уже много раз и думали, что были искренни.
Но сейчас — сейчас — всё иначе.
Они скажут это одновременно и только друг для друга.
Никто другой не поймёт.
Джейме молчит и Серсея молчит. Несказанные слова будут произнесены позже, обязательно будут. Ей так много нужно сказать, признаться в столь многом, что раньше, до шествия, казалось ей самой большой и неискоренимой слабостью, а сейчас стало невероятной силой, которую никому и никогда у неё не отнять. Несказанное щекочет под языком, но Серсея знает, что преодолеет прошлое и превратит молчание в слова, выдерет из сердца всю свою печаль и страхи, чтобы разделить их с Джейме, как в далёком детстве, а потом он тоже поделится с ней частичкой боли, и им не будет жаль жизни за право остаться рядом.
Они молчат теперь, о том, что обычно скрывали, зовя не тем именем, завтра они продолжат борьбу, будут проживать каждый день, час, мгновенье рядом как самую настоящую тысячу лет — бесценное время для человека.
Они молчат и смотрят друг другу в глаза, отыскивая то самое, что позволяет им быть собой. Они знают ту фразу, что жаждут друг другу сказать, что говорили уже много раз и думали, что были искренни.
Но сейчас — сейчас — всё иначе.
Они скажут это одновременно и только друг для друга.
Никто другой не поймёт.
Страница 3 из 3
