Фандом: Ориджиналы. Эта история — о том, как люди теряют самое дорогое. О глупости и жадности, ибо одно часто ходит в поисках другого. «Естественные роды», «духовные акушерки» и прочая, и прочая. Автор еще раз напоминает: ангст, драма, рейтинг, предупреждения.
Добавить в моё избранное
25 мин, 31 сек 2474
Матери проще, она уже мать, мы учим женщин считать себя матерями с самого начала беременности. Она уже с ребенком, она чувствует его, как чувствовала все эти девять месяцев, вы пока просто ждете, пока он появится на свет. Вам еще предстоит научиться тому, что уже умеет и знает Марина. Вам страшно.
«А вам?» — хотел спросить Иван, но промолчал. В словах Натальи было что-то рациональное.
— Нельзя сейчас мешать никому, ни матери, ни ребенку. Пусть все идет как идет. Договорились? — Наталья дождалась от Ивана короткого кивка, ободряюще попросила: — Тогда сделайте цветы и все остальное. Бассейн, ароматические палочки…
Наталья быстро оглядела приготовленный стол со всем необходимым и ушла в комнату. С оставшимися цветами Иван разобрался быстро, от ароматических палочек у него постоянно болела голова, и, уже страдая, он вытащил в коридор табуретки, оставив только одну, отодвинул к стене стол, выволок на середину кухни бассейн и принялся его надувать.
Пока мерно стрекотал насос, Иван думал. Он действительно боялся и даже признавал, что своим страхом делает только хуже, но поделать с собой ничего не мог. Ему было жутко, холодный и неприятный ком выталкивал сердце вместе с легкими, не давая дышать, в голове стучали назойливые молотки, в нос забирался навязчивый липкий запах.
Иван встряхнулся, как собака, или, точнее, передернулся. Он должен был с этим справиться ради Марины и малыша.
Из комнаты донесся вскрик.
Иван вскочил, выключил насос. Секунду постоял и бросился в комнату.
— Все хорошо, — остановила его Наталья. — Ей надо немного походить. Вы слишком рано все начали. Пусть процесс стабилизируется.
Иван растерянно кивнул и ушел обратно на кухню, гадая, каким образом может быть «стабилизирован» «совершенно естественный процесс». Закрыл дверь и прислушался: Марина, кажется, начала то ли смахивать пыль, то ли просто переставлять книги и безделушки. Время шло. Иван посмотрел в окно — там царила тьма, только фонарь белоснежно светил на глухую стену соседнего дома и где-то мигала сирена сигнализации машины, потревоженной то ли кошкой, то ли прохожим, и желтыми бликами рассыпалась по листве.
Иван закончил с бассейном, вылил три заранее купленные пятилитровые банки воды, остальную воду стал понемногу кипятить. Чайник захрипел в пятый раз, когда дверь распахнулась.
— Мы идем! — радостно поприветствовала его Наталья и быстро осмотрела кухню. — Прекрасно, только я еще приглушу свет.
— Вода еще холодная, — вяло запротестовал Иван. — И ее пока мало.
— Можно я сяду? — непривычно, покорно, как избитый ребенок, спросила Марина. — Мне очень больно. Пожалуйста.
— Подожди, — Наталья придержала ее за плечо. — Сейчас согреется вода, Иван дольет, и сядешь. Раскрытие всего четыре сантиметра.
Иван засуетился. Марина все-таки села на единственную табуретку, и было заметно, как на ее лице дрожат бисеринки нездорового пота.
Иван чуть не уронил чайник: Марина закричала в голос.
— Тихо! — прикрикнула на нее Наталья. — Тихо! Ночь, люди спят!
Марина испуганно замолчала. Иван, сам готовый вот-вот заорать, вылил воду, Наталья деловито сунула туда локоть, задрав широкий рукав. Воды было мало, сантиметров на десять-пятнадцать, но Наталья кивком приказала Ивану положить в бассейн заранее свернутую в рулон простыню так, чтобы она образовала подобие низкого креслица. Одной, подготовленной, простыни не хватило, Наталья помотала головой, и Иван под тихие стоны Марины скрутил еще две.
— Все, можно.
Марина, голая, с огромным животом, показалась Ивану настолько хрупкой и словно бы неживой, что он стоял столбом, не находя в себе силы помочь ей сесть в бассейн. Но потом посмотрел на Наталью, потом — опять на Марину, лицо которой уже разгладилось и приняло привычное в последнее время расслабленное, счастливое выражение.
«Я паникую, — решил Иван, — и именно потому, что собственной паники я и боялся, я хотел позвонить в скорую. Все идет правильно и хорошо. Все хорошо». Вода даже толком не закрывала ноги Марины, но Наталья остановила Ивана, когда он снова собрался нагреть чайник.
— Пока пусть сидит так, — сказала она, — когда раскрытие будет полным, тогда и наполним.
Иван хотел возразить, что вода быстро остынет, но Наталья безмолвно отогнала его к стене вместе с табуреткой.
Потом время потерялось в своем течении. Иван не выдержал, сбегал в туалет, посмотрел за окно, на часы. Ему казалось, что скоро забрезжит рассвет, но экран телефона показывал половину второго ночи. С начала первых схваток прошло всего шесть часов.
А схватки продолжались и продолжались, шли беспрерывно. Марина мучилась, хваталась за бортики бассейна, Иван боялся, что она их нечаянно порвет, и пытался припомнить, должно ли такое быть, но в голове его от страха все смешалось. Наталья была спокойна.
«А вам?» — хотел спросить Иван, но промолчал. В словах Натальи было что-то рациональное.
— Нельзя сейчас мешать никому, ни матери, ни ребенку. Пусть все идет как идет. Договорились? — Наталья дождалась от Ивана короткого кивка, ободряюще попросила: — Тогда сделайте цветы и все остальное. Бассейн, ароматические палочки…
Наталья быстро оглядела приготовленный стол со всем необходимым и ушла в комнату. С оставшимися цветами Иван разобрался быстро, от ароматических палочек у него постоянно болела голова, и, уже страдая, он вытащил в коридор табуретки, оставив только одну, отодвинул к стене стол, выволок на середину кухни бассейн и принялся его надувать.
Пока мерно стрекотал насос, Иван думал. Он действительно боялся и даже признавал, что своим страхом делает только хуже, но поделать с собой ничего не мог. Ему было жутко, холодный и неприятный ком выталкивал сердце вместе с легкими, не давая дышать, в голове стучали назойливые молотки, в нос забирался навязчивый липкий запах.
Иван встряхнулся, как собака, или, точнее, передернулся. Он должен был с этим справиться ради Марины и малыша.
Из комнаты донесся вскрик.
Иван вскочил, выключил насос. Секунду постоял и бросился в комнату.
— Все хорошо, — остановила его Наталья. — Ей надо немного походить. Вы слишком рано все начали. Пусть процесс стабилизируется.
Иван растерянно кивнул и ушел обратно на кухню, гадая, каким образом может быть «стабилизирован» «совершенно естественный процесс». Закрыл дверь и прислушался: Марина, кажется, начала то ли смахивать пыль, то ли просто переставлять книги и безделушки. Время шло. Иван посмотрел в окно — там царила тьма, только фонарь белоснежно светил на глухую стену соседнего дома и где-то мигала сирена сигнализации машины, потревоженной то ли кошкой, то ли прохожим, и желтыми бликами рассыпалась по листве.
Иван закончил с бассейном, вылил три заранее купленные пятилитровые банки воды, остальную воду стал понемногу кипятить. Чайник захрипел в пятый раз, когда дверь распахнулась.
— Мы идем! — радостно поприветствовала его Наталья и быстро осмотрела кухню. — Прекрасно, только я еще приглушу свет.
— Вода еще холодная, — вяло запротестовал Иван. — И ее пока мало.
— Можно я сяду? — непривычно, покорно, как избитый ребенок, спросила Марина. — Мне очень больно. Пожалуйста.
— Подожди, — Наталья придержала ее за плечо. — Сейчас согреется вода, Иван дольет, и сядешь. Раскрытие всего четыре сантиметра.
Иван засуетился. Марина все-таки села на единственную табуретку, и было заметно, как на ее лице дрожат бисеринки нездорового пота.
Иван чуть не уронил чайник: Марина закричала в голос.
— Тихо! — прикрикнула на нее Наталья. — Тихо! Ночь, люди спят!
Марина испуганно замолчала. Иван, сам готовый вот-вот заорать, вылил воду, Наталья деловито сунула туда локоть, задрав широкий рукав. Воды было мало, сантиметров на десять-пятнадцать, но Наталья кивком приказала Ивану положить в бассейн заранее свернутую в рулон простыню так, чтобы она образовала подобие низкого креслица. Одной, подготовленной, простыни не хватило, Наталья помотала головой, и Иван под тихие стоны Марины скрутил еще две.
— Все, можно.
Марина, голая, с огромным животом, показалась Ивану настолько хрупкой и словно бы неживой, что он стоял столбом, не находя в себе силы помочь ей сесть в бассейн. Но потом посмотрел на Наталью, потом — опять на Марину, лицо которой уже разгладилось и приняло привычное в последнее время расслабленное, счастливое выражение.
«Я паникую, — решил Иван, — и именно потому, что собственной паники я и боялся, я хотел позвонить в скорую. Все идет правильно и хорошо. Все хорошо». Вода даже толком не закрывала ноги Марины, но Наталья остановила Ивана, когда он снова собрался нагреть чайник.
— Пока пусть сидит так, — сказала она, — когда раскрытие будет полным, тогда и наполним.
Иван хотел возразить, что вода быстро остынет, но Наталья безмолвно отогнала его к стене вместе с табуреткой.
Потом время потерялось в своем течении. Иван не выдержал, сбегал в туалет, посмотрел за окно, на часы. Ему казалось, что скоро забрезжит рассвет, но экран телефона показывал половину второго ночи. С начала первых схваток прошло всего шесть часов.
А схватки продолжались и продолжались, шли беспрерывно. Марина мучилась, хваталась за бортики бассейна, Иван боялся, что она их нечаянно порвет, и пытался припомнить, должно ли такое быть, но в голове его от страха все смешалось. Наталья была спокойна.
Страница 4 из 8
