Свобода

Когда он замолчал, в ночной тишине только этот звук и остался. Ян шагнул ближе, обнял своего эльфа, укладывая подбородок ему на плечо.

— Мы обязательно справимся. И всё будет хорошо.

Глава 3

Разбудило Тимэрину солнце. Лучик, пробившийся сквозь тонкие светлые занавески, пощекотал нос, она чихнула и проснулась.

Почему-то не было тягостного ощущения, привычного по утрам. Не было стен, странно давящих, хоть и находящихся шагах в десяти от кровати. Не было самой кровати, слишком массивной и неуютно-жёсткой. Не было холодного, резко пахнущего травами воздуха.

Было покрывало, мягким краем гревшее щёку и странное, почти незнакомое ощущение покоя. Она не успела толком разобраться, как это, когда в дверь постучали.

— Мама, к тебе можно?

— А… Да, — почти испуганно откликнулась Тимэрина.

Дверь открылась, в неё заглянул серьёзный Ришелар. Наклонился, поднял что-то с пола.

— Без хвоста неудобно, — пожаловался он, бочком протискиваясь в комнату. В вытянутой руке была глубокая тарелка с целой горой крохотных печенюшек. — Дверь открыть нечем! Ты завтрак проспала. А обед не скоро, — он поставил тарелку на столик, следом за ней опустился стакан с каким-то ярким соком. — Я и подумал… Ой, опять Ясмин забыла!

— А мог бы и позвать, мы бы помогли, — в дверь тут же сунулись две любопытные мордашки. — Но нет, всё сам! Прямо как папа Рилонар!

В ответ им показали язык, сунули забытую игрушку и вытолкали из комнаты. Змейки не очень и сопротивлялись — понимали, что братик хочет побыть с мамой. А они ещё повидаются, а пока лучше ползти помогать папам готовить. Вдруг получится утащить что-нибудь вкусное!

Так что, когда Тимэрина наконец решилась выйти, на кухне было шумно, весело и вкусно пахло почти готовым рагу.

— С добрым утром, — отсалютовал ей лопаточкой Янис. — Надеюсь, ты любишь овощи? Если что, у нас есть мюсли и молоко.

— Я… — Тимэрина вздрогнула: её мнения спрашивают? Даже по такой мелочи?

— Всё в порядке, — обернувшись, улыбнулся стоящий у плиты Рил.

Ещё одно маленькое потрясение: он готовит сам? Вот так вот, запросто, с утра, на всю семью? Всё это отчаянно не укладывалось в голове. Тимэрина считала, что Рилонар здесь главный, его вроде бы все слушались, и тут он начинает вести себя, как и слуги не вели. И вчера — что он вчера говорил? Она тихонько села на уголок дивана, пытаясь вспомнить всё в подробностях. Правда, тут же пришлось подвинуться: рядом с серьёзным видом угнездился Ришелар.

Ян, возившийся с соусом, невольно улыбнулся. Привычно серьёзный Ришелар, уже сейчас маленькая копия Рила, очень гармонично смотрелся и рядом с матерью. Так, что сразу становилось понятно: они не чужие.

— Ты так и не ответила, что любишь больше, — напомнил Ян растерянной эльфийке.

— Я всё ем, — пискнула та, не зная, как здесь отвечать правильно.

— Я тоже всё ем, но молоко люблю совершенно отдельно. А вот Рише — тот ещё любитель погрызть орехи. Маленькая белочка.

— Пап!

Только это возмущение было наигранным. Лёгким и светлым, ушедшим, едва рассмеявшийся Рилонар потрепал сына по голове.

Смех вообще не смолкал на этой кухне, в этом доме. Смех и спокойные голоса, без напряжения, без постоянного контроля и оглядки. Здесь даже дроу не казался страшным, а громадный наг, тот самый, так напугавший в первый визит, аккуратно сворачивался кольцами в уголке, чтобы никому не помешать, пока пришедший с ним саламандр развлекал детей яркими искрами.

Здесь было странно и до жути хорошо — и Тимэрина робко грелась этим «хорошо», постепенно начиная верить, что Рилонар сказал правду. Что она больше ничего никому не должна, кроме как быть счастливой. Ну, и ещё не плакать по пустякам, как заметила зашедшая в гости ведьма, Кира, у которой на плече Тимэрина рыдала уже от облегчения, окончательно поняв и приняв. И смогла улыбнуться сквозь слёзы встревоженным детям и неловко стоящим рядом мужчинам, даже абсолютно растерявшемуся орку.

А потом началась обычная жизнь. Дети убежали в школу, Рилонар пошёл на работу — Тимэрина аж вздрогнула, увидев его идеально причёсанным, в деловом костюме — а Янис позвал её с собой. Куда-то. В этот раз эльфийка уже не была настолько оглушена происходящим, так что были и силы, и интерес, чтобы оглядеться.

Сольвана оказалась не похожа на эльфийские земли — по правде говоря, она оказалась вообще ни на что не похожа. Гномья основательность как-то сочеталась здесь с орочьей широтой души, сильфийская воздушность — с плавными изгибами, которые так по душе серпентерам. Людская эклектика, изысканная готичность кого-то из «темных» народов, головокружительные по высоте и расцветкам«насесты» гарпий… Всего этого было так много, такого странного и непривычного.

А Янис — Тимэрина понемногу привыкала называть горгону по имени — словно нарочно шёл не спеша, совсем прогулочным шагом, давая всё разглядеть и задержаться у особенно заинтересовавших витрин и зданий.