Милорд желает

Северус немного нетвердо переступил высокий порог камина и тут же уселся в глубокое кресло. По-хорошему надо бы принять душ, выпить зелье от мигрени и лечь в кровать. Но не было сил даже стащить с себя мантию.

— Живой? — раздался сзади спокойный голос. Манера чуть-чуть растягивать гласные заставила вздрогнуть.

— Почти, — откинувшись на спинку кресла и закрыв глаза, проговорил Северус.

— Не расскажешь? — зашуршала одежда: это Люциус сел в кресло напротив него.

— Твой сын заставил меня принести Обет о неразглашении, — не меняя позы, ответил Северус. Тонкие губы сами собой сложились в усмешку.

— И что, ты принес? — Люциус говорил медленно, лениво и будто безразлично, но Северус слишком хорошо его знал, чтобы поддаться иллюзии.

— Принес, конечно, — он открыл глаза и выпрямился. — А чего ж не принести, если он попросил никогда ни с кем в разговоре не упоминать о случившемся. Да только вот он немного оговорился, — Северус выдержал паузу, — уточнил: «С момента завершения ритуала».

Люциус хохотнул.

— Мальчишка, — протянул довольно. — Завтра надо провести с ним беседу о значении слов.

Северус нехотя поднялся из кресла. Между ребер слева поселился холодный снежный ком и все рос и рос, угрожая вскоре заморозить сердце.

— Пойдем, налью тебе ванну, — Люциус тоже встал. — И я жду!

— Идем, — с готовностью согласился Северус.

Он позволил помочь себе раздеться, терпеливо подождал, пока Малфой гоняет домовиков, заставляя их взбить пену с подходящим для Северуса гелем, а потом со стоном погрузился в обжигающе-горячую воду. К холоду в груди добавилось и онемение ног, но с полчаса он еще может потерпеть.

— Так мой зять тебя не проклял, — как бы между прочим спросил Люциус, намыливая ему волосы.

— Зять нет, а вот сын почти, — Северус посмотрел на зеркальную стену, в которой отражалась вся ванна, и встретился взглядом с Люциусом. — Поттер велел ему остаться.

— И ты позволил? — с Люциуса мгновенно слетела расслабленность. — Северус, но это же?

— Это просто гарантия того, что твой сын не будет всю оставшуюся жизнь изводить себя и Поттера глупой ревностью. Ты знаешь не хуже меня, — пришлось немного помолчать, пока Люциус ополаскивал его, чтобы не наглотаться мыльной воды.

— Потеря памяти о сегодняшнем вечере? — Люциус занялся его спиной, осторожно растирая густо покрытую шрамами кожу.

— Почти неизбежная, — Северус встал, перехватил из рук Малфоя мочалку и закончил намыливаться. — Если не полная, то он наверняка запомнил только Драко.

— Драко? — переспросил Люциус. — Вы что, устроили групповуху?

Хотелось протянуть язвительно, мол, конечно, насадили Поттера сразу на двоих, или паровозиком пристроились, но Северус понимал, что Люциуса лучше сейчас не злить.

— Не в прямом смысле этого слова, — спокойно сказал он. — Но твой сын избавил меня от половины работы.

— То есть, ты сосредоточился только на ритуале? — Люциус включил душ и принялся вытирать руки.

— Исключительно, — кивнул Северус и процитировал: — «И да простится грех, наложенный на душу при исполнении чаяния жертвы».

Когда Малфой впервые рассказал ему о неосторожности Лили, Северус только пожал плечами. Даже хотел провести обряд отречения, но…

— Как думаешь, ты, наконец, отпустил свой грех? — тихо спросил Люциус, подав ему домашнюю мантию. — Теперь-то ты сможешь позволить себе?

Раньше Северус думал, что все дело только в его торчащих костях, слишком большом носе и кошмарно жирных, несмотря на тщательный уход, волосах. Потом списывал свое одиночество на занятость в Хогвартсе, на преподавательские хлопоты и на то, что зелья не переносят конкуренции. Но когда Поттер совершил, казалось, невозможное, и убил Волдеморта, а в Хогвартсе закончились восстановительные работы, отрицать очевидное стало просто глупо: что-то мешает ему сблизиться хоть с кем-то. В тот июньский вечер Люциус Малфой пригласил его в Мэнор чтобы напиться по случаю развода. Только вот пили они совсем немного. Как в тумане Северус смотрел на надменного, холодного Малфоя, стоящего перед ним на коленях и делающего ему минет. Он позволил ему это, как и сесть на свой член, но оставался удручающе-равнодушным к происходящему. Тело реагировало правильно, удовольствие лилось по венам, кипятило кровь, но душа была будто мертвой.

— Не пробовал провериться на заклятья? — отдышавшись, спросил тогда Малфой. Северус только хмыкнул.

— Прости, Люциус, но я тебя не понимаю, — сказал он и педантично наложил на себя очищающие.

— Ты не хочешь понимать, — Люциус уже успел привести себя в порядок. Словно не сидел минутой раньше с расфокусированным взглядом и до самой груди залитый спермой. — Или просто тебе так удобно.

— Что удобно? — Северус впился в него взглядом. Разговор ему начинал не нравиться.