Свобода

— Почти пришли. Не устала?

— Нет, — честно откликнулась она. — А мне мож… Я смогу потом одна тут походить?

— Конечно. Только в первое время лучше с картой, сейчас очень удобные интерактивные, проложат маршрут куда угодно, так что не потеряешься. Если хочешь, можно будет даже всем вместе выбраться, в парк, например. Посмотришь наши совместные работы с Сэтхом — чудо, что такое получилось.

Тимэрина активно закивала: дети уже показали ей несколько фото статуй — в основном три стелы в Айровате, к ним они питали особенно тёплые чувства. Но одно дело фото, а другое — вживую!

Ян не смог сдержать улыбки: эльфийка уже гораздо меньше походила на нервно вздрагивающую тень, шагнувшую из портала. Конечно, ещё рано говорить, что она в полном порядке — зато уже видно, что чудо как хороша, но совсем не в эльфийском стиле. Таким не идёт холодная отстранённость, и кем-то вроде леди Ариндель, которую так зовут даже домашние, Тимэрине не стать. Ей бы в хороводе танцевать, чтобы волосы вразлёт и смех колокольчиком. Или фехтовать — чтобы рапира сверкала, и азарт в глазах сверкал не меньше. Прав был Рилонар, впрочем, как и всегда. У эльфов девушка зачахла бы даже без осложняющих факторов.

— А новые работы ты можешь сейчас посмотреть. Правда, не все они доделаны, а к самой главной я только-только приступил… — горгона приложил ладонь к двери мастерской, до которой как-то незаметно дошли, давал замку считать параметры, дождался тихого щелчка.

Дверь открывалась издевательски медленно. Вот совсем издевательски, Тимэрине уже хотелось притопнуть ногой: какие там сокровища прячутся? Если Янис сам как сокровище?

Наконец горгона скользнул в мастерскую, и Тимэрина шагнула следом, чтобы тут же растерянно застыть на пороге. Вот уж где глаза сразу разбежались: куда глядеть, на чём сосредоточиться, было решительно неясно. Всюду поблёскивали и переливались камни, незнакомые и, кажется, не очень дорогие, но с каким-то потрясающими отблеском. Действительно — сокровищница, всё светится шёлковым переливчатым золотом!

На этом фоне пастельных оттенков букет на полке — тоже каменный — был просто отдыхом для глаз. А ещё отвлекало от блеска что-то странное в самом центре мастерской. Какая-то ещё серая, некрасивая, но уже странно притягательная своей незавершённостью композиция.

— Это моя мастерская, — тихо сообщил Ян, прикрывая дверь. — Дома моя душа и сердце, но здесь… это тоже часть меня.

Горгона немного помолчал, перехватил изучающий взгляд.

— А цветы Рил подарил. Давно ещё, в самом-самом начале. Я тогда только с такими камнями и мог работать, — на губы Яниса выползла чуть отстранённая и неожиданно мечтательная улыбка. — А он запомнил, и это было так…

— Мило? — неуверенно предположила Тимэрина.

Скажи ей кто-то, что эльф может мило ухаживать — не поверила бы. Видела она «ухаживания» дома. От них тошнило, от этой фальши и притворства, от скованности этикетом и бесчувственности, из-за которой родители жили вообще в разных частях дома. А представить, чтобы Янис и Рилонар спали в разных кроватях — уму непостижимо. Только свернувшихся одним клубком, как они это по вечерам делали, рассказывая детям сказки.

— Трогательно, — наконец, подобрал нужное слово Ян. — Знаешь, я ведь совсем молодым был, когда мы познакомились. Только-только начал жить самостоятельно, ещё не умел почти ничего. Как Рилонар всё это разглядел, — горгона обвёл рукой мастерскую, — только он и знает. Тебе про что интереснее, про букет или про то, что из этого выйдет? — теперь жест был в сторону странной конструкции в центре мастерской.

Поколебавшись немного, Тимэрина указала на второе. Про букет лучше дома спросить, чтобы вдвоём рассказали.

— Это целая мечта, — Ян отошёл к конструкции, огладил кончиками пальцев. — Обычно образы рождаются у меня во время работы, даже если раньше — всё равно детали и мелочи приходят уже на месте. Когда я вижу, какими глазами будут смотреть. Но здесь… Ты когда-нибудь видела фениксов?

— Нет, только читала о них. Они красивые, да?

— Красивые — это не совсем то слово, — Янис отошёл в сторону, провёл по цветным каменным пятнам на стене, которые, как оказалось, прятали небольшой сейф. — Они… другие. Будто тебя солнечным лучом по лицу гладит. Или дыханием вечности волосы ерошит, и всё одновременно. Сложно передать словами.

Горгона повернулся, протягивая на сомкнутых ладонях мягко светящееся перо.

— Когда мы встретились, Аверхнернис был уже стар и готовился к перерождению. Но я всё равно не могу описать его так, чтобы поделиться этим. Только воплотить. В камне.

Перо мягко мерцало на ладонях. Действительно — солнечный зайчик, язычок пламени и что-то большее разом. Тимэрина подошла, осторожно коснулась кончиком пальца.

— Ой, — удивлённо сказала она. — Жжётся…

— Оно живое. Перо феникса — это не просто красивая вещица, это часть его самого.