Водяные знаки

Временами Белиал не на шутку завидует созданиям Геенны, вернее, их крыльям. Раскрытые крылья Курай, например, являют миру не только прекрасные оттенки дымчатого стекла, но и восхитительную гладкость.

У Белиал, как и у любого ангела, крылья покрыты перьями.

И по большей части Белиал перья очень даже нравятся. Пернатые крылья выразительны, а из выпавших перьев получаются замечательные дистанционные носители силы. Нельзя отрицать, однако, что у перьев есть некоторые неизбежные недостатки, и один из них то, что будучи мокрыми, они слипаются самым жалким образом.

Мало что выглядит настолько же нелепо, как ангел, будь то падший или нет, в процессе отмывания своих крыльев.

Именно по этой причине Белиал предпочитает мыть крылья, когда ванная комната в ейном безраздельном распоряжении, и прикладывает определенные усилия, чтобы обеспечить это даже в текущих нестабильных пространственных условиях, которые не дают никакой уверенности в том, куда переместится та или иная дверь, или кто в неё зайдёт. И потому, наверное, вполне понятен шок, в котором он(а) замирает, когда дверь открывается, поскольку кто-то не только увидел вход сквозь наложенную Белиал иллюзию, но и прошёл внутрь.

Белиал стоит, с ейного тела на пол ручьями стекает вода — крылья вот только-только облиты водой в последний раз, и смотрит на улыбку Алексиэль. Бесстрастный уголок ейного разума отмечает, что чары на двери Алексиэль, вероятно, даже не заметила.

— Шляпник! Я не знала, что здесь кто-то есть.

Белиал старается не скрипеть зубами.

— Кто-то как раз заканчивает, — говорит он(а), поднимаясь по ступенькам из купальни. — Кто-то не станет тебе мешать.

— Ничего страшного, — Алексиэль скользит в воду и довольно вздыхает. — Иногда компания — тоже неплохо.

Белиал уклончиво хмыкает, размышляя чуть сварливо, как это Алексиэль умудрилась сохранить способность Сецуны ничего не замечать вокруг себя. Он(а) вытирается резкими движениями, а потом волей-неволей делает паузу перед лицом дилеммы. Ейные крылья промокли насквозь. В таком состоянии он(а) не может свернуть их — это вызовет крайне неприятные ощущения, притом что развоплощённые сложенные крылья — это и так некомфортно. Если просто оставить их мокрыми, то пройдут долгие часы, пока они высохнут. Ангел с промокшими крыльями выглядит, конечно, глупо, но ещё более глупо выглядит ангел, трясущий крыльями, чтобы подсушить их хотя бы наполовину. Подпрыгивающий и дёргано трепыхающийся во все стороны. Так себя вести стыдно даже в полном одиночестве, которое, кстати, в данный момент было совершенно не достижимой мечтой. Белиал стискивает зубы и тянется за халатом. Значит, всё-таки пройдут долгие часы.

— Ты что, собираешься просто оставить свои крылья вот так? — в голосе Алексиэль звучит удивление, и, Белиал приходится это признать, вполне обоснованное.

— Кому-то придётся выйти на солнышко; там они высохнут, — отвечает он(а) коротко.

Сзади фыркнули.

— Не глупи, тебе надо хотя бы их причесать, а то они будут чесаться, когда высохнут.

Послышался всплеск.

— Вот. Садись, я помогу.

Шлёпая босыми ногами, Алексиэль заходит Белиал за спину, попутно толкнув жертву вниз на кипу полотенец, бесцеремонно надавив рукой на ейное плечо. Пока Белиал сидит в смущении, она шарит по полкам ванной комнаты и находит смазанный жиром гребень для перьев, а потом устраивается на полу за ейной спиной.

— Ты… но… — бессвязно бормочет Белиал — это предложение застигает кое-кого врасплох. Никто никогда не прикасается к ейным крыльям, это так… Он(а) дёргается, когда Алексиэль кладёт руку на верхний изгиб одного крыла, чтобы держать его ровно, и начинает разбирать перья сверху вниз. От прикосновения по тончайшей чувствительной коже пробегает дрожь. Он(а) смотрит через плечо слегка расширившимися глазами.

— Что ты делаешь? — спрашивает он(а) тихо.

Алексиэль поднимает глаза и строит гримаску.

— Я не пытаюсь соблазнить тебя, Шляпник, успокойся. Я всего лишь помогаю тебе привести в порядок крылья. Вот и всё, — она снова сосредотачивает всё внимание на причёсывании пёрышек. — Разве друзья никогда раньше не помогали тебе расчёсывать крылья?

— Нет, — после долгого молчания бормочет Белиал.

Движения Алексиэль замирают, но она больше не поднимает головы.

— Долгое время — и мне тоже нет, — говорит она наконец. А потом добавляет: — Постарайся расслабиться так, чтобы опустить и другое крыло. Его сведёт судорогой, если будешь держать его мокрым и раскрытым всё время.

Волны непривычных ощущений под пальцами Алексиэль смущают Белиал, и в замешательстве не удаётся придумать весомый протест. Остаётся медленно опустить и второе крыло.

Руки у Алексиэль нежные, пальцы бережно и легко разъединяют мокрые перья и вытирают их насухо.

— Кто-то не ждал тебя у себя в ванной, — замечает Белиал, просто чтобы заполнить тишину вокруг.