Фандом: Гарри Поттер. После финальной битвы Анна Риддл провела в Азкабане десять лет, но ее выпускают под личную ответственность Главного Аврора Гарри Джеймса Поттера, который никогда не сомневался в ее приверженности делу Света. Только Анне доверял и Темный Лорд…
Добавить в моё избранное
104 мин, 37 сек 15236
Даже резиновые в твоем случае будут полезнее!
Смотрю, как все четверо учеников, забыв про отработку, исчезают из лаборатории, словно аппарировав.
Похоже, флоббер-червей придется шинковать мне…
Червей режу недолго. Спустя некоторое время ко мне в лабораторию залетает директор.
— Здравствуйте, директор МакГонагалл, — киваю взъерошенной женщине.
— Что вы устроили тут, Риддл? — рявкает она вместо приветствия. — Что за мыльная опера?!
«Мыльная опера»? Хм. Какие я узнаю подробности о кошечке… Маггловскими сериалами увлекаемся, значит…
— Просто мы встречались с мисс Шеклболт до сегодняшнего дня, — отвечаю, стряхивая в банку очередную порцию червячных полосок. — И эта встреча ей доставила радость. Полагаю, что радость…
— Послушайте, Риддл. Я — не Дамблдор. Я не позволю ввести меня в заблуждение. Вы мне не понравились еще тогда, когда впервые появились в его кабинете. И если бы не слезные мольбы мадам Помфри, я бы даже близко не подпустила вас к детям. Поэтому прекращайте свои Пожирательские игры…
— Эти игры, как вы изволите выражаться, профессор МакГонагалл, спасли жизнь и подарили здоровье дочери Министра Шеклболта десять лет назад, — голос Гарри Поттера раздается, как гром посреди ясного неба. — И именно эти игры не выдали профессора Снейпа Волдеморту. И именно эти игры позволили ученикам Хогвартса овладеть ЗоТИ на приличном уровне. Мне продолжить перечислять?!
— Дамблдор говорил…
— Да, говорил… Он вообще много что говорил. И нередко совсем не то, что нужно.
— Гарри… послушай, ты… Ты еще молод, ты не представляешь, на что…
— Я — Главный Аврор, профессор МакГонагалл, — Поттер скрещивает руки на груди и пристально смотрит на директора Хогвартса, причем не совсем доброжелательно. — Уж кто-кто, а я прекрасно представляю, на что способны Пожиратели Смерти. И на что способна Анна. И да, мне напомнить, что именно она делилась своей кровью для зелья, которое позволяло мне спать спокойно, а не видеть кошмары на четвертом и пятом курсах?
— Гарри… — на МакГонагалл жалко смотреть.
— Я уже давно не мальчик, профессор, — фыркает Поттер. — Люциус Малфой вообще был правой рукой Волдеморта, но его помиловали и даже оправдали, поскольку он не участвовал в Битве за Хогвартс. Анна тоже не участвовала, но, тем не менее, ее осудили на пожизненное. Мне плевать, что говорил Дамблдор насчет нее, если при этом попирается справедливость.
Хм… развеян ореол великого и любящего деда? Этакого доппельгангера Санта-Клауса?
МакГонагалл сверкает глазами, как натуральная кошка, точно так же по-кошачьи фыркает и, гордо задрав голову, церемонно выходит из лаборатории.
— Кошка, — озвучивает мои мысли Гарри Поттер и поворачивается ко мне. — А все-таки, мисс Риддл, что тут вообще случилось-то?
Рассказ о произошедшем занимает минут пять. Поттер слушает внимательно, а затем произносит:
— Мэри Шеклболт едва не устроила дуэль с Грегори Уотсоном прямо в коридоре. Их поймала МакГонагалл, кое-как выяснила причину и, не разобравшись до конца, помчалась спускать на вас собак. Мисс Шеклболт, возмущенная такой несправедливостью, добежала до ближайшего камина и поставила на уши отца. Министр, ничтоже сумняшеся, буквально пнул сюда меня, как вашего поручителя… Хех.
Сказать нечего.
— Detskiysad, shtanynalyamkah, — говорит Поттер мою любимую присказку, причем по-русски, от чего я давлюсь воздухом.
— Откуда вы это знаете, мистер Поттер?
— А? Так вы постоянно говорили, когда у нас заклятья в Дуэльном клубе получались криво и косо. Кстати, что это обозначает?
Да, только Поттер может делать или говорить что-то, чего не понимает. Поясняю смысл фразы. Поттер согласно кивает головой.
— Да, верно. Именно детский сад… Мисс Риддл… Должно пройти какое-то время, чтобы люди привыкли… Но все равно… Все знают, чья вы дочь.
— Так всегда с теми, кто живет в тени славы своих отцов, какая бы слава ни была, — произношу и мягко говорю Поттеру, как тогда, четырнадцать лет назад: — Все будет хорошо, Гарри. Мы справимся.
— Спасибо, Анна, — произносит он и вдруг фыркает: — Черт, как же все нелепо… Ваш отец был моим злейшим врагом, а вы… вы оказываетесь моей поддержкой даже тогда, когда всё вокруг против вас.
— Жизнь непредсказуема, Гарри, — пожимаю плечами.
Это небольшое происшествие в Хогвартсе нас непостижимо сближает. Словно не было многих лет, и Гарри — все еще маленький мальчик, который приходит ко мне на беседы, сопровождаемый «Грюмом», прекрасно играющим свою роль подозрительного субъекта.
Отпуск у Поттера заканчивается, и все, что нам остается — это поздние ужины. Он уходит на работу рано, я же являюсь в Хогвартс к десяти. Но при этом в шесть он уже дома, а я иногда задерживаюсь до полуночи.
Поттер имеет привычку много говорить.
Смотрю, как все четверо учеников, забыв про отработку, исчезают из лаборатории, словно аппарировав.
Похоже, флоббер-червей придется шинковать мне…
Червей режу недолго. Спустя некоторое время ко мне в лабораторию залетает директор.
— Здравствуйте, директор МакГонагалл, — киваю взъерошенной женщине.
— Что вы устроили тут, Риддл? — рявкает она вместо приветствия. — Что за мыльная опера?!
«Мыльная опера»? Хм. Какие я узнаю подробности о кошечке… Маггловскими сериалами увлекаемся, значит…
— Просто мы встречались с мисс Шеклболт до сегодняшнего дня, — отвечаю, стряхивая в банку очередную порцию червячных полосок. — И эта встреча ей доставила радость. Полагаю, что радость…
— Послушайте, Риддл. Я — не Дамблдор. Я не позволю ввести меня в заблуждение. Вы мне не понравились еще тогда, когда впервые появились в его кабинете. И если бы не слезные мольбы мадам Помфри, я бы даже близко не подпустила вас к детям. Поэтому прекращайте свои Пожирательские игры…
— Эти игры, как вы изволите выражаться, профессор МакГонагалл, спасли жизнь и подарили здоровье дочери Министра Шеклболта десять лет назад, — голос Гарри Поттера раздается, как гром посреди ясного неба. — И именно эти игры не выдали профессора Снейпа Волдеморту. И именно эти игры позволили ученикам Хогвартса овладеть ЗоТИ на приличном уровне. Мне продолжить перечислять?!
— Дамблдор говорил…
— Да, говорил… Он вообще много что говорил. И нередко совсем не то, что нужно.
— Гарри… послушай, ты… Ты еще молод, ты не представляешь, на что…
— Я — Главный Аврор, профессор МакГонагалл, — Поттер скрещивает руки на груди и пристально смотрит на директора Хогвартса, причем не совсем доброжелательно. — Уж кто-кто, а я прекрасно представляю, на что способны Пожиратели Смерти. И на что способна Анна. И да, мне напомнить, что именно она делилась своей кровью для зелья, которое позволяло мне спать спокойно, а не видеть кошмары на четвертом и пятом курсах?
— Гарри… — на МакГонагалл жалко смотреть.
— Я уже давно не мальчик, профессор, — фыркает Поттер. — Люциус Малфой вообще был правой рукой Волдеморта, но его помиловали и даже оправдали, поскольку он не участвовал в Битве за Хогвартс. Анна тоже не участвовала, но, тем не менее, ее осудили на пожизненное. Мне плевать, что говорил Дамблдор насчет нее, если при этом попирается справедливость.
Хм… развеян ореол великого и любящего деда? Этакого доппельгангера Санта-Клауса?
МакГонагалл сверкает глазами, как натуральная кошка, точно так же по-кошачьи фыркает и, гордо задрав голову, церемонно выходит из лаборатории.
— Кошка, — озвучивает мои мысли Гарри Поттер и поворачивается ко мне. — А все-таки, мисс Риддл, что тут вообще случилось-то?
Рассказ о произошедшем занимает минут пять. Поттер слушает внимательно, а затем произносит:
— Мэри Шеклболт едва не устроила дуэль с Грегори Уотсоном прямо в коридоре. Их поймала МакГонагалл, кое-как выяснила причину и, не разобравшись до конца, помчалась спускать на вас собак. Мисс Шеклболт, возмущенная такой несправедливостью, добежала до ближайшего камина и поставила на уши отца. Министр, ничтоже сумняшеся, буквально пнул сюда меня, как вашего поручителя… Хех.
Сказать нечего.
— Detskiysad, shtanynalyamkah, — говорит Поттер мою любимую присказку, причем по-русски, от чего я давлюсь воздухом.
— Откуда вы это знаете, мистер Поттер?
— А? Так вы постоянно говорили, когда у нас заклятья в Дуэльном клубе получались криво и косо. Кстати, что это обозначает?
Да, только Поттер может делать или говорить что-то, чего не понимает. Поясняю смысл фразы. Поттер согласно кивает головой.
— Да, верно. Именно детский сад… Мисс Риддл… Должно пройти какое-то время, чтобы люди привыкли… Но все равно… Все знают, чья вы дочь.
— Так всегда с теми, кто живет в тени славы своих отцов, какая бы слава ни была, — произношу и мягко говорю Поттеру, как тогда, четырнадцать лет назад: — Все будет хорошо, Гарри. Мы справимся.
— Спасибо, Анна, — произносит он и вдруг фыркает: — Черт, как же все нелепо… Ваш отец был моим злейшим врагом, а вы… вы оказываетесь моей поддержкой даже тогда, когда всё вокруг против вас.
— Жизнь непредсказуема, Гарри, — пожимаю плечами.
Это небольшое происшествие в Хогвартсе нас непостижимо сближает. Словно не было многих лет, и Гарри — все еще маленький мальчик, который приходит ко мне на беседы, сопровождаемый «Грюмом», прекрасно играющим свою роль подозрительного субъекта.
Отпуск у Поттера заканчивается, и все, что нам остается — это поздние ужины. Он уходит на работу рано, я же являюсь в Хогвартс к десяти. Но при этом в шесть он уже дома, а я иногда задерживаюсь до полуночи.
Поттер имеет привычку много говорить.
Страница 12 из 31
