Неслучившаяся жизнь

Когда он в очередной раз взял телефон и посмотрел на время — без десяти два — она отобрала у него телефон и положила в карман.

— Вы торопите ребенка, — сказала она сухо. — Поэтому Марине так больно. Если вы не расслабитесь, вам придется уйти.

— Не надо! — вскрикнула Марина и снова пронзительно закричала. Наталья подошла к ней, одной рукой зажала рот, другой стала массировать спину.

У самого Ивана по спине стекал холодный пот. Он вспомнил, что ему помогал успокоиться какой-то чай, обрадовался, судорожно стал искать нужную баночку, что-то при этом уронив. Что это было, он не рассмотрел, главное, что ничего не разбилось.

Наталья в очередной раз проверила раскрытие, улыбнулась, погладила Марину по голове. Иван протянул ей чашку с чаем.

В этот момент раздался короткий звонок в дверь.

Иван удивленно смотрел на размытый через стекло кухонной двери коридор, словно ожидал там кого-то увидеть. Наталья застыла с чашкой в руках, Марина не реагировала.

Звонок повторился.

— Кто это? — спросила Наталья.

— Не знаю.

Иван вышел в прихожую. За дверью кто-то стоял. Иван посмотрел в глазок.

— Сосед, — объяснил он Наталье, стоявшей за его спиной. — Сосед снизу.

— Что ему нужно?

— Понятия не имею. Может быть, мы случайно их залили?

Он отстранил Наталью, собиравшуюся уже возразить, и начал открывать дверь. Услышал, как плотно закрылась дверь кухни.

На площадке стоял Игорек — молоденький студент-первокурсник. Вид у него был встревоженный и утомленный.

— Иван, — начал он довольно несмело, — у вас все в порядке?

— В порядке, — ответил Иван, изо всех сил стараясь, чтобы голос его не дрожал. Потом шагнул на площадку и закрыл за собой дверь. — А что?

— Да… — Игорек был явно смущен. — Мне послышалось, что кто-то кричит, я подумал, Марина. Ну, в ее состоянии…

— Да все хорошо, — заверил его Иван. Как ему показалось, Игорек не поверил, но рассеянно кивнул и пошел к лестнице.

Иван вернулся в квартиру, сердце у него колотилось как ненормальное, и он подумал, что ему не поможет теперь никакой чай.

— Что он хотел? — тихо спросила Наталья.

— Он слышит ее крики, — чуть слышно ответил Иван. — Он программист, наверное, работает или курсовик пишет на кухне, чтобы не мешать своей девушке. У них такая же однушка, как и у нас.

— Милые подробности, — усмехнулась Наталья. — Что вы ему сказали?

— Что все хорошо.

Наталья опять усмехнулась. Вид у нее был немного растерянный.

— Согрейте еще воды, — распорядилась она. — Раскрытие семь сантиметров. Уже скоро.

Иван прошел к плите, взглянув на Марину. Ее лицо было в крови, и, присмотревшись, он увидел, что у нее прокушены губы.

Наталья уверенной рукой добавила горячей воды, размешала. Марина, стараясь улыбаться, села в воде на корточки.

— Лучше было бы, наверное, в ванной, — поморщилась Наталья, — там все-таки пожестче борта. Поставьте сюда табуретку и сядьте на нее, чтобы Марине было обо что опереться.

Иван послушался, принес табуретку и сел. Ему очень хотелось дотронуться до Марины, погладить ее по голове, успокоить, но он не смел. Ему казалось, что своим вмешательством он еще больше ускорит процесс.

Марина опять вскрикнула. Наталья опустилась на колени, сунула руки в воду. Марина стонала. Она прекрасно умела правильно дышать — в теории, но на практике эта техника, как видно, не помогала. Наталья поднялась, отошла к раковине и стала мыть руки.

Марине пришлось опять вернуться в сидячее положение, на несколько минут она замерла, а потом начала безостановочно кричать. Сначала сдерживаясь, потом уже в голос. Наталья занервничала, подбежала к Марине, встала на колени, засуетилась, то наклоняясь, то выпрямляясь и давая Ивану прекрасный обзор.

Иван всмотрелся в воду и обомлел. В первую секунду ему показалось, что он потерял сознание или спятил. Потом — что его обманывает зрение. Но нет, воды было слишком мало, чтобы она могла что-либо исказить.

Влагалище Марины было растянуто до предела, и оттуда торчало что-то темное, покрытое слизью, которую не смывала даже вода. Иван ждал, когда тонкая кожа промежности не выдержит и лопнет с брызгами крови, он был настолько к этому готов, что удивлялся, почему до сих пор этого не происходит. Он никогда не думал, на что способно человеческое тело, особенно тело его жены. Может быть, не слишком любимой и даже не слишком важной. Брак был «от нечего делать», и оба они это знали, несмотря на определенный комфорт от совместного существования. Но Ивану казалось, что Марину за шесть лет брака он хорошо изучил.

Она исторгала из себя новую жизнь с муками, болью и кровью, и эта кровь была не от разрывов, она просачивалась изнутри, как только младенец чуть уходил обратно. В крови было что-то неправильное.