Свобода

Рассыплется пеплом, когда Аверхнернис уйдёт на перерождение, соберётся снова, когда он воскреснет из пламени… Не знаю только, отрастают ли у них новые, — Ян говорил тихо, почти шёпотом.

Они помолчали, глядя на перо.

— Они — чудо. Ты хочешь попробовать… воплотить это?

— Я знаю, что могу. Придётся выложиться до дна, не знаю, сколько потом буду восстанавливаться, но… это как бабочка. Растёт, зреет, рвётся изнутри. Если не выпустить — можно сгореть. Я… знаю, чувствую, что это возможно. Что у меня получится, если не испугаюсь.

Это было знакомо. До боли, до ноющих рёбер. До шёпота, до крика: «Я понимаю!». Она сама была этой бабочкой, билась внутри себя, и только сейчас поняла, что за спиной вот-вот развернутся крылья. Да, потребуется посидеть, привыкнуть, обсохнуть, дать расправиться, но это уже такие мелочи. Тимэрина порывисто выдохнула — и крепко обняла Яниса, не зная, как выразить ещё благодарность. За то, что сказал словами. За то, что помог понять.

— Спасибо…

Они так и простояли какое-то время, и впервые Тимэрина не засмущалась столь близкого прикосновения. Она вообще не думала ни о чём, просто обнимала и была… Нет, не счастлива, но близко к этому. Наверное, ну, насколько она понимала, что такое «счастье».

После она ещё не раз приходила в мастерскую Яниса, садилась в уголке, стараясь не отвлекать его от работы, и просто тихонько смотрела. Нет, сама по себе работа скульптора Тимэрину не заинтересовала, не было желания взять в руки глину и сделать что-нибудь самой. Слишком хорошо помнились уроки, которые преподавались раньше, и те безлико-утончённые статуи, которые выходили по указкам наставников. Но смотреть, как ведёт себя Ян, как движется, как горят у него глаза — и от вдохновения, и когда каменит что-нибудь — было здорово. Почти так же здорово, как бродить по улицам Сольваны.

Тимэрина посвящала этому, как ей казалось, неприлично много времени, но… Больше делать-то было нечего. С семьёй — как странно звучало это слово — она проводила вечера, о том, чтобы приносить пользу, можно было не думать: Рилонар непреклонно заявил, что пока не найдётся дело по душе, можно ни о чём не беспокоиться. А днями сидеть в пустой квартире было скучно, вот Тимэрина и уходила бродить, сначала по близлежащим кварталам, жилым и каким-то сонно разморённым, а потом — всё дальше и дальше, знакомясь с местом, где ей предстояло жить, впитывая его настроение.

Сольвана была… разной. Здесь находилось место и сверкающим стеклянными гранями башням небоскрёбов, и звонким струям многочисленных фонтанов, и тихим сумрачным уголкам — как «мастерская» Сэтха, который однажды пригласил эльфийку посмотреть, как«гоняет волну». Переплетение труб, полумрак, капающая вода… Тимэрине и в голову бы не пришло, что в таком месте может быть по-своему уютно, несмотря на вездесущую ржавчину и запах сырости.

И ведь не сказать, чтобы серпентер не мог «гонять волну» на берегу реки или даже на тренировочных полигонах той же пожарной службы. Мог, да и насколько эльфийка могла судить — не был так уж стеснён в средствах, чтобы не иметь возможности арендовать тот же полигон для стихийников. Но предпочитал своё подземное гнездо. Точно так же, как Янис из всех камней больше всего любил работать с агатами и лабрадором, а Рилонар в качестве домашней одежды предпочитал национальные рубашки Айравата. Всё так тесно переплеталось, смешивалось, что невозможным казалось отделить одно от другого, как невозможно выдернуть одну часть механизма и надеяться, что всё будет работать без помех. Даже дроу — жестокие, сумасшедшие, страшные — вплетались в это огромное полотно. Прыгали с мостов, хорошо, если со страховкой, проходили по канату между двумя небоскрёбами. Лезли в самое пекло аварий и клыкасто усмехались из-под слоя покрывшей лицо грязи, а то и крови. Были… на своём месте?

Да, наверное.

В Сольване нашлось место всем и всему — и Тимэрина надеялась, что отыщется уголок и для неё. Нужно просто понять, какой именно подойдёт, где она впишется в этот до безумия пёстрый узор так, что станет его неотъемлемой частью.

Впрочем, довольно быстро она поняла, что не всё так прекрасно, как казалось бы. Один раз случайно услышала, как Сэтх мрачно обсуждает с Рилонаром дело какого-то подростка, вляпавшегося во что-то незаконное, другой — сама увидела, как сошлись, осыпая друг друга оскорблениями, две компании юнцов. Вроде как именно видовая принадлежность им друг в друге не понравилась… Тимэрина предпочла не выяснять, а быстро уйти, прекрасно понимая, что ничего здесь сделать не сможет, только послать сообщение местной страже и не подставиться самой. А на третий раз она поняла, что как дроу не могут без риска — так и её собственные сородичи даже в Сольване не могут без интриг и прочих мерзостей. Пожалуй, здесь эта привычка была даже более опасной, для всех — и интригующих, и попавшихся в сети интриг.

В городе светлых эльфов расслабиться невозможно.