Фандом: Ориджиналы. Ну почему омега-папа послал меня за продуктами тогда, когда через наш захолустный райончик ехал OН? Очевидно, это была судьба…
Добавить в моё избранное
36 мин, 31 сек 16816
— Угу…
Чертова встреча! Ну почему именно когда я с нее ехал, то образовалась эта дурацкая пробка на светофоре! Да еще и, поехав через захолустный райончик для совсем нищих, сбил мальчика.
Это оказался милый омежка, судя по запаху, еще девственный, и совсем еще молодой. Он мне сразу понравился и инстинкты тут ни при чем.
Он очень удивился, когда я купил ему намного больше продуктов, чем он просил. А потом, выйдя из магазина, он начал судорожно шептать адрес, по которому его надо было доставить.
— Погоди-ка, покажи мне свою руку!
— Да ладно, чуть-чуть болит…
Он постарался спрятать от меня руку, однако я ему не дал. Как и думал, он ее вывихнул. Надо его к врачу потом свозить, но не в поликлинику. Его скорее в очереди изнасилуют, чем он получит этот талон. Тем более сейчас машину наполнил сладкий запах Люсиана, у которого внезапно началась течка. Черт, главное удержаться самому… Не о том ты думаешь, Асай, совсем не о том…
Вот и привез я малыша Люсиана по адресу, который он бормотал без устали. Он хотел дальше самостоятельно дойти до квартиры, однако с его-то рукой он не сможет донести все те пакеты с продуктами, что я ему накупил.
Вот не знал, что нищие, тем более омеги, так долго ломаются, отказываются от необходимой помощи.
— Глупый, продуктов много, а рука у тебя больная. Да и… Не в том ты положении.
— Так вы чувствуете? — с беспокойством шепчет он.
— Конечно, я же альфа.
— Простите…
Асай оказался очень добрым, и, несмотря на внезапно начавшуюся течку, не сделал мне ничего плохого. И до квартиры чуть ли не донес, и омеге-папе отдал, и продукты ему вручил… Папа был так рад, однако не все так радужно на свете.
— Люсиан, — раздался суровый бас альфа-папы с родительской комнаты, — почему тебя так долго не было?
Хлопнула дверь коридора. А Асай вовремя ушел… Потому что инстинкты и тело требуют альфу, хочется чувствовать его внутри, и всему этому делу плевать на родственные связи. Ноги сами несут меня в родительскую спальню, где сейчас переодевался альфа-папа.
— Эм… Я… — несмело мямлю я, глядя на отца. — Я за продуктами ходил, машина сбила, альфа помог…
— Как так альфа? — сев на кровать и натянув на себя чистую футболку, настороженно спросил папа.
— Он мне ничего не сделал… А мне так хочется чувствовать кого-нибудь внутри…
Сам не замечаю, как забираюсь на кровать и на четвереньках подползаю к альфа-отцу. И даже боль в руке отошла на задний план, так как голову окутал запах альфы. Устраиваюсь у него на коленях, трусь попой о его пах, бесстыдно постанываю, уткнувшись носом в его плечо. Разум кричит, что это неправильно, а тело хочет альфу, любого зрелого альфу.
— Папочка, пожалуйста…
Мои руки лезут к ширинке на его штанах. Чувствую, что у папы на меня стоит. Мне же штаны приспустить труднее — они насквозь пропитаны вытекшей смазкой, однако и с ними-таки справляюсь. Трусь уже голой попой о папин стоящий член, вдыхая этот божественный запах возбужденного альфы.
— Реми! Иди сюда скорей! — закричал папа.
Только я захотел уже насадиться на огромный толстый член, как в спальню влетел омега-папа и стал оттаскивать меня от альфа-папы.
— Папочки, альфу хочется… — заплакал я.
Вообще, это довольно неприятно, когда ветерок из приоткрытого окна дует в зад и на ноги, перепачканные текущей смазкой. Гадкое чувство. Однако я просто стою и рыдаю. Мне стыдно. Гадко и стыдно. Позор, позор!
— Лео, закрой детей в комнатах, а я дам Люське лекарство и отведу его к соседям, — вздыхает омега-папа.
— Хорошо. Скажи ему, когда успокоится, что я не сержусь.
— Простите… — только и смог прошептать я.
Вот уже три дня я живу у соседей, как всегда это бывает во время течки. Соседи у нас замечательные. Дедушка-омега, который всегда помогает мне, и его сестра — бабушка-бета. Им обоим уже за семьдесят. Как хорошо, что родители пристроили меня к ним, пока у меня идут эти «мокрые» дни. И хоть мои братья-альфы совсем еще зеленые (у альф созревание начинается немногим позже, чем у омег, а я и так старше их всех), однако они уже чувствуют течных омег.
Дедушка был одиноким, детей у него не было. До тридцати лет он находился в рабстве, его имели все, кому было не лень. Из-за этого в раннем возрасте он стал импотентом, не мог забеременеть, не мог сноситься ни с альфами, ни с бетами. Для бабушки было чудом, когда его нашли и вернули на родину. Они же родились и когда-то жили в какой-то соседней стране, где не так давно шла война. Свою историю они мне рассказали, как урок на будущее, однако мне важно лишь то, что это хорошие добрые люди, пусть и несчастные, и одинокие.
Чертова встреча! Ну почему именно когда я с нее ехал, то образовалась эта дурацкая пробка на светофоре! Да еще и, поехав через захолустный райончик для совсем нищих, сбил мальчика.
Это оказался милый омежка, судя по запаху, еще девственный, и совсем еще молодой. Он мне сразу понравился и инстинкты тут ни при чем.
Он очень удивился, когда я купил ему намного больше продуктов, чем он просил. А потом, выйдя из магазина, он начал судорожно шептать адрес, по которому его надо было доставить.
— Погоди-ка, покажи мне свою руку!
— Да ладно, чуть-чуть болит…
Он постарался спрятать от меня руку, однако я ему не дал. Как и думал, он ее вывихнул. Надо его к врачу потом свозить, но не в поликлинику. Его скорее в очереди изнасилуют, чем он получит этот талон. Тем более сейчас машину наполнил сладкий запах Люсиана, у которого внезапно началась течка. Черт, главное удержаться самому… Не о том ты думаешь, Асай, совсем не о том…
Вот и привез я малыша Люсиана по адресу, который он бормотал без устали. Он хотел дальше самостоятельно дойти до квартиры, однако с его-то рукой он не сможет донести все те пакеты с продуктами, что я ему накупил.
Вот не знал, что нищие, тем более омеги, так долго ломаются, отказываются от необходимой помощи.
— Глупый, продуктов много, а рука у тебя больная. Да и… Не в том ты положении.
— Так вы чувствуете? — с беспокойством шепчет он.
— Конечно, я же альфа.
— Простите…
Асай оказался очень добрым, и, несмотря на внезапно начавшуюся течку, не сделал мне ничего плохого. И до квартиры чуть ли не донес, и омеге-папе отдал, и продукты ему вручил… Папа был так рад, однако не все так радужно на свете.
— Люсиан, — раздался суровый бас альфа-папы с родительской комнаты, — почему тебя так долго не было?
3. Почему так случилось? Часть третья
За что мне все это? Сначала Асай, его машина, а теперь еще и альфа-папа дома? И течка, так некстати начавшаяся…Хлопнула дверь коридора. А Асай вовремя ушел… Потому что инстинкты и тело требуют альфу, хочется чувствовать его внутри, и всему этому делу плевать на родственные связи. Ноги сами несут меня в родительскую спальню, где сейчас переодевался альфа-папа.
— Эм… Я… — несмело мямлю я, глядя на отца. — Я за продуктами ходил, машина сбила, альфа помог…
— Как так альфа? — сев на кровать и натянув на себя чистую футболку, настороженно спросил папа.
— Он мне ничего не сделал… А мне так хочется чувствовать кого-нибудь внутри…
Сам не замечаю, как забираюсь на кровать и на четвереньках подползаю к альфа-отцу. И даже боль в руке отошла на задний план, так как голову окутал запах альфы. Устраиваюсь у него на коленях, трусь попой о его пах, бесстыдно постанываю, уткнувшись носом в его плечо. Разум кричит, что это неправильно, а тело хочет альфу, любого зрелого альфу.
— Папочка, пожалуйста…
Мои руки лезут к ширинке на его штанах. Чувствую, что у папы на меня стоит. Мне же штаны приспустить труднее — они насквозь пропитаны вытекшей смазкой, однако и с ними-таки справляюсь. Трусь уже голой попой о папин стоящий член, вдыхая этот божественный запах возбужденного альфы.
— Реми! Иди сюда скорей! — закричал папа.
Только я захотел уже насадиться на огромный толстый член, как в спальню влетел омега-папа и стал оттаскивать меня от альфа-папы.
— Папочки, альфу хочется… — заплакал я.
Вообще, это довольно неприятно, когда ветерок из приоткрытого окна дует в зад и на ноги, перепачканные текущей смазкой. Гадкое чувство. Однако я просто стою и рыдаю. Мне стыдно. Гадко и стыдно. Позор, позор!
— Лео, закрой детей в комнатах, а я дам Люське лекарство и отведу его к соседям, — вздыхает омега-папа.
— Хорошо. Скажи ему, когда успокоится, что я не сержусь.
— Простите… — только и смог прошептать я.
Вот уже три дня я живу у соседей, как всегда это бывает во время течки. Соседи у нас замечательные. Дедушка-омега, который всегда помогает мне, и его сестра — бабушка-бета. Им обоим уже за семьдесят. Как хорошо, что родители пристроили меня к ним, пока у меня идут эти «мокрые» дни. И хоть мои братья-альфы совсем еще зеленые (у альф созревание начинается немногим позже, чем у омег, а я и так старше их всех), однако они уже чувствуют течных омег.
Дедушка был одиноким, детей у него не было. До тридцати лет он находился в рабстве, его имели все, кому было не лень. Из-за этого в раннем возрасте он стал импотентом, не мог забеременеть, не мог сноситься ни с альфами, ни с бетами. Для бабушки было чудом, когда его нашли и вернули на родину. Они же родились и когда-то жили в какой-то соседней стране, где не так давно шла война. Свою историю они мне рассказали, как урок на будущее, однако мне важно лишь то, что это хорошие добрые люди, пусть и несчастные, и одинокие.
Страница 2 из 10
