Фандом: Angel Sanctuary. Алексиэль беседует со Шляпником. Шляпник неожиданно увлечен. Бесстыдный крылофик.
Добавить в моё избранное
6 мин, 35 сек 17646
— Ну, — усмехается Алексиэль, — я-то думала, что иду как раз в свою, но оказалась здесь, — она вздыхает, разглаживая кончиками пальцев сырые перья, — эта земля обладает собственным разумом, даже не сомневайся.
Белиал кривится.
— Как и большинство творений Создателя. Чувствуется приятная ирония.
Это звучит куда более хрипло, чем хотелось бы.
Алексиэль гладит крыло, которое причёсывает, и Белиал слышится улыбка в её голосе.
— Ну, вот видишь. Говорила же — расслабься, — Белиал бьёт дрожь, когда руки Алексиэль оглаживают ейное всё ещё насквозь мокрое крыло, и Алексиэль останавливается.
— Или может нет. Ну же, Шляпник, так не пойдёт, — её руки скользят вверх по голой спине Белиал, аккуратно разминая мышцы вокруг крыльев.
Закусив губу, Белиал сдерживает всхлип. Руки Алексиэль такие тёплые, что он(а) уверен(а) — в них магия; ощущение такое, будто её пальцы скользят прямо в спину Белиал, под кожу, вылепляют, гладят, придавая телу другую форму.
— Алексиэль… — он(а) хочет отодвинуться, в ужасе от одной мысли, что может сделать сила Органического Ангела — даже кое с кем.
Руки Алексиэль скользят вверх по ейным плечам, без усилий удерживая на месте.
— Ну-ну, ш-ш-ш. Всё в порядке, Шляпник, я осторожно, обещаю. Ух ты, у тебя тут сплошные узлы! Знаешь, тебе нужно лучше о себе заботиться.
Эта обыденная, бездумная забота, которая осталась Алексиэль в наследство от её жизни Сецуной, может, и забавляет прежнего Господина Преисподней, но Белиал ещё не знает, как на неё реагировать. Так что — снова — он(а) реагирует, не делая абсолютно ничего.
Конечно, после этого Белиал остаётся только не дыша распластаться на скамье ванной комнаты, с каждым мгновением всё больше сдаваясь вялости, в то время как руки Алексиэль двигаются повсюду по ейным крыльям, её сила струится над Белиал — медленно, бережно, очень интимно.
Пожалуй, в недалёком будущем, ейной стратегии не повредит небольшой пересмотр.
— Знаешь, я рада, что ты заботился о нём, — шепчет Алексиэль, — о Люцифере, — добавляет она в ответ на вопросительный вздох Белиал. Её богатый модуляциями голос подрагивает от веселья. — Даже когда это выражалось в твоих прошлых попытках подчинить мою инкарнацию своей власти.
— Он кое-кому повелитель, — шелестит Белиал. А потом дразнит слегка, добавляя в тон сарказма:
— Кое-кто преисполнен благодарности за твоё милостивое прощение.
Алексиэль смеется, ероша перья Белиал своим дыханием, и от этого чуть знобит.
— О твоём прощении я не говорила ни слова. Я просто сказала, что рада.
Её честность, точность выбора слов завораживает Белиал, и он(а) еле-еле, чуть громче дыхания стонет, когда трепет от этой прямолинейной правды переплетается с ощущением рук Алексиэль на ейных крыльях.
— А. Так вот в чём с тобой дело, — хмыкая, тянет Алексиэль, приглаживая раскрытые крылья Белиал в последний раз, и встаёт. — Ты алчешь честности и прячешь свою тягу за личиной жульничества.
От проницательности Алексиэль Белиал невольно резко втягивает воздух и не сопротивляется, когда Алексиэль наклоняется и поднимает ейное лицо тёплыми руками.
— Пожалуй, я понимаю, почему он зовёт тебя безрассудной бабочкой, — её губы прижимаются ко лбу Белиал. — Я запомню.
На строгом красивом лице появляется кривая улыбочка, и Белиал моргает.
— И я серьёзно говорю, тебе следует лучше о себе заботиться.
Слов для ответа почему-то не находится. Алексиэль нежно пропускает пряди ейных волос сквозь пальцы и уходит, оставляя Белиал в чувственном раздрае и со сбитым дыханием, на полу ванной комнаты.
</hr>
Белиал сидит, развалившись в кресле, и разглядывает перо, перебирая его пальцами.
Обычно ейные перья — очень привлекательного чёрного цвета. Он(а) так и не решил(а), почернели перья падших ангелов по их воле в знак преданности Люциферу, или это просто проявление тяги Создателя к неуместному символизму, но кое-кому всегда доставляло удовольствие то, что они сочетаются по цвету с крыльями ейного повелителя.
Теперь же самые краешки перьев сияют живым, трепещущим светом. Насколько он(а) может судить, точно такой же цвет — у крыльев Алексиэль.
Выглядит так, будто в цвет Алексиэль кое-кого просто-напросто обмакнули.
Белиал поднимает перо к свету:
— Я не принадлежу ей, — сообщает он(а) ему. — Я принадлежу только моему повелителю.
Белая кромка пера сверкает, как улыбка.
Белиал кривится.
— Как и большинство творений Создателя. Чувствуется приятная ирония.
Это звучит куда более хрипло, чем хотелось бы.
Алексиэль гладит крыло, которое причёсывает, и Белиал слышится улыбка в её голосе.
— Ну, вот видишь. Говорила же — расслабься, — Белиал бьёт дрожь, когда руки Алексиэль оглаживают ейное всё ещё насквозь мокрое крыло, и Алексиэль останавливается.
— Или может нет. Ну же, Шляпник, так не пойдёт, — её руки скользят вверх по голой спине Белиал, аккуратно разминая мышцы вокруг крыльев.
Закусив губу, Белиал сдерживает всхлип. Руки Алексиэль такие тёплые, что он(а) уверен(а) — в них магия; ощущение такое, будто её пальцы скользят прямо в спину Белиал, под кожу, вылепляют, гладят, придавая телу другую форму.
— Алексиэль… — он(а) хочет отодвинуться, в ужасе от одной мысли, что может сделать сила Органического Ангела — даже кое с кем.
Руки Алексиэль скользят вверх по ейным плечам, без усилий удерживая на месте.
— Ну-ну, ш-ш-ш. Всё в порядке, Шляпник, я осторожно, обещаю. Ух ты, у тебя тут сплошные узлы! Знаешь, тебе нужно лучше о себе заботиться.
Эта обыденная, бездумная забота, которая осталась Алексиэль в наследство от её жизни Сецуной, может, и забавляет прежнего Господина Преисподней, но Белиал ещё не знает, как на неё реагировать. Так что — снова — он(а) реагирует, не делая абсолютно ничего.
Конечно, после этого Белиал остаётся только не дыша распластаться на скамье ванной комнаты, с каждым мгновением всё больше сдаваясь вялости, в то время как руки Алексиэль двигаются повсюду по ейным крыльям, её сила струится над Белиал — медленно, бережно, очень интимно.
Пожалуй, в недалёком будущем, ейной стратегии не повредит небольшой пересмотр.
— Знаешь, я рада, что ты заботился о нём, — шепчет Алексиэль, — о Люцифере, — добавляет она в ответ на вопросительный вздох Белиал. Её богатый модуляциями голос подрагивает от веселья. — Даже когда это выражалось в твоих прошлых попытках подчинить мою инкарнацию своей власти.
— Он кое-кому повелитель, — шелестит Белиал. А потом дразнит слегка, добавляя в тон сарказма:
— Кое-кто преисполнен благодарности за твоё милостивое прощение.
Алексиэль смеется, ероша перья Белиал своим дыханием, и от этого чуть знобит.
— О твоём прощении я не говорила ни слова. Я просто сказала, что рада.
Её честность, точность выбора слов завораживает Белиал, и он(а) еле-еле, чуть громче дыхания стонет, когда трепет от этой прямолинейной правды переплетается с ощущением рук Алексиэль на ейных крыльях.
— А. Так вот в чём с тобой дело, — хмыкая, тянет Алексиэль, приглаживая раскрытые крылья Белиал в последний раз, и встаёт. — Ты алчешь честности и прячешь свою тягу за личиной жульничества.
От проницательности Алексиэль Белиал невольно резко втягивает воздух и не сопротивляется, когда Алексиэль наклоняется и поднимает ейное лицо тёплыми руками.
— Пожалуй, я понимаю, почему он зовёт тебя безрассудной бабочкой, — её губы прижимаются ко лбу Белиал. — Я запомню.
На строгом красивом лице появляется кривая улыбочка, и Белиал моргает.
— И я серьёзно говорю, тебе следует лучше о себе заботиться.
Слов для ответа почему-то не находится. Алексиэль нежно пропускает пряди ейных волос сквозь пальцы и уходит, оставляя Белиал в чувственном раздрае и со сбитым дыханием, на полу ванной комнаты.
</hr>
Белиал сидит, развалившись в кресле, и разглядывает перо, перебирая его пальцами.
Обычно ейные перья — очень привлекательного чёрного цвета. Он(а) так и не решил(а), почернели перья падших ангелов по их воле в знак преданности Люциферу, или это просто проявление тяги Создателя к неуместному символизму, но кое-кому всегда доставляло удовольствие то, что они сочетаются по цвету с крыльями ейного повелителя.
Теперь же самые краешки перьев сияют живым, трепещущим светом. Насколько он(а) может судить, точно такой же цвет — у крыльев Алексиэль.
Выглядит так, будто в цвет Алексиэль кое-кого просто-напросто обмакнули.
Белиал поднимает перо к свету:
— Я не принадлежу ей, — сообщает он(а) ему. — Я принадлежу только моему повелителю.
Белая кромка пера сверкает, как улыбка.
Страница 2 из 2
