Фандом: Гарри Поттер. В это день профессор Снейп и родился, и воскрес из мертвых.
Добавить в моё избранное
12 мин, 15 сек 4308
кому вообще пришла в голову мысль сделать нечто подобное? И, главное, зачем?!
— Так это что, правда настоящий Снейп? — спросил Гарри Поттер у профессора Макгонагалл. — Не эта… «материализация идей»? — повернулся он к Кингсли.
— Гарри, мы тебе все объясним, — успокаивающе проговорил быстро сориентировавшийся министр. — Только не здесь — давайте подыщем какое-нибудь спокойное место. — Веселитесь, господа! — повернулся он к собравшимся. — А нам пора.
— Вам, Кингсли, не то что пора, — язвительно прокомментировал его слова следующий за ним бывший профессор, — вам даже и начинать-то было не нужно. Видимо, кресло министра всё-таки кем-то проклято: даже ваши, признаю, изначально неплохие мозги перед проклятьем не устояли и, похоже, сменили свое агрегатное состояние.
— Это была, в общем-то, неплохая идея, — вздохнул Кингсли. — Сделать День примирения и согласия жителей Магической Британии и приурочить его к вашему дню рождения, открыть памятник… — он покосился на скульптурный шедевр и поморщился. — Памятник, конечно, получился слегка специфическим.
— Слегка специфическим было назначение Хагрида профессором Хогвартса, — возразил Снейп. — А памятник получился чудовищным. Вам министерское кресло отшибло все соображение и способность к нормальным формулировкам? И почему, вообще, я? — задал он, наконец, тот вопрос, который мучил его больше всего. — Других не нашлось? У вас вон живой герой есть, — кивнул он на Поттера. — И море мёртвых. Изваяли бы Дамблдора — ему бы даже понравилось, да и скандалов с мнимыми вдовами наверняка было бы меньше, — хмыкнул он.
— А это вам надо благодарить мистера Поттера и мисс Скитер, — тоже усмехнулся Кингсли в ответ. — Гарри поделился со всеми историей вашей вечной любви к его покойной матери — а Рита написала про вас книгу, которой сейчас зачитывается вся прекрасная половина магической Британии. Дамблдора же она расписала так, что в романтические герои он не годится.
— Ну, у Поттера идиотизм наследственный, — сказал Снейп, бросив на Гарри совершенно уничтожающий взгляд, — о талантах Скитер вообще говорить неловко… но вы-то чем думали? — Снейп уселся на единственный стул в маленькой комнатке, куда они все вошли, и, сложив на груди руки, закинул ногу на ногу. — У вас же столько погибших — вон взяли б чету Люпинов хотя бы! Такая романтика — и плод межвидового, я бы сказал, скрещивания подрастает… сопливо, романтично и героично до тошноты же. Почему я? И, Поттер, — он неприятно сощурился, — вас кто за язык тянул?
— Так он же все это Волдеморту говорил! — заступился за смутившегося друга Рон. — Во время сражения. Как стратегический прием!
— Никогда не употребляйте слова, значение которых вам с точностью не известно, — немедленно посоветовал ему Снейп. — Мистер Поттер пока что жив и здоров, так что не стоит приписывать ему те достоинства, которых у него нет и никогда не было — это привилегия покойников. А мистер Поттер так же далёк от стратегии, как вы — от кубка мира по квиддичу, — он перевёл взгляд на Гарри и спросил: — Поттер, может быть, вы просветите меня, чего ради вам потребовалось делиться с Лордом подробностями моей личной жизни?
— А про Люпинов, — вздохнул Министр, — лучше бы не пока не говорить. К оборотням отношение до сих пор такое, что лишний раз привлекать внимание к вопросу о «тварях и существах» пока не стоит.
— Ремус не был ни тварью, ни существом! — запальчиво бросил Поттер. — Он был настоящим человеком! И Тонкс тоже!
— Никто не умаляет их заслуг, Гарри, — министр примирительно улыбнулся. — Но ради спокойствия их сына лучше оставить все как есть.
— Как раз подходящий момент изменить подобное отношение, — возразил Снейп. — Ну да ладно — твари так твари, тут вам виднее, — насмешливо кивнул он. — Ну, поставили бы памятник погибшим школьникам — это так трогательно, вчерашние дети, защищающие свою школу. Мало у вас там, что ли, погибло?
— Северус, — вздохнула МакГонагалл, — ты всегда был несправедлив к мистеру Поттеру. Мальчик пережил смерть, был дезориентирован, старался сильнее уязвить своего противника и вывести его из равновесия…
— Да! — сказал Гарри, с признательностью посмотрев на своего декана. — Так и было.
— И вы сочли, — недоверчиво уточнил Снейп, — что лучший способ лишить Лорда душевного равновесия — сообщить ему о моей личной жизни? Вы меня немного пугаете, Поттер, — он покачал головой. — С чего вы решили, что эта информация будет ему интересна?
— А чего ему было еще говорить? — рассердился Рон Уизли. — Не про квиддич же рассказывать! Чего вспомнил, то и сказал. Сами же ему воспоминания отдавали, а теперь опять придираетесь.
— Мистер Поттер, а зачем вы вообще с Лордом беседовали? — поинтересовался Снейп, подчёркнуто проигнорировав Уизли. — Нельзя было просто его убить? Непременно нужно было сначала поболтать?
— Я хотел, чтобы он знал! — возмущенно сказал Гарри.
— Так это что, правда настоящий Снейп? — спросил Гарри Поттер у профессора Макгонагалл. — Не эта… «материализация идей»? — повернулся он к Кингсли.
— Гарри, мы тебе все объясним, — успокаивающе проговорил быстро сориентировавшийся министр. — Только не здесь — давайте подыщем какое-нибудь спокойное место. — Веселитесь, господа! — повернулся он к собравшимся. — А нам пора.
— Вам, Кингсли, не то что пора, — язвительно прокомментировал его слова следующий за ним бывший профессор, — вам даже и начинать-то было не нужно. Видимо, кресло министра всё-таки кем-то проклято: даже ваши, признаю, изначально неплохие мозги перед проклятьем не устояли и, похоже, сменили свое агрегатное состояние.
— Это была, в общем-то, неплохая идея, — вздохнул Кингсли. — Сделать День примирения и согласия жителей Магической Британии и приурочить его к вашему дню рождения, открыть памятник… — он покосился на скульптурный шедевр и поморщился. — Памятник, конечно, получился слегка специфическим.
— Слегка специфическим было назначение Хагрида профессором Хогвартса, — возразил Снейп. — А памятник получился чудовищным. Вам министерское кресло отшибло все соображение и способность к нормальным формулировкам? И почему, вообще, я? — задал он, наконец, тот вопрос, который мучил его больше всего. — Других не нашлось? У вас вон живой герой есть, — кивнул он на Поттера. — И море мёртвых. Изваяли бы Дамблдора — ему бы даже понравилось, да и скандалов с мнимыми вдовами наверняка было бы меньше, — хмыкнул он.
— А это вам надо благодарить мистера Поттера и мисс Скитер, — тоже усмехнулся Кингсли в ответ. — Гарри поделился со всеми историей вашей вечной любви к его покойной матери — а Рита написала про вас книгу, которой сейчас зачитывается вся прекрасная половина магической Британии. Дамблдора же она расписала так, что в романтические герои он не годится.
— Ну, у Поттера идиотизм наследственный, — сказал Снейп, бросив на Гарри совершенно уничтожающий взгляд, — о талантах Скитер вообще говорить неловко… но вы-то чем думали? — Снейп уселся на единственный стул в маленькой комнатке, куда они все вошли, и, сложив на груди руки, закинул ногу на ногу. — У вас же столько погибших — вон взяли б чету Люпинов хотя бы! Такая романтика — и плод межвидового, я бы сказал, скрещивания подрастает… сопливо, романтично и героично до тошноты же. Почему я? И, Поттер, — он неприятно сощурился, — вас кто за язык тянул?
— Так он же все это Волдеморту говорил! — заступился за смутившегося друга Рон. — Во время сражения. Как стратегический прием!
— Никогда не употребляйте слова, значение которых вам с точностью не известно, — немедленно посоветовал ему Снейп. — Мистер Поттер пока что жив и здоров, так что не стоит приписывать ему те достоинства, которых у него нет и никогда не было — это привилегия покойников. А мистер Поттер так же далёк от стратегии, как вы — от кубка мира по квиддичу, — он перевёл взгляд на Гарри и спросил: — Поттер, может быть, вы просветите меня, чего ради вам потребовалось делиться с Лордом подробностями моей личной жизни?
— А про Люпинов, — вздохнул Министр, — лучше бы не пока не говорить. К оборотням отношение до сих пор такое, что лишний раз привлекать внимание к вопросу о «тварях и существах» пока не стоит.
— Ремус не был ни тварью, ни существом! — запальчиво бросил Поттер. — Он был настоящим человеком! И Тонкс тоже!
— Никто не умаляет их заслуг, Гарри, — министр примирительно улыбнулся. — Но ради спокойствия их сына лучше оставить все как есть.
— Как раз подходящий момент изменить подобное отношение, — возразил Снейп. — Ну да ладно — твари так твари, тут вам виднее, — насмешливо кивнул он. — Ну, поставили бы памятник погибшим школьникам — это так трогательно, вчерашние дети, защищающие свою школу. Мало у вас там, что ли, погибло?
— Северус, — вздохнула МакГонагалл, — ты всегда был несправедлив к мистеру Поттеру. Мальчик пережил смерть, был дезориентирован, старался сильнее уязвить своего противника и вывести его из равновесия…
— Да! — сказал Гарри, с признательностью посмотрев на своего декана. — Так и было.
— И вы сочли, — недоверчиво уточнил Снейп, — что лучший способ лишить Лорда душевного равновесия — сообщить ему о моей личной жизни? Вы меня немного пугаете, Поттер, — он покачал головой. — С чего вы решили, что эта информация будет ему интересна?
— А чего ему было еще говорить? — рассердился Рон Уизли. — Не про квиддич же рассказывать! Чего вспомнил, то и сказал. Сами же ему воспоминания отдавали, а теперь опять придираетесь.
— Мистер Поттер, а зачем вы вообще с Лордом беседовали? — поинтересовался Снейп, подчёркнуто проигнорировав Уизли. — Нельзя было просто его убить? Непременно нужно было сначала поболтать?
— Я хотел, чтобы он знал! — возмущенно сказал Гарри.
Страница 3 из 4
