Фандом: Графиня де Монсоро. Но все же он неуловимо изменился. Если б он хуже знал самого себя, то подумал бы совершенно невероятную вещь — ему, кажется, стало скучно.
Добавить в моё избранное
9 мин, 47 сек 1323
Себастьен де Шико считал себя человеком самодостаточным. Что это значило? Он никогда, даже наедине с собой, не скучал и не страдал от одиночества. Ведь собственная жизнь — самая увлекательная игра на свете, и он наслаждался каждым ее моментом. А на удары судьбы он всегда отвечал улыбкой. Одним словом, Шико без ложной скромности считал себя обладателем счастливого и легкого характера, благодаря которому он чувствовал себя защищенным от душевных бурь. На все невзгоды он старался смотреть с философской точки зрения. И ничего не принимать слишком близко к сердцу.
Сегодня вечером Шико был доволен жизнью. На этот раз фортуна на их стороне. Мятежный Париж в осаде, Майен заперся в Сен-Жермен-де-Пре, и только неистовая госпожа де Монпансье, эта современная фурия, продолжает извергать проклятия. Но Шико знал, что все напрасно. К тому же он привез добрые вести.
Высоченный и длинноногий, как и его хозяин, гнедой бодрой рысью двигался по пыльной дороге. Навстречу Шико попалась только телега с сеном. Огромный лохматый стог очень хотел завалиться прямо на землю, толстый коротышка прыгал с вилами вокруг телеги и, пыхтя, пытался вернуть ему устойчивое положение.
Молодая хозяйка, правившая парой волов, сдерживала усмешку оглядываясь на своего недотепу-мужа, а затем кокетливо улыбнулась встречному дворянину. Шико улыбнулся ей в ответ, и они рассмеялись. Хохотать вместе над незадачливым мужем — все равно что наставить ему рога. По ее глазам он видел, что, если бы они ехали в одном направлении, смешками этой ночью дело бы не кончилось. Муж же, наконец вернув стогу устойчивое положение, хмуро покосился на Шико. Он тоже знал про смех и рога.
Из-за поворота в облаке пыли появился всадник, мчавшийся галопом, он было проскакал мимо, но его конь вдруг споткнулся и упал на колени. Всадник, чертыхнувшись, успел выбросить ноги из стремян и спрыгнуть на землю.
Шико развернул гнедого, он узнал всадника.
— Сен-При?! С какими вестями вы мчитесь, загоняя коня?
— К счастью, я еще не загнал его, он встанет, вот увидите. А вести мои таковы, что мне очень нужна свежая лошадь, если б вы, месье де Шико, были бы так любезны одолжить мне своего гнедого…
— И рад бы, но я и сам спешу к королю с добрыми вестями…
Сен-При с трудом перевел дыхание и произнес:
— Король убит четыре дня назад.
— Убит? Король?
— Да, монахом по имени Жак Клеман.
— Наш король? Генрих Валуа?
— Да, сударь. Я присутствовал при его кончине.
— Сен-При, вы, должно быть, шутите?
Сен-При покачал головой.
— У меня срочное послание для маршала д'Омона…
— Жак Клеман убил короля?
— Да, ножом. Он ударил его в живот, так что внутренности выпали.
— Клеман… нож… — без всякого выражения повторил Шико. На его лице не отразилось ни единой мысли или чувства.
— Сударь, — вмешался коротышка с сеном, — но что же было дальше? И что вообще теперь будет?
— Врачу удалось зашить рану, и сначала король почувствовал себя лучше, но к вечеру стало ясно, что это конец. Тогда Его величество приказал всем принести присягу Беарнцу, но предупредил, что королем Франции может быть только католик.
— Они присягнули? — спросил Шико.
— Все до единого.
— А король?
— Испустил дух в третьем часу ночи. Он хотел, чтобы осада продолжилась. Но д'Эпернон уводит свои войска. Возможно, маршалу удастся удержать швейцарцев…
— А где сейчас Беарнец?
— В Сен-Клу.
Шико спешился и бросил поводья гнедого Сен-При.
— Берите коня и торопитесь.
— Спасибо, месье Шико. Мой конь встанет, ему надо только немного отдохнуть.
Шико только махнул рукой.
Сен-При вскочил в седло и скрылся в сгущающихся сумерках.
— Нет ли тут поблизости постоялого двора? — спросил Шико крестьянина.
— Конечно, сударь, вы, должно быть, проезжали его сегодня днем.
— Нет, я не собираюсь возвращаться назад, мне нужно в Сен-Клу.
— Тогда, если пойдете быстро, за полночь доберетесь. Там можно купить доброго коня.
Шико поправил плащ и зашагал по дороге. Скрипели колеса телеги, огорченно вздохнула симпатичная хохотушка. Фыркал конь Сен-При.
Шико шел, не оглядываясь. Он был безумно зол:
— Болван! Жалкий глупец! Генрике, почему ты умер?! Так невероятно, непостижимо, нелепо, так внезапно?! — кричал он. — Какая отвратительная смерть! Ты ее достоин! Тебя, тысяча чертей, выпотрошили, как дохлую рыбу! — хохотал Шико. — И разрежут снова, вытащат все твое гнилое нутро, забальзамируют эти гнусные мощи и суровыми нитками крест на крест, как старый мешок, зашьют твое чертово брюхо! А серебряный тестон, что был у тебя вместо сердца, положат в мраморную урну. Дураку — дурацкие похороны! Знаешь что? Я не приду! Катись к своему кузену Вельзевулу!
Сегодня вечером Шико был доволен жизнью. На этот раз фортуна на их стороне. Мятежный Париж в осаде, Майен заперся в Сен-Жермен-де-Пре, и только неистовая госпожа де Монпансье, эта современная фурия, продолжает извергать проклятия. Но Шико знал, что все напрасно. К тому же он привез добрые вести.
Высоченный и длинноногий, как и его хозяин, гнедой бодрой рысью двигался по пыльной дороге. Навстречу Шико попалась только телега с сеном. Огромный лохматый стог очень хотел завалиться прямо на землю, толстый коротышка прыгал с вилами вокруг телеги и, пыхтя, пытался вернуть ему устойчивое положение.
Молодая хозяйка, правившая парой волов, сдерживала усмешку оглядываясь на своего недотепу-мужа, а затем кокетливо улыбнулась встречному дворянину. Шико улыбнулся ей в ответ, и они рассмеялись. Хохотать вместе над незадачливым мужем — все равно что наставить ему рога. По ее глазам он видел, что, если бы они ехали в одном направлении, смешками этой ночью дело бы не кончилось. Муж же, наконец вернув стогу устойчивое положение, хмуро покосился на Шико. Он тоже знал про смех и рога.
Из-за поворота в облаке пыли появился всадник, мчавшийся галопом, он было проскакал мимо, но его конь вдруг споткнулся и упал на колени. Всадник, чертыхнувшись, успел выбросить ноги из стремян и спрыгнуть на землю.
Шико развернул гнедого, он узнал всадника.
— Сен-При?! С какими вестями вы мчитесь, загоняя коня?
— К счастью, я еще не загнал его, он встанет, вот увидите. А вести мои таковы, что мне очень нужна свежая лошадь, если б вы, месье де Шико, были бы так любезны одолжить мне своего гнедого…
— И рад бы, но я и сам спешу к королю с добрыми вестями…
Сен-При с трудом перевел дыхание и произнес:
— Король убит четыре дня назад.
— Убит? Король?
— Да, монахом по имени Жак Клеман.
— Наш король? Генрих Валуа?
— Да, сударь. Я присутствовал при его кончине.
— Сен-При, вы, должно быть, шутите?
Сен-При покачал головой.
— У меня срочное послание для маршала д'Омона…
— Жак Клеман убил короля?
— Да, ножом. Он ударил его в живот, так что внутренности выпали.
— Клеман… нож… — без всякого выражения повторил Шико. На его лице не отразилось ни единой мысли или чувства.
— Сударь, — вмешался коротышка с сеном, — но что же было дальше? И что вообще теперь будет?
— Врачу удалось зашить рану, и сначала король почувствовал себя лучше, но к вечеру стало ясно, что это конец. Тогда Его величество приказал всем принести присягу Беарнцу, но предупредил, что королем Франции может быть только католик.
— Они присягнули? — спросил Шико.
— Все до единого.
— А король?
— Испустил дух в третьем часу ночи. Он хотел, чтобы осада продолжилась. Но д'Эпернон уводит свои войска. Возможно, маршалу удастся удержать швейцарцев…
— А где сейчас Беарнец?
— В Сен-Клу.
Шико спешился и бросил поводья гнедого Сен-При.
— Берите коня и торопитесь.
— Спасибо, месье Шико. Мой конь встанет, ему надо только немного отдохнуть.
Шико только махнул рукой.
Сен-При вскочил в седло и скрылся в сгущающихся сумерках.
— Нет ли тут поблизости постоялого двора? — спросил Шико крестьянина.
— Конечно, сударь, вы, должно быть, проезжали его сегодня днем.
— Нет, я не собираюсь возвращаться назад, мне нужно в Сен-Клу.
— Тогда, если пойдете быстро, за полночь доберетесь. Там можно купить доброго коня.
Шико поправил плащ и зашагал по дороге. Скрипели колеса телеги, огорченно вздохнула симпатичная хохотушка. Фыркал конь Сен-При.
Шико шел, не оглядываясь. Он был безумно зол:
— Болван! Жалкий глупец! Генрике, почему ты умер?! Так невероятно, непостижимо, нелепо, так внезапно?! — кричал он. — Какая отвратительная смерть! Ты ее достоин! Тебя, тысяча чертей, выпотрошили, как дохлую рыбу! — хохотал Шико. — И разрежут снова, вытащат все твое гнилое нутро, забальзамируют эти гнусные мощи и суровыми нитками крест на крест, как старый мешок, зашьют твое чертово брюхо! А серебряный тестон, что был у тебя вместо сердца, положат в мраморную урну. Дураку — дурацкие похороны! Знаешь что? Я не приду! Катись к своему кузену Вельзевулу!
Страница 1 из 3
