Фандом: Ориджиналы. Эта история — о том, как люди теряют самое дорогое. О глупости и жадности, ибо одно часто ходит в поисках другого. «Естественные роды», «духовные акушерки» и прочая, и прочая. Автор еще раз напоминает: ангст, драма, рейтинг, предупреждения.
Добавить в моё избранное
25 мин, 31 сек 2473
Ребенок тоже чувствовал себя вполне комфортно, и Иван решил, что ведет себя как ретроград и параноик.
Закончился второй триместр. У Марины было «все хорошо». На учет она так и не встала. То, что она будет рожать только дома, уже не обсуждалось. Иван и верил и не верил одновременно. Он не сомневался, что все пройдет благополучно, но боялся почти подсознательно. Несколько раз он пытался поговорить с Мариной, но привести аргументы так и не смог.
— Ты просто негативно настроен, — сказала она. — Если будешь так думать…
Она не договорила, но смысл был ясен. Иван больше не касался этой темы. Он пытался мыслить позитивно, настраивал себя на день родов как на событие, в котором будет принимать участие, привык считать, что беременность — это почти как первое сентября, вспоминал себя будущим первоклассником и разделял с Мариной каждую покупку, каждую новую книгу и каждый новый толчок малыша.
Они не ругались, перестали смотреть телевизор, много общались, гуляли, и даже на работе заметили, насколько Иван стал спокойнее и проще в общении. Удивительно, но это сказалось даже на клиентах — они охотнее шли на его условия, если, конечно, дело не касалось госзаказов. Иван понял, что метод работает, а однажды, посчитав свою выгоду, пришел к выводу, что тридцать шесть тысяч давно окупились.
В школе сказали, что домашние естественные роды — самый правильный и разумный выбор. Привычная обстановка, никакого стресса, незнакомых и равнодушных людей, безразличных к появлению на свет малыша, и само появление — по желанию ребенка, а не врачей. Им предложили выбрать акушерку.
Иван долго рассматривал фотографии: улыбчивые, мягкие, располагающие к себе женщины. Контраст с замороченными докторами женской консультации был налицо. Школа Молли Калигер, розен-терапия, школа постдипломного остеопатического образования в дополнение к выделенному жирным шрифтом «акушерка, ведущая курсов подготовки к родам» и скромному количеству собственных детей, указанному чуть ниже всех регалий, смущали и не давали сделать однозначный выбор. Марина склонялась к родам у самой Молли Калигер, но Иван боялся ее отпускать в другой город, а уехать самому означало неминуемо отдать клиентов жадным соседям по отделу. Что ни один из них не вернул бы потом источник дохода, долго объяснять не пришлось.
Выбор пал на Наталью. После долгих споров, веселых и азартных, выбрали акушерку со «средним количеством детей»: всего четверо. Марина суеверно была уверена, что у нее будет столько же детей, сколько у первой ее акушерки, а шестерых наследников Иван боялся при всем желании финансово не потянуть.
Приближался срок вместе с листопадом и особенным прозрачным небом ранней осени.
Марина с самого утра была немного взвинчена, ее вырвало. Она пыталась прилечь с планшетом и каким-то немудреным фильмом, ворочалась, пытаясь найти положение, ее снова рвало, потом стало вроде бы легче, но ближе к восьми вечера у нее появились легкие схватки. Началось или нет, сказать она не могла. Какое-то время они ждали, Марина даже пыталась заниматься делами, потом начала кровить. Боли стали сильнее и продолжительнее.
Наталья долго не брала трубку, а потом накричала — Марина сама провоцирует начало родов своим желанием поскорее родить. Марина смутилась, извинилась и пошла принимать душ.
Вышла она растерянная и немного испуганная, сообщив, что не может понять, отошли у нее уже воды или нет. Схватки усилились, и Иван, потеряв самообладание, собрался вызывать скорую. Марина стала протестовать, в итоге сошлись на том, что Наталья должна приехать немедленно. Неудивительно, что в одиннадцать вечера настроение у нее было совсем не для родовспоможения, но Иван давно научился заключать взаимовыгодные сделки.
— Двадцать тысяч, — коротко сказал он, пользуясь тем, что Марина не слышит, и Наталья сдалась.
Все было даже красивым. Шкафы настежь, бутоны роз, и об этой символике Иван впервые в жизни подумал как о гениталиях. «Ты прекрасна», — сказала Наталья, но Марина только слабо улыбалась. Она крепилась, но Иван чувствовал, насколько ей больно. Вопреки указаниям Натальи, она не могла даже ходить и лежала, пытаясь медитировать. И Иван, покончив со шкафами и прочей атрибутикой, стоял сейчас на кухне и не смотрел в глаза Наталье.
— Ей слишком больно, — сказал он.
— Это естественный процесс, — терпеливо объяснила Наталья. — Боль при родах — понятие относительное. Не надо относиться к ней как к прочей боли.
— Я помню, — кивнул Иван. — Ее тело к этому еще не привыкло.
— Вы можете позвонить в скорую, — чуть усмехнувшись, повторила Наталья. — Я уеду и не возьму с вас те двадцать тысяч, но, — она сделала намеренный акцент, — вы понимаете, что в роддоме будет с ребенком. Препараты, стимуляция, возможно — кесарево, изоляция от матери. Вы слышали это не один раз. — Потом она сменила тон: — Послушайте, я понимаю, что вы чувствуете.
Закончился второй триместр. У Марины было «все хорошо». На учет она так и не встала. То, что она будет рожать только дома, уже не обсуждалось. Иван и верил и не верил одновременно. Он не сомневался, что все пройдет благополучно, но боялся почти подсознательно. Несколько раз он пытался поговорить с Мариной, но привести аргументы так и не смог.
— Ты просто негативно настроен, — сказала она. — Если будешь так думать…
Она не договорила, но смысл был ясен. Иван больше не касался этой темы. Он пытался мыслить позитивно, настраивал себя на день родов как на событие, в котором будет принимать участие, привык считать, что беременность — это почти как первое сентября, вспоминал себя будущим первоклассником и разделял с Мариной каждую покупку, каждую новую книгу и каждый новый толчок малыша.
Они не ругались, перестали смотреть телевизор, много общались, гуляли, и даже на работе заметили, насколько Иван стал спокойнее и проще в общении. Удивительно, но это сказалось даже на клиентах — они охотнее шли на его условия, если, конечно, дело не касалось госзаказов. Иван понял, что метод работает, а однажды, посчитав свою выгоду, пришел к выводу, что тридцать шесть тысяч давно окупились.
В школе сказали, что домашние естественные роды — самый правильный и разумный выбор. Привычная обстановка, никакого стресса, незнакомых и равнодушных людей, безразличных к появлению на свет малыша, и само появление — по желанию ребенка, а не врачей. Им предложили выбрать акушерку.
Иван долго рассматривал фотографии: улыбчивые, мягкие, располагающие к себе женщины. Контраст с замороченными докторами женской консультации был налицо. Школа Молли Калигер, розен-терапия, школа постдипломного остеопатического образования в дополнение к выделенному жирным шрифтом «акушерка, ведущая курсов подготовки к родам» и скромному количеству собственных детей, указанному чуть ниже всех регалий, смущали и не давали сделать однозначный выбор. Марина склонялась к родам у самой Молли Калигер, но Иван боялся ее отпускать в другой город, а уехать самому означало неминуемо отдать клиентов жадным соседям по отделу. Что ни один из них не вернул бы потом источник дохода, долго объяснять не пришлось.
Выбор пал на Наталью. После долгих споров, веселых и азартных, выбрали акушерку со «средним количеством детей»: всего четверо. Марина суеверно была уверена, что у нее будет столько же детей, сколько у первой ее акушерки, а шестерых наследников Иван боялся при всем желании финансово не потянуть.
Приближался срок вместе с листопадом и особенным прозрачным небом ранней осени.
Марина с самого утра была немного взвинчена, ее вырвало. Она пыталась прилечь с планшетом и каким-то немудреным фильмом, ворочалась, пытаясь найти положение, ее снова рвало, потом стало вроде бы легче, но ближе к восьми вечера у нее появились легкие схватки. Началось или нет, сказать она не могла. Какое-то время они ждали, Марина даже пыталась заниматься делами, потом начала кровить. Боли стали сильнее и продолжительнее.
Наталья долго не брала трубку, а потом накричала — Марина сама провоцирует начало родов своим желанием поскорее родить. Марина смутилась, извинилась и пошла принимать душ.
Вышла она растерянная и немного испуганная, сообщив, что не может понять, отошли у нее уже воды или нет. Схватки усилились, и Иван, потеряв самообладание, собрался вызывать скорую. Марина стала протестовать, в итоге сошлись на том, что Наталья должна приехать немедленно. Неудивительно, что в одиннадцать вечера настроение у нее было совсем не для родовспоможения, но Иван давно научился заключать взаимовыгодные сделки.
— Двадцать тысяч, — коротко сказал он, пользуясь тем, что Марина не слышит, и Наталья сдалась.
Все было даже красивым. Шкафы настежь, бутоны роз, и об этой символике Иван впервые в жизни подумал как о гениталиях. «Ты прекрасна», — сказала Наталья, но Марина только слабо улыбалась. Она крепилась, но Иван чувствовал, насколько ей больно. Вопреки указаниям Натальи, она не могла даже ходить и лежала, пытаясь медитировать. И Иван, покончив со шкафами и прочей атрибутикой, стоял сейчас на кухне и не смотрел в глаза Наталье.
— Ей слишком больно, — сказал он.
— Это естественный процесс, — терпеливо объяснила Наталья. — Боль при родах — понятие относительное. Не надо относиться к ней как к прочей боли.
— Я помню, — кивнул Иван. — Ее тело к этому еще не привыкло.
— Вы можете позвонить в скорую, — чуть усмехнувшись, повторила Наталья. — Я уеду и не возьму с вас те двадцать тысяч, но, — она сделала намеренный акцент, — вы понимаете, что в роддоме будет с ребенком. Препараты, стимуляция, возможно — кесарево, изоляция от матери. Вы слышали это не один раз. — Потом она сменила тон: — Послушайте, я понимаю, что вы чувствуете.
Страница 3 из 8
