Зависть

Утро началось тише обычного. И гораздо позже, судя по тому, что солнце заливало постель, и сделалось совершенно невозможно спать дальше. Обычно герцогиня ГормЛэйт просыпалась от детского крика, смеха или топота, а то и от того, что шестилетний Мир — в до безобразия грязных рубашке и штанах — забирался к ней в кровать и прижимался к ней всем телом и шептал, как сильно он её любит. Иногда Мария ГормЛэйт считала это весьма забавным, но чаще — злилась. От бессилия или просто от невероятной усталости — герцогиня не знала. Несносный мальчишка поднимался в такую рань! Мария уж и сама жалела, что так рано будила его, когда он был совсем крохой. Возможно, в противном случае, он давал бы ей высыпаться по утрам. Миру было бесполезно что-либо объяснять — либо был слишком мал, либо просто пошёл характером в своего бесподобного батюшку. Второе было куда вероятнее. И куда безрадостнее. Мир носился по всему дому, играл со своим ручным волком — о ужас, как только герцогиню угораздило разрешить ему обзавестись таким питомцем, — отвлекал от работы слуг, постоянно куда-нибудь врезался, что-нибудь ломал, разбивал и крушил на своём пути, громко смеялся, говорил много, сбивчиво и совершенно не по делу, ласкался, требовал поцелуев и объятий и постоянно влипал в разного рода неприятности.

Да уж… В последние шесть лет Мария ГормЛэйт и забыла почти, что такое — тишина в собственном доме. И что такое порядок — тоже. Оловянные солдатики, разные деревянные фигурки, куча детской одежды и вообще всего, до чего мог дотянуться Мир в свои шесть лет — тут стоило заметить, что для своего возраста он был довольно высоким ребёнком, к тому же, с удовольствием превращающим в самодельные лестницы всё, что только было возможно — валялось на полу, на стульях, на красивых вазах, выписанных с далёких уровней Ибере, часть из вещей была безнадёжно испорчена, а сам виновник беспорядка лишь виновато улыбался и старался обнять Марию ещё крепче обычного, прятал лицо в её ладони и украдкой следил за её реакцией.

Мир был очарователен и пользовался этим совершенно бессовестно. Когда хотел улизнуть от занятий, когда что-нибудь натворил, когда что-нибудь натворил Магн, когда хотел сладкого, когда просто жаждал внимания. К огромному стыду Марии ГормЛэйт, по большей части этому чертёнку удавалось её разжалобить.

Герцогиня вдруг забеспокоилась. Тишина в доме могла означать, что с этим неуправляемым ребёнком что-то случилось. В прошлый раз так тихо было только тогда, когда Мир с самого утра отправился гулять куда-то в лес, умудрился там свалиться с обрыва — благо, было невысоко — и сильно поранить ногу и получить огромную ссадину на лбу. А год назад, когда они ещё жили на Увенке, оказалось, что Мир тайком пробрался на отцовский Сваард (после Мир категорически отказывался говорить, через какую щель между уровнями он умудрился пролезть), наткнулся там на какое-то чудовище из первозданных творений императрицы, едва не оказался убит ей, но вполне удачно сбежал, и если бы Арго не схватил сына в самый последний момент за шиворот, вероятно, свалился бы в Тэгерт, бурную магическую реку. Герцогиня до сих пор вспоминала тот день с содроганием. А здесь, на осколке старого Ибере, могло случиться что-нибудь ещё более плохое.

Мария тут же вскочила с кровати, наскоро привела себя в порядок, даже не обратив внимания на то, какая именно одежда лежала рядом с ей кроватью, в какой-то момент всё это стало для неё совершенно неважно, и едва не выбежала из своей спальни. В груди образовался комок, сковавший дыхание, а руки задрожали от волнения. Герцогиня готова была молиться всем богам Ибере, чтобы Мир только остался жив и не покалечил себя. И готова была простить очередное разрушение в своём доме и любой беспорядок, который только мог учинить Драхомир — только бы с этим маленьким сорванцом ничего не случилось.

На этаже тоже было тихо. Мария ГормЛэйт чувствовала себя непривычно испуганной. Если Мира не окажется нигде в доме, придётся связаться с мужем, сказала себе герцогиня. Она не имела никакого права рисковать жизнью сына, и её бесконечные ссоры с Арго Асталом не имели никакого отношения к Драхомиру. Тот не был виноват в том, что отношения взрослых людей трещат по швам с того самого дня, как только они познакомились друг с другом. По правде говоря, иногда Марии казалось, что разводиться с Арго она начала ещё до того дня, как они сыграли свадьбу. Это было… грустно. Но Мир уж точно не был виноват.

Когда-то давно кто-то сказал юной ГормЛэйт, что спутника жизни себе следует выбирать исходя из цвета крыльев. Своих и его. Кажется, тогда ей даже принесли целую энциклопедию по сочетанию цветов крыльев — Мария тогда не обратила на подобное внимания. Впрочем, крылья Арго она увидела уже позже. Гораздо позже, чем они познакомились. И даже — гораздо позже, чем стали жить вместе как муж и жена. А он сам… Да не исключено, что даже не знал о том, что существует какая-то книга с предпочтительными сочетаниями цвета крыльев.