Монстр

Нужен шанс. Неважно — какой. Формальный. Но он нужен, иначе, магия печати не сработает. Правилом печати для Джека было: «Найти безумного человека и уйти с ним». Невыполнимое правило. Нереальное в своей реализации. Так думал Александр. Но… что ему думать теперь? Джек смог найти такого человека? Практически, в глухом лесу? Звучало слишком фантастически для того, чтобы быть правдой! Однако… безумный клоун был на свободе. В этом не было никаких сомнений. Как бы он не выбрался, но он это сделал. А это значило только то, что он снова начнёт убивать людей. Если уже не начал. Александр должен был это остановить.

Мужчина встал из-за стола, расплатился за кофе и направился в номер гостиницы, где он жил. Там находились амулеты, с помощью которых он найдёт Джека. Найдёт и остановит раз и навсегда.

Глава 10

Ночь. Как же я теперь ненавидела это время суток. А, ведь, когда-то оно мне нравилось из-за того, что в темноте не видно моего лица. Теперь же… ночь значила для меня то, что я, в очередной раз, стану убийцей. Нет, мне, нисколько, не было жаль своего отчима, который сегодня должен был умереть. Но… я чувствовала, как совершая одно убийство за другим, я начинаю терять саму себя. Я чувствовала, как та безумная личность, получающая удовольствие от всех тех зверств, что я совершила, начинает брать верх. Возможно, совсем скоро, «Амелия» навсегда исчезнет, уступив место«Монстру». Это, как ни странно, сильно пугает. Мне страшно… Страшно так, что хочется бросить всё и всех и бежать, бежать, бежать!… Бежать прочь до тех самых пор, пока полностью не лишусь сил! Но, это, лишь, пустые мечты. Я уверена, что стоит мне только предпринять попытку побега, Смеющийся Джек быстро это пресечёт. Да и, кроме того… Я и не хочу сбегать от него. Скорее, я хочу сбежать от себя самой. От той личности, которую я называю «Монстром». От чудовища, которое живёт внутри меня. Я боюсь, что «чудовище» меня полностью поглотит. Боюсь? Но, я же сама говорила Джеку, что боюсь того, что буду приходить в себя! Разве… нет? Я сама себя не понимаю! Я боюсь исчезнуть и… боюсь не исчезнуть! Оба эти варианта меня пугают!

— Эй, дорогая моя! — отвлёк меня от размышлений, о своём нелёгком существовании, Джек. — Мы пришли к твоему дому! Можешь звать своего «папочку» на прогулку!

— А если его нет? — спросила я. — Вдруг, он где-нибудь со своими собутыльниками гуляет? Что тогда?

— Нет, моя милая! Твой «папа» дома, поверь мне! А вот твоя мамочка, как раз, где-то гуляет!

Спрашивать у Джека: «Откуда ты это знаешь?» было бы глупо. Злить клоуна я не хотела. И я была уверена, что он прав.

Я поднялась на четвёртый этаж, где располагалась квартира моей матери. Дверь, как всегда, была приоткрыта — заходи, кто хочет! И запах был тем же — алкоголя, мусора, грязи… Здесь ничего не изменилось за то время, что меня не было.

Я зашла в квартиру. Всё тот же бардак, всё те же пустые бутылки повсюду, горы мусора, тараканы, следы деятельности крыс и мышей… Я поморщилась от вони и отвращения. Как я, вообще, могла жить в подобных условиях столько лет?! Затем, я услышала какой-то звук. Прислушавшись, я поняла, что это — пение. Точнее, жалкая попытка петь. Это мой отчим сидел на кухне и, пьяным голосом, орал песни. Меня передёрнуло от одной только мысли, что мне сейчас идти к нему, разговаривать с этим… пьяным телом. А уж если вспомнить нашу последнюю встречу… Желание общаться пропало совсем.

— Помни, моя дорогая, что сегодня эта пародия на человека умрёт! — услышала я над ухом голос Джека. — И смерть будет долгой и мучительной! Ты же так хочешь этого, не так ли?! Вспомни всё то, что он сделал! Вспомни, что он сотворил с твоей жизнью!

Мне и не надо было вспоминать. Я прекрасно всё помнила! Каждый миг, каждую минуту, проведённую рядом с этим человеком! Каждое из этих отвратительных жестоких воспоминаний, словно, выжжено в моём сознании раскалённым железом! Попойки, собутыльники, побои, шрам на лице!… И, в конце концов, это отвратительное тело, прижимающееся ко мне! Как же я его ненавидела за всё это! Сколько раз, живя с ним в одной квартире, я представляла, как убиваю его! Самыми разнообразными способами! Но, тогда это были, всего лишь, мечты. А сейчас… сейчас я, действительно, могла его убить и, видит дьявол, я собиралась сделать это с огромным удовольствием!

Сознание, словно цунами, захлестнули злоба и ненависть! В этих чувствах я увязала, как в болоте! Всё сильнее и сильнее… Я больше не испытывала никаких сомнений. И вело меня теперь только одно желание — прервать жизнь этого недочеловека! Прервать жестоко, болезненно!… Чтобы отомстить за всю мою погубленную жизнь!

Я зашла на кухню. Еле заставив себя изобразить на лице безмятежную улыбку я, как ни в чём не бывало, села на стул, рядом с отчимом:

— Здравствуй, «папа»! Как же давно мы с тобой не виделись!

Отчим прекратил орать и посмотрел на меня.