Монстр

— Сможешь, дорогая моя, сможешь. Потому, что если ты не сможешь, я убью кого-нибудь из твоего любимого цирка. Я убью этого «кого-нибудь» с особой жестокостью, притащу тебе этот изуродованный мешок мяса и заставлю тебя с ним спать, в обнимку. И так я буду делать каждый день, до тех пор, пока от твоей любимой цирковой семьи ничего не останется.

— Нет, пожалуйста, Джек! Не трогай их!

— Если ты этого не хочешь, тогда ты сегодня убьёшь совершенно незнакомого тебе человека. Верно?

— Да! Да, я это сделаю! Я сделаю всё, что угодно! Только, не надо… не вмешивай их!

— Это зависит только от тебя, дорогая. Если будешь слушаться, то всё у твоих циркачей будет хорошо.

— Но, сейчас… сейчас, Джек!… Пожалуйста, отпусти! — снова, запросила я. — Пожалуйста! Я… я могу как-нибудь по-другому… по-другому порадовать тебя!

— Хочешь порадовать меня, дорогая? И как же ты собираешься это сделать? — с неподдельным интересом спросил Джек, на мгновение давая мне передышку, останавливаясь.

— Не… не знаю! Но, что угодно! Что угодно, не касающееся циркачей!

— Они тебе так сильно дороги? — эмоции в голосе Джека мне не понравились: насмешка, издёвка, веселье… и ещё что-то злое и сумасшедшее, не предвещающее тем, кто приютил меня, ничего хорошего.

— Да! То есть… нет! Я хочу сказать, что… что… — я нервно сглотнула, ощущая затылком взгляд его глаз, в обрамлении чёрных колец. — Чёрт, Джек, ты же и так прекрасно всё знаешь! Да, они мне дороги! И я не хочу, чтобы с ними что-то случилось по моей вине! Поэтому… поэтому…

— Поэтому, ты будешь делать всё, что я захочу, да? — закончил за меня клоун.

— Да! Я буду делать всё, что ты захочешь!

— Отлично, дорогая моя! Тогда… — Джек вышел из меня с мерзким хлюпаньем, смешанным с моей кровью и его спермой. — Тогда, я хочу сегодня проверить, насколько, всё-таки, быстро будут заживать твои раны? Как быстро у тебя залечатся переломы? И насколько быстро ты сама сломаешься и будешь согласна на то, чтобы я развлекался с твоими циркачами, но, не с тобой, дорогая моя?

— Последнего я не допущу! — сказала я, как можно увереннее, хотя, после слов Джека во мне не осталось ничего, кроме ужаса и сомнения, что я смогу это вынести.

— Ты считаешь себя очень сильной дорогая моя? — он резко развернул мен к себе и, схватив за волосы, приподнял мою голову на уровень его лица так, что я теперь смотрела прямо в его жуткие глаза. — Поверь мне, я докажу тебе, что это не так. Я уничтожу эту твою уверенность в мгновение ока. Я уничтожу в тебе любую привязанность, заменив её на страх и боль. Ты будешь умолять меня убить твоего Жозефа, только бы я оставил в покое тебя.

Я слушала Смеющегося Джека и всё больше и больше впадала в пучину отчаяния. Его уверенность в собственных словах, мой собственный страх… Всё это давало повод к тому, чтобы осознать, что я… что я очень слабый человек. Что я не хочу испытывать боль. Что я не хочу, чтобы Джек дотрагивался до меня. И для того, чтобы этого не произошло, я согласна на многое. Но, вместе с этим, я не хотела, чтобы страдали те, кто заменили мне то, чего у меня никогда не было — семью. Однако, в данный момент, единственное, что я хотела сделать — это завопить в голос, заплакать и убежать! Не защищать кого-то, а просто трусливо убежать! Мне должно быть стыдно? Может быть. Но, я же не рыцарь в сияющих доспехах, если уж на то пошло! Я обычная семнадцатилетняя девочка!

Джек, тем временем, не отпуская моя волосы, встал с кровати и, рывком, сдёрнул с неё меня саму. Я упала на пол, разодрав в кровь коленки и всхлипывая от боли. Я дёрнулась, попытавшись вырвать свои волосы из рук Джека, но у меня ничего не вышло. Джек же, волоком протащил меня по полу пару метров, а затем, отпустив, с силой ударил ногой в живот. Кричать сил уже не было, поэтому я смогла издать, лишь, жалкий стон. Я попыталась, ползком, добраться до какого-нибудь угла и забиться туда! Но Джек не дал мне этого сделать.

— Куда же ты, дорогая? Игра только начинается!

Он схватил меня за руку… потянул за неё вверх…

— Джек… — я хотела что-то сказать, но не успела.

Раздался хруст ломающихся костей! Моя рука, удерживаемая до этого клоуном, бессильно упала, сломанная, похоже, сразу в нескольких местах. Локоть был неестественно вывернут, а запястьем я не могла пошевелить вообще.

— Ну, что, дорогая моя? Посмотрим, за какое время у тебя срастутся переломы?

Услышав эти слова я, сначала, обрадовалась, решив, что пока мои кости срастаются, Джек меня не тронет, но он радостно продолжил:

— А пока, займёмся другими частями твоего тела!

Увидев, что он, вновь, тянет ко мне свои когтистые руки, я заплакала (уже сама не понимала, от чего больше — от страха или, всё-таки, от боли):

— Джек, нет!… Хватит! Пожалуйста!

— Ну-ну, не плачь, моя дорогая! — Джек погладил меня по голове.