Фандом: Гарри Поттер. Как спасти джинна и заполучить Флинта?
Добавить в моё избранное
31 мин, 7 сек 17129
А чуть позже, уже под собственным пологом, дрочил себе, вспоминая каким было лицо Маркуса в момент оргазма.
— Марк, проснись! Да проснись ты, Мерлин тебя заавадь! — кто-то тряс его за плечо и орал в ухо.
Маркус с трудом разлепил глаза и, щурясь, прохрипел:
— Отъебись.
— Вставай уже, а то мы на уроки опоздаем, и Снейп влепит нам по первое число, — потише, но всё так же возмущённо объяснил Грэй. — Завтрак мы уже по твоей милости просрали, но занятия — это другое дело, — он вздохнул и опять принялся трясти Флинта. Марк лягнул его голой ногой, и Монтегю, махнув рукой, покинул спальню.
Нашарив на тумбочке антипохмельное, Маркус выпил его залпом и, удовлетворённо выдохнув, снова откинулся на подушку. Внизу живота зверски чесалось. Дотронувшись до паха, Маркус выматерился:
— Да твою ж мать, блядь!
Он что, кончил во сне? Но такого с ним не случалось уже года четыре, с тех пор как у него появился более-менее регулярный секс. Желающих было — хоть отбавляй, и не только на Слизерине. Ему одинаково нравились как парни, так и девчонки, тут скорее зависело от настроения. Только вот в последнее время он и сам не знал, чего хочет. Случайные любовники и любовницы удовлетворения не приносили. Конечно, разрядку он получал, само собой, а вот удовольствия ноль. А сегодняшняя ночь — вообще верх пиздеца: несмотря на то, что он был в хлам пьян, Флинт прекрасно помнил, что ему снился Вуд в его постели, как тот ласкал его, а потом дрочил ему, именно так, как Маркус любит.
— Ну, сучёныш гриффиндорский, ноги, блядь, выдерну и в жопу засуну, чтобы по ночам не снился, — решил он и отправился в душ.
На следующий день Оливер рассказал джинну о полном провале операции. Он, конечно, промолчал о том, что случилось в слизеринской спальне: и без того было муторно и стыдно, а на душе скребли откормленные книзлы. Видя, как Оливер переживает, джинн потрепал его легонечко по плечу:
— Да ладно, не переживай ты так, — он пожал плечами. — Придумаем что-нибудь ещё.
Оливер тоскливо вздохнул:
— Я уже всю голову сломал, а ничего путного не придумывается.
Они ещё немного поговорили, но в это время из-за дверей его окликнул Перси Уизли, который собрался на ужин, и Оливер понуро поплёлся в Большой зал. Утром Флинта не было на завтраке, а обед он сам пропустил, сейчас же Флинт сидел и, прищурившись, в упор пялился на него. У Оливера даже руки похолодели. Если тот что-то помнит или проснулся, пока Оливер его вручную удовлетворял, то ему — пиздец в буквальном смысле. Флинт или прибьёт, или выставит посмешищем перед всей школой. Не чувствуя вкуса еды и почти не разжёвывая, он закинул в рот пару котлет, запил тыквенным соком и свалил от греха подальше в гриффиндорскую башню.
Как ни странно, но ничего не произошло. Оливера никто не осмеивал, не позорил, и плакатов: «Вуд-грязный педик» нигде не появлялось. Даже сам Флинт практически перестал его третировать, только иногда, проходя мимо, больно толкал плечом в плечо, да смотрел как-то странно: зло и с прищуром. Оливера сильно беспокоил этот взгляд, а ещё приближались экзамены, и времени на новую стратегию заполучения или тайного изъятия кисета почти не оставалось. Правда, была одна мысль, только вот это уже на самый крайний случай, да и не уверен был Оливер, что сможет решиться на такое.
За неделю до первых экзаменов состоялась последняя игра Оливера по квиддичу в школе. Слизирин победил, но его, единственного из команды, это почему-то почти не расстроило (ну, если только самую чуточку). Он поймал себя на том, что лыбится, как дурак, глядя на ликующего Флинта и на то, как, оказывается, красиво Маркус может улыбаться. Тогда-то Оливер и решился на крайние меры.
Его отец часто говорил: «Когда все окольные пути отсутствуют, надо идти напрямую». Верно это или нет, но вариантов других не было, и Оливер принял отчаянное решение. После ужина он догнал шедших впереди Флинта и Монтегю, небрежно дёрнув первого за рукав мантии.
— Вуди, ты что, самоубийца?! — рыкнул Маркус, тут же хватая его за грудки.
— Флинт, ты в самом деле дикий какой-то, — прошипел Оливер, пытаясь отцепить от себя его руку. — Кидаешься на людей, как психопат, — у Маркуса аж желваки ходуном заходили. Оливер с запозданием понял, что не надо было начинать с оскорблений, но старую привычку не так-то легко изжить. — Отпусти, — поднял он обе руки, сдаваясь. — У меня к тебе дело есть.
Флинт несколько минут сверлил его подозрительным взглядом, а потом вдруг рявкнул на Монтегю, который глядел на них с большим интересом:
— Грэй, хули уши греешь, вали уже, сейчас догоню! — и, наконец, отпустил мантию Оливера. Деловито поправляя одежду, тот тихо прошептал:
— Встретимся после отбоя возле Выручай-комнаты, — он уже повернулся уйти, но Флинт вцепился в запястье мёртвой хваткой:
— Слушай, шпион хренов, чего тебе надо?
— Марк, проснись! Да проснись ты, Мерлин тебя заавадь! — кто-то тряс его за плечо и орал в ухо.
Маркус с трудом разлепил глаза и, щурясь, прохрипел:
— Отъебись.
— Вставай уже, а то мы на уроки опоздаем, и Снейп влепит нам по первое число, — потише, но всё так же возмущённо объяснил Грэй. — Завтрак мы уже по твоей милости просрали, но занятия — это другое дело, — он вздохнул и опять принялся трясти Флинта. Марк лягнул его голой ногой, и Монтегю, махнув рукой, покинул спальню.
Нашарив на тумбочке антипохмельное, Маркус выпил его залпом и, удовлетворённо выдохнув, снова откинулся на подушку. Внизу живота зверски чесалось. Дотронувшись до паха, Маркус выматерился:
— Да твою ж мать, блядь!
Он что, кончил во сне? Но такого с ним не случалось уже года четыре, с тех пор как у него появился более-менее регулярный секс. Желающих было — хоть отбавляй, и не только на Слизерине. Ему одинаково нравились как парни, так и девчонки, тут скорее зависело от настроения. Только вот в последнее время он и сам не знал, чего хочет. Случайные любовники и любовницы удовлетворения не приносили. Конечно, разрядку он получал, само собой, а вот удовольствия ноль. А сегодняшняя ночь — вообще верх пиздеца: несмотря на то, что он был в хлам пьян, Флинт прекрасно помнил, что ему снился Вуд в его постели, как тот ласкал его, а потом дрочил ему, именно так, как Маркус любит.
— Ну, сучёныш гриффиндорский, ноги, блядь, выдерну и в жопу засуну, чтобы по ночам не снился, — решил он и отправился в душ.
На следующий день Оливер рассказал джинну о полном провале операции. Он, конечно, промолчал о том, что случилось в слизеринской спальне: и без того было муторно и стыдно, а на душе скребли откормленные книзлы. Видя, как Оливер переживает, джинн потрепал его легонечко по плечу:
— Да ладно, не переживай ты так, — он пожал плечами. — Придумаем что-нибудь ещё.
Оливер тоскливо вздохнул:
— Я уже всю голову сломал, а ничего путного не придумывается.
Они ещё немного поговорили, но в это время из-за дверей его окликнул Перси Уизли, который собрался на ужин, и Оливер понуро поплёлся в Большой зал. Утром Флинта не было на завтраке, а обед он сам пропустил, сейчас же Флинт сидел и, прищурившись, в упор пялился на него. У Оливера даже руки похолодели. Если тот что-то помнит или проснулся, пока Оливер его вручную удовлетворял, то ему — пиздец в буквальном смысле. Флинт или прибьёт, или выставит посмешищем перед всей школой. Не чувствуя вкуса еды и почти не разжёвывая, он закинул в рот пару котлет, запил тыквенным соком и свалил от греха подальше в гриффиндорскую башню.
Как ни странно, но ничего не произошло. Оливера никто не осмеивал, не позорил, и плакатов: «Вуд-грязный педик» нигде не появлялось. Даже сам Флинт практически перестал его третировать, только иногда, проходя мимо, больно толкал плечом в плечо, да смотрел как-то странно: зло и с прищуром. Оливера сильно беспокоил этот взгляд, а ещё приближались экзамены, и времени на новую стратегию заполучения или тайного изъятия кисета почти не оставалось. Правда, была одна мысль, только вот это уже на самый крайний случай, да и не уверен был Оливер, что сможет решиться на такое.
За неделю до первых экзаменов состоялась последняя игра Оливера по квиддичу в школе. Слизирин победил, но его, единственного из команды, это почему-то почти не расстроило (ну, если только самую чуточку). Он поймал себя на том, что лыбится, как дурак, глядя на ликующего Флинта и на то, как, оказывается, красиво Маркус может улыбаться. Тогда-то Оливер и решился на крайние меры.
Его отец часто говорил: «Когда все окольные пути отсутствуют, надо идти напрямую». Верно это или нет, но вариантов других не было, и Оливер принял отчаянное решение. После ужина он догнал шедших впереди Флинта и Монтегю, небрежно дёрнув первого за рукав мантии.
— Вуди, ты что, самоубийца?! — рыкнул Маркус, тут же хватая его за грудки.
— Флинт, ты в самом деле дикий какой-то, — прошипел Оливер, пытаясь отцепить от себя его руку. — Кидаешься на людей, как психопат, — у Маркуса аж желваки ходуном заходили. Оливер с запозданием понял, что не надо было начинать с оскорблений, но старую привычку не так-то легко изжить. — Отпусти, — поднял он обе руки, сдаваясь. — У меня к тебе дело есть.
Флинт несколько минут сверлил его подозрительным взглядом, а потом вдруг рявкнул на Монтегю, который глядел на них с большим интересом:
— Грэй, хули уши греешь, вали уже, сейчас догоню! — и, наконец, отпустил мантию Оливера. Деловито поправляя одежду, тот тихо прошептал:
— Встретимся после отбоя возле Выручай-комнаты, — он уже повернулся уйти, но Флинт вцепился в запястье мёртвой хваткой:
— Слушай, шпион хренов, чего тебе надо?
Страница 4 из 9
