Фандом: Гарри Поттер. После финальной битвы Анна Риддл провела в Азкабане десять лет, но ее выпускают под личную ответственность Главного Аврора Гарри Джеймса Поттера, который никогда не сомневался в ее приверженности делу Света. Только Анне доверял и Темный Лорд…
Добавить в моё избранное
104 мин, 37 сек 15235
Или чем было, но память молчит, как партизан. Воняет, разумеется, но компоненты для магических зелий почти все воняют так, что рвотный рефлекс срабатывает нередко. Особенно компоненты животного происхождения.
— Эванеско, — выношу приговор «нечту зеленому».
Затем приносят банку с пудрой из стрекозиных крыльев. Ее я оставляю, потому что стрекозиные крылья не имеют срока годности.
Через три часа лаборатория почти пустеет. На полках сиротливо ютятся горка безоаров, банка со злополучной пудрой и пара сушеных мадагаскарских тараканов. Все остальное оказалось негодным.
Как, скажите на милость, можно было умудриться не запечатать нормально банку с дорогущим молоком единорога, причем поставить ее на полку так, что она протекла, и молоко накапало в коробку с сушеными паучьими ножками, разумеется, испортив их? Когда я нашла и то, и другое, то этот сюрреализм даже не вонял, застыв твердым, словно мраморным, куском.
Одно оправдывает Слизнорта — старый он. Древний, как мамонт.
Учеников долго задерживать нельзя. Они уходят, странно на меня косясь, а я опять возвращаюсь к мытью полов.
И только оказавшись в своей комнате, я понимаю, как жутко у меня болит все тело. Десять лет безделья в «не особо комфортных условиях», да еще и в моем возрасте…
Доползаю до ванной, набираю горячую воду и с наслаждением погружаюсь в нее. Дать мышцам, отвыкшим от нагрузки, расслабиться…
— Мисс Анна, — рядом материализуется Динни, — вот, выпейте.
— Что это, Динни? — с интересом смотрю на стеклянный пузырек.
— Чтобы ничего не болело, — вздергивает подбородок домовичка. — Мисс Анна так рьяно взялась за работу, но совсем забыла, что она еще очень больная. А Динни помнит об этом. Поэтому Динни попросила у мадам врача зелье для мисс Анны.
Чувствую, как краска заливает мое лицо.
— Спасибо, милая, — забираю пузырек и с наслаждением выпиваю. Вкус, конечно, подкачал, как и всегда…
Тело постепенно охватывает приятное блаженство.
Старость не за горами…
Первую неделю приходится приходить в Хогвартс каждый день. Утром я выхожу из камина в бывших комнатах Снейпа, где никто не живет — Слизнорт предпочитает светлые просторные комнаты в башне Когтеврана, — и целый день мою, драю, режу, шинкую, тру… И все это без магии. И первым зельем, которое я готовлю, оказывается то, которое мне давала Динни. Без него я бы точно уже умерла от усталости.
А в понедельник ко мне на очередную отработку приходят сразу четверо. Три парня-гриффиндорца с седьмого курса и шестикурсница-когтевранка.
И ее я узнаю моментально. Как и она меня.
— Мисс… Мария… — глаза темнокожей девушки становятся огромными. — Это… вы…
— Мисс Шеклболт, — склоняю голову в приветствии. — Я…
Договорить не успеваю. Когтевранка подскакивает ко мне и заключает в объятия.
— Я… я… Мерлин, мисс Мария… Я…
— Тихо, Мэри… — только и могу произнести. — Мисс Шеклболт…
— Вы живы… Вы…
Гриффиндорцы растеряно взирают на нас.
— Со мной все хорошо, мисс Шеклболт, — кое-как отдираю от себя плачущую от радости девушку. — Успокойтесь.
— Мне… каждую ночь… тогда кошмары снились… А я… знаете, я после… того… да… я вас звала… ну, когда кошмары были… Папа ругался. А я… не маму, вас…
Утираю нос рыдающей когтевранке, вытащив у нее из кармана мантии платок, от чего она расплывается в улыбке.
— Мисс Мария…
— Здесь меня зовут «мисс Риддл», мисс Шеклболт, — поправляю счастливую девушку.
— Мисс Мария… Риддл…
— Анна Мария Риддл… — называю дочери Министра свое полное имя, и тут же от двери, где все еще стоят гриффиндорцы, раздаются дружные вздохи ужаса.
— Риддл… Та самая Риддл?!
Поднимаю голову и пристально смотрю на парней с красно-золотого факультета.
— Да, господа. Та самая.
Ужас сменяется ненавистью.
— Выпустили, значит… Не сдохли… — говорит один из гриффиндорцев, но продолжить ему не дают.
— Заткнись, Грегори! — взвивается Мэри Шеклболт. — Заткнись! Если бы не мисс Мария, я бы тут не стояла! Ты не знаешь! Ты ничего не знаешь! Еще одно слово, я скажу отцу, что ты… И плакала твоя карьера в Министерстве!
— Она была правой рукой Того-Кого-Нельзя-Называть… — перебивает ее Грегори, но тут же получает звонкую пощечину.
— Она. Спасла. Мне. Жизнь, — четко артикулируя каждое слово, произносит когтевранка. — И если твоя тупая башка не в состоянии сообразить, как же такое может быть, то закажи в магазине Уизли себе пару килограммов новых мозгов!
— Эванеско, — выношу приговор «нечту зеленому».
Затем приносят банку с пудрой из стрекозиных крыльев. Ее я оставляю, потому что стрекозиные крылья не имеют срока годности.
Через три часа лаборатория почти пустеет. На полках сиротливо ютятся горка безоаров, банка со злополучной пудрой и пара сушеных мадагаскарских тараканов. Все остальное оказалось негодным.
Как, скажите на милость, можно было умудриться не запечатать нормально банку с дорогущим молоком единорога, причем поставить ее на полку так, что она протекла, и молоко накапало в коробку с сушеными паучьими ножками, разумеется, испортив их? Когда я нашла и то, и другое, то этот сюрреализм даже не вонял, застыв твердым, словно мраморным, куском.
Одно оправдывает Слизнорта — старый он. Древний, как мамонт.
Учеников долго задерживать нельзя. Они уходят, странно на меня косясь, а я опять возвращаюсь к мытью полов.
Глава 5
Домой… Странно и непривычно называть дом Поттера «домом», но это все формальности. У меня никогда толком не было своего дома. Нет, осталась и хижина Гонтов, и особняк Риддлов… Но эти места никогда не были для меня Домом. Как и хогвартсовские апартаменты, и, тем более, азкабанская камера.И только оказавшись в своей комнате, я понимаю, как жутко у меня болит все тело. Десять лет безделья в «не особо комфортных условиях», да еще и в моем возрасте…
Доползаю до ванной, набираю горячую воду и с наслаждением погружаюсь в нее. Дать мышцам, отвыкшим от нагрузки, расслабиться…
— Мисс Анна, — рядом материализуется Динни, — вот, выпейте.
— Что это, Динни? — с интересом смотрю на стеклянный пузырек.
— Чтобы ничего не болело, — вздергивает подбородок домовичка. — Мисс Анна так рьяно взялась за работу, но совсем забыла, что она еще очень больная. А Динни помнит об этом. Поэтому Динни попросила у мадам врача зелье для мисс Анны.
Чувствую, как краска заливает мое лицо.
— Спасибо, милая, — забираю пузырек и с наслаждением выпиваю. Вкус, конечно, подкачал, как и всегда…
Тело постепенно охватывает приятное блаженство.
Старость не за горами…
Первую неделю приходится приходить в Хогвартс каждый день. Утром я выхожу из камина в бывших комнатах Снейпа, где никто не живет — Слизнорт предпочитает светлые просторные комнаты в башне Когтеврана, — и целый день мою, драю, режу, шинкую, тру… И все это без магии. И первым зельем, которое я готовлю, оказывается то, которое мне давала Динни. Без него я бы точно уже умерла от усталости.
А в понедельник ко мне на очередную отработку приходят сразу четверо. Три парня-гриффиндорца с седьмого курса и шестикурсница-когтевранка.
И ее я узнаю моментально. Как и она меня.
— Мисс… Мария… — глаза темнокожей девушки становятся огромными. — Это… вы…
— Мисс Шеклболт, — склоняю голову в приветствии. — Я…
Договорить не успеваю. Когтевранка подскакивает ко мне и заключает в объятия.
— Я… я… Мерлин, мисс Мария… Я…
— Тихо, Мэри… — только и могу произнести. — Мисс Шеклболт…
— Вы живы… Вы…
Гриффиндорцы растеряно взирают на нас.
— Со мной все хорошо, мисс Шеклболт, — кое-как отдираю от себя плачущую от радости девушку. — Успокойтесь.
— Мне… каждую ночь… тогда кошмары снились… А я… знаете, я после… того… да… я вас звала… ну, когда кошмары были… Папа ругался. А я… не маму, вас…
Утираю нос рыдающей когтевранке, вытащив у нее из кармана мантии платок, от чего она расплывается в улыбке.
— Мисс Мария…
— Здесь меня зовут «мисс Риддл», мисс Шеклболт, — поправляю счастливую девушку.
— Мисс Мария… Риддл…
— Анна Мария Риддл… — называю дочери Министра свое полное имя, и тут же от двери, где все еще стоят гриффиндорцы, раздаются дружные вздохи ужаса.
— Риддл… Та самая Риддл?!
Поднимаю голову и пристально смотрю на парней с красно-золотого факультета.
— Да, господа. Та самая.
Ужас сменяется ненавистью.
— Выпустили, значит… Не сдохли… — говорит один из гриффиндорцев, но продолжить ему не дают.
— Заткнись, Грегори! — взвивается Мэри Шеклболт. — Заткнись! Если бы не мисс Мария, я бы тут не стояла! Ты не знаешь! Ты ничего не знаешь! Еще одно слово, я скажу отцу, что ты… И плакала твоя карьера в Министерстве!
— Она была правой рукой Того-Кого-Нельзя-Называть… — перебивает ее Грегори, но тут же получает звонкую пощечину.
— Она. Спасла. Мне. Жизнь, — четко артикулируя каждое слово, произносит когтевранка. — И если твоя тупая башка не в состоянии сообразить, как же такое может быть, то закажи в магазине Уизли себе пару килограммов новых мозгов!
Страница 11 из 31
