Потомок бога

Глава 1

— Начинаем через десять минут, — в конференц-зале отчетливо раздался глубокий баритон министра магии Кингсли Шеклболта.

И почти сразу же негромко, понизив голос почти до шепота:

— Гермиона, можно тебя на минуту?

Вздрогнув от неожиданности, она ощутила, как цепкие пальцы схватили за локоть, и вот… министр уже ведет ее к окну (конечно же, искусственному, как и все окна в Министерстве).

— Дорогая, мне очень жаль… — в голосе Шеклболта и впрямь звучало глубокое и искреннее сожаление. — Я только сегодня узнал… — он остановился.

— О чем, Кингсли? — напрягшись, Гермиона пристально уставилась на него, отмечая боковым зрением, что Люциус Малфой стоит неподалеку, старательно прислушиваясь к их разговору (и при этом, так же старательно делая вид, что его это совершенно не волнует). Не отдавая себе отчета, она судорожно стиснула приготовленный к совещанию пакет документов.

— О том, что вы с Роном решили расстаться… правда, только сегодня, — тихо и не совсем внятно забормотал министр. — Мерлин, вы же были такой замечательной парой. Да просто — идеальной! Это было прекрасно: Рональд Уизли — чистокровный волшебник, ты — талантливая красавица, родившаяся в семье маглов. Ну, кто, как не вы с ним, олицетворяли начало новой эпохи в жизни магической Британии? Я всегда говорил об этом, ставил вас в пример всем, а теперь…

От возмущения Гермиона не могла вздохнуть.

— Что?! — с трудом выдавила она. — Как ты можешь так говорить?

На самом деле, в эту минуту ей хотелось кричать и топать ногами.

— Как ты мог?! — прошипела она, с трудом сдерживаясь. — Как мог использовать наши с Роном отношения в каких-то своих, политических, целях?

— Гермиона, успокойся! — в голосе Шеклболта прорезались стальные нотки. — Я всего лишь сожалею о том, что ваш союз с Рональдом Уизли потерпел крах. И, если ты не нуждаешься в моей поддержке и моем сочувствии, то могу лишь принести искренние извинения.

— Черт! Прости, Кингсли, пожалуйста, я сама не знаю, что говорю, извини, слышишь? — вполголоса выдавила Гермиона, схватив за рукав уже собравшегося отойти министра.

— Оставим это, брось. Все в порядке, — Шеклболт слегка расслабился и взгляд его потеплел. — Но почему, девочка? Что случилось? Почему вы расстались, да еще так неожиданно?

Гермиона оцепенела. Нет, только не это. Она не готова обсуждать причины развода с министром магии. Так же, как не готова обсуждать их с кем-то еще. Так же, как не готова обсуждать это даже сама с собой. Нет! Потому что, начав думать, можно запутаться так, что отделение для душевнобольных в госпитале святого Мунго окажется пополненным еще на одного пациента (упс, ошиблась, пациентку).

Рон… Мысль о нем отдалась болью где-то глубоко внутри. Милый, родной, знакомый ей сто лет, знакомый, вплоть до самых интимных, самых смешных и глупых мелочей. Рон. Ее первая любовь. Первый мужчина. Как же много было связано с ним… и как же мало этого оказалось! Господи, какими чужими они стали в последние годы. Это пугало ее. И даже почти убивало, но было, к сожалению, той суровой реальностью, игнорировать которую оказалось невозможно. Постепенное отчуждение, утрата интереса не только к жизни друг к друга, но даже к телам. Скука, непонимание, невнимание к проблемам. И как апогей — неприязнь. Неприязнь, нежелание дышать одним воздухом, и четкое осознание того, что отношениям пришел конец. Господи, неужели она сама создала этот ад собственными руками? Тогда… три года назад… отдавшись Люциусу Малфою. Признать это было больно и страшно.

Малфой… Когда? С каких пор она перестала воспринимать его как лютого врага? Когда она перестала видеть в нем вселенское зло? С ночи их первого безумного секса? Или еще до? Ну, конечно же, с той ночи их отношения изменились. Понятно, что на совещаниях они продолжали пикироваться и спорить, но… как же это отличалось от того, что было раньше. О, эти пикировки несли в себе уже совсем иной подтекст: они были по-прежнему колкими, но уже без лютой злобы. Изящные в своей изощренности, они оттачивали ум и заставляли кровь бежать по жилам еще быстрее — в ожидании вечерней встречи. Когда ее угораздило упасть в пучину по имени Люциус Малфой? Вот же черт, не хватало только расплакаться сейчас перед Кингсли.

И видит Бог, если бы не этот мерзавец! Если бы не Малфой и непонятные, пугающие, но бесконечно завораживающие отношения с ним — никогда бы она не рассталась с Роном. Никогда! Она бы терпела, ждала, пыталась что-то исправить, наладить, возродить.

Во рту пересохло, а министр продолжал ждать ответа. И ответить пришлось.

— Кингсли, если честно, то все в порядке, правда. Мы с Роном обговорили многое, что касалось наших проблем. И решили, что расстаться — будет лучшим для нас обоих.

— Неужели? — его бровь недоверчиво поползла вверх.

— Да, это так, — Гермиона подбавила в голос уверенности.