Тот самый Профессор

Свой день рождения Северус Снейп не любил. Никогда его не праздновал, ни от кого — после смерти матери и ссоры с Лили — не получал подарков, и в годы осточертевшей ему работы преподавателем особенно зверски в этот день снимал баллы со всех факультетов, не исключая и собственный. Когда же Снейп чудом выжил в битве за Хогвартс и поспешил прочь от благодарного Отечества, сменив имя и обосновавшись на континенте, он вообще постарался вычеркнуть эту несчастную дату — девятое января — из собственной памяти. Но именно в этот день у него вышел запас соцветий магической снеженики, а поставщики только разводили руками. И тогда Снейп, нехорошо поминая Мордреда и его гардероб, решил посетить «милую Родину» — а конкретно одну неприметную полянку в Запретном лесу, где и росла искомая снеженика. Порт-ключ до Хогсмида обошелся ему в кругленькую сумму, но делать было нечего, и бывший профессор отправился добывать редкий ингредиент для своих любимых зелий.

— Кто будет читать речь от лица благодарных учеников? — Минерва МакГонагалл строго оглядела группу выпускников Хогвартса.

— Разумеется, я, — манерно растягивая слова, произнес Драко Малфой. — Кто более достоин называться любимым учеником нашего дорогого декана? Не гриффиндурки же… о, пардон, не отважные питомцы Гриффиндора!

— Слышь, Хорек, — Рон Уизли сжал кулаки и с вызовом посмотрел на старого школьного неприятеля. — А чего это ты речь читать будешь? И получше тебя найдутся — вот Гарри, к примеру.

Стоящий рядом с другом Гарри Поттер согласно блеснул очками.

— Увы, мистер Поттер уже задействован в мероприятии как Герой магического мира, — вздохнула МакГонагалл. — Согласитесь, было бы несправедливо лишить шанса почтить память нашего дорогого профессора всех остальных его учеников. Например, мисс Грейнджер, которая всегда отличалась на Зельях.

— Всегда отличался на Зельях Лонгботтом, — фыркнул младший Малфой. — Вот уж кого профессор и на том свете не позабудет!

— Ну, Малфой, ты доскребся, — Рон выхватил палочку. Малфой мгновенно ответил тем же.

— Мистер Уизли, мистер Малфой! — Мак Гонагалл сердито посмотрела на обоих нарушителей спокойствия. — Прекратите, иначе я буду вынуждена вас отсюда удалить. Речь будет читать мисс Грейнджер, и это будет красиво и символично.

— Директор! — в дверь, по-стариковски шаркая ногами, вошел Филч, за которым следовала неизменная миссис Норрис. — Там эти… кандидатки в безутешные вдовы профессора сейчас передерутся!

— Какие еще кандидатки во вдовы? — возмутился Гарри Поттер. — Все знают, что профессор Снейп любил только одну женщину — мою мать! Всегда! — пафосно возгласил он.

— Что не мешало после его смерти появиться сразу нескольким претенденткам на его руку, сердце и пенсион, как вдовы кавалера ордена Мерлина, — просветил его хихикающий Драко Малфой. — Теперь вакансию вдовы профессора с пеной у рта оспаривают друг у друга Мадам Розмерта, профессор Трелони и Рита Скитер.

— Ставлю на Скитер, — Рон Уизли достал из кармана мантии серебряный сикль. — Эта бестия уделает всех конкуренток.

— Мадам Розмерта круче, — несогласно пробасил Гойл. — Ах, какая женщина! — он мечтательно зажмурился.

Меж тем, на дворе, прямо возле памятника профессору Снейпу, разгорался нешуточный скандал.

Рита Скитер, усмехаясь, что-то язвительно говорила подбоченившейся мадам Розмерте, над их головами лихорадочно металось над пергаментом Прытко-пишущее перо, а Сибилла Трелони, тряся хрустальным шаром, голосила:

— Я одна! Только я одна понимала нашего дорогого Северуса, как никто другой! Мы были кармическими спутниками, как Адам и Ева, как Тристан и Изольда, как…

— Как херес и огневиски, вы хотели сказать, милочка? — повернулась к ней мадам Розмерта.

Профессор Снейп на памятнике, благостно улыбаясь, одной рукой помешивал зелье в котле, а другой гладил по голове с благоговением взирающего на него студента, чем-то неуловимо напоминающего Маркуса Флинта. Правой ногой профессор попирал поверженную Нагини, а во все стороны от него на карачках разбегались карлики в пожирательских мантиях и с масками на лицах.

Хогсмид профессор Снейп просто не узнал. Повсюду были развешаны транспаранты с надписями: «С днем Рождения, дорогой Профессор!», «Помним, любим, чтим!», «К тебе не зарастет народная тропа» и«Всегда!», а в низком зимнем небе то и дело вспыхивали фейерверки, складывающиеся в какие-то странные картинки: некто смутно знакомый, с гривой блестящих вороных кудрей, как в рекламе маггловского шампуня, в черной мантии с зелеными рюшечками то повязывал бантик на шее кудлатой черной собаки, похожей на паршивого Блэка, то с блаженным выражением лица нюхал лилию, то целовал в нос белого пушистого котика, то рассылал воздушные поцелуи.

— Тут что, веселящее зелье распылили? — изумился Снейп. — Цистерны четыре?