Свобода

Даже если ты ничего не знаешь, подспудное напряжение, витающее в воздухе, заставит держать спину прямо и невольно искать возможного недоброжелателя. Земли светлых не были закрыты для посещений… но мало находилось желающих прибыть к ним не по делам. Хотя достойных интереса мест хватало — уж что-что, а делать красиво эльфы умели. Красиво, изящно, величественно, восхитительно… в Сольване тоже были такие места. Тимэрина старалась их избегать, открывая для себя совсем другое.

Маленькие закусочные, торгующие едой на вынос — едой, которую полагалось есть руками, без всяких столовых приборов! Да её прошлое семейство удар хватил бы только от мысли о подобном кощунстве! Шумные роллердромы, где рядом с подростками кувыркались взрослые — и вытворяли такие трюки, что не верилось: нет никакой магии, только хорошо тренированное тело. Гномьи таверны, где ко всему подходили настолько основательно, что неосторожно заглянувший турист рисковал выкатиться оттуда колобком. Или вот человеческие кафе — вроде бы совсем обычные… но что-то в них было. Что-то, не укладывающееся в голую функциональность, такое… незнакомое.

Уютное, что ли?

Эльфы в такие места забредали редко — но если уж забредали, то кто-то вроде Рилонара или самой Тимэрины. Потому она и не насторожилась, когда колокольчик у двери звякнул над головой сородича. Только заметила отражение в стекле и невольно покосилась краем глаза, удивившись: вошедший эльф, чистокровный, судя по лицу, был таких габаритов, что его запросто можно было спутать с полуорком. Но здесь, в Сольване, кто только не встречался, какие только полукровки — и весьма специфические чистокровные редких народов, что Тимэрина вернулась к своей еде, вздрогнув, когда рядом раздалось:

— Разрешите, леди?

Что-то в этих словах дёрнуло, словно затянулись шнурки невидимого корсета, заставляя безупречно выпрямить спину и не давая воздуху свободного доступа в передавленное тело. Может быть, тот факт, что свободных столиков было более чем достаточно — а значит, незнакомцу зачем-то было нужно сесть именно с ней.

— Прошу, — слова тоже срывались с губ сами, повинуясь вбитым едва ли не с младенчества правилам. — Мы знакомы?

— Эльмарин Риатте, — представился эльф, придвигая стул и садясь.

Официантка мялась в стороне, и он небрежно махнул ей, разрешая подойти и принять заказ. И снова повернулся к Тимэрине.

Та сдержанно представилась, борясь с неведомо откуда взявшимся желанием прикусить губу. Потому что она сама фамилию назвать не могла: после «побега» родня демонстративно отвернулась, выслав соответствующие документы об исключении из рода и прекратив всякое общение. Риатте пришёл явно не случайно — то есть знал, кого и зачем ищет. Но всё равно, его реакция на то, что Тимэрина назвала только имя, была такой… светлоэльфийской.

Имя рода было тем, что любой эльф получал с рождения — но это не значило, что безвозмездно. Называться им мог только достойный, и эту достойность приходилось доказывать и заслуживать. Преступника могли лишить права на имя рода. А ещё из рода вычёркивали никчёмных и недостойных, тех, кто не сможет приумножить богатства или славу рода.

Таких, как Тимэрина.

Нет, у неё была возможность вернуть себе фамилию: быть принятой в какой-то род, например, через сына, если глава его рода — Рилонар? — будет не против. Или выучившись и достигнув звания мастера. Так делали не все, но многие, тот же отец Яниса взял фамилию супруги, и никто ему и слова не сказал. Шерссы были уважаемы, ещё бабка, светская львица и танцовщица, с подачи супруга ушедшая на старости лет в дипломатию, заложила основы величия рода. И её дочь, тоже выбравшая пойти на танцевальный помост — где и встретила своего партнёра — славу фамилии лишь приумножила. Янис, решивший стать скульптором, достоинство родни нисколько не посрамил даже по светлоэльфийским меркам. И Тимэрина, в принципе, разумно предполагала, что у неё есть все шансы стать мастером или договориться с Рилонаром, но вот здесь и сейчас было до странности обидно.

И неуютно. Даже не от встречи с сородичем, который смотрел как-то слишком уж оценивающе. Не от того, что отвыкла. Просто внутри будто колокольчик дребезжал, надрываясь: здесь что-то не так. Совсем не так, нужно трижды взвешивать каждое слово, не давая никаких обещаний.

— Если вы не против — перейдём сразу к делу? — предложил Риатте и, получив кивок, продолжил: — Так вышло, что мне известно о вашем… положении. И я могу помочь исправить его.

— Вот как? — Тимэрина поднесла к губам чашку, чуть наклонила, словно делая глоток — но так и не отпила ни капли. Очень красноречивый жест для тех, кто способен вести переговоры едва заметным колыханием веера и оскорблять взмахом ресниц.

Я тебе не доверяю.

— Можете быть уверены: вам понравится моё предложение, — усмехнулся Риатте. — От вас потребуется самая малость: информация.

Чашка чуть качнулась в ладонях — раздумье.