В стране березового ситца

Глава 1

Рязанская деревушка Долоховка за долгий свой век две мировые войны пережила, три революции да Гражданскую войну. Прошлась по ней коллективизация с раскулачиванием, когда в колхоз мужиков загнали, а несогласных в Сибирь выслали, укрупнения колхозов с мелиорациями, продовольственные программы, когда партийные власти всю скотину у народа на план по мясу отобрали, перестройка с ускорением да антиалкогольной кампанией, заставившей народишко вместо браги за самогон взяться…

Выжила Долоховка всем врагам назло.

А вот как Союз распался, так деревеньке едва не край пришел.

Колхоз развалился следом за Союзом, скотину колхозную ушлый председатель продал бравым ребятам-кооператорам, им же достались и пара тракторов с грузовиками, поля без пригляда бурьяном заросли, а через пяток лет и осинником, молодежь уехала в город, хоть какую-то работу сыскать, школа закрылась — ребятишек в Долоховке почитай и не осталось, и доживали теперь в деревеньке свой век горькие пьяницы да старики со старухами.

Всего и осталось, что фельдшерский пункт да санаторий «Березовая роща» в старой барской усадьбе.

Хотели его в начале «лихих девяностых» ушлые городские ребятки под себя подгрести, приехали на черном«мерине», сторожу санаторскому, инвалиду войны Петру Ивановичу Зайцеву, врезали слегка, для острастки, так что он с крыльца свалился, да и пошли владения осматривать — где сауну с девками делать, где залы игорные, чтоб культурно отдохнуть — бандитское дело оно такое, отдыха требует… Да и остались заночевать, выпить-закусить…

Тут им и конец пришел.

Посреди ночи из старой барской усадьбы крики послышались — ночью-то звуки куда слышнее, чем днем, а потом стрелять начали, стекла зазвенели, уже не крики, а вой раздался…

Жители деревенские на улицу вышли — кто с фонариком, кто со свечкой, кто с довоенной керосинкой — срезали какие-то ироды провода, и Долоховка сидела без электричества. Идти на помощь понаехавшим бандюкам не хотелось, но и делать-то что-то надо было…

— Петр Иваныч! — позвала сторожа фельдшерица Алевтина Кирпичева. — Что ж это деется-то?

— Что деется, — хмыкнул старик, — новые хозяева жизни на старого нарвались.

— Дак не по-людски это, — вздохнула старая Матрена Каниха, помнившая если не «ту германскую», так Гражданскую точно, — живые ж люди… Урезонил бы ты его.

— Не по-людски? — посмотрел на нее Петр Иванович, бандюков люто не любивший еще со сталинских лагерей. — Так и они не люди. На них крови — куда там той нечисти! И власти с ними не делают ничего — сейчас коль деньги есть, так от любой тюрьмы откупишься.

Он послушал робкие старушечьи вздохи, плюнул и пошел к усадьбе — урезонивать мезантропа. Бандюки бандюками, а усмирять сорвавшуюся с катушек нечисть придется ему — больше-то некому.

Для него, побочного потомка прежних хозяев усадьбы, фамильная нечисть Долоховых была не страшна. Да и свыкся с ней старик за столько-то лет.

Наутро милицейский «газик» из Долоховки новых хозяев увез — вот только не в отделение, а прямиком на Елпатьевские дачи, в сумасшедший дом. Один собакой лаял, другой от чертей«калашом» отмахивался — разряженным, слава Богу, третий мычал да норовил под крыльцо залезть, а четвертый на улицу выскочил и давай из карманов деньги не нашенские по ветру кидать.

Вот после того случая никто из бандитов больше в Долоховку ни ногой.

Не стоит захолустный санаторий, чтоб ума из-за него лишаться.

В России-матушке и без того есть чего к рукам прибрать.

В конце девяносто восьмого года, когда дефолт этот окаянный объявили, Петру Ивановичу уже под девяносто было. Однако старик казался еще крепким и с одной правой рукой — левую потерял в сорок третьем, на Курской дуге — довольно ловко управлялся по хозяйству. Правда, и хозяйства того немного — огород да куры. Была раньше и корова, и поросята — да только, когда умерла жена, держать скотину стало несподручно.

Детей у Петра Ивановича было двое — дочка да сын. Дочь, Людмила, замуж за моряка выскочила да уехала за ним во Владивосток, сколько лет уж домой не приезжала, а сын, майор воздушно-десантных войск Павел Петрович Зайцев, погиб в горах Афганистана незадолго до того, как советские войска оттуда вывели. У Павла тоже был сын, Петр, названный в честь деда, — тоже военный, и голову сложил совсем молодым, на чеченской войне, оставив вдовой жену Дашу с двумя дочками-погодками.

«И что с людьми сталось? Раньше все дружно жили, а теперь»… — горько вздыхал Петр Иванович, когда по телевизору показывали хронику войны на Кавказе. И вспоминал, что у Павла был друг — чеченец Аслан, в училище не разлей вода были, потом вместе служили, и в Афганистане воевали бок о бок… Приезжал этот Аслан в гости к Павлу, еще совсем молодым лейтенантом — бравый джигит был, самую красивую девку в Долоховке, Таню Синельникову, высватал и с собой увез…