Фандом: Гарри Поттер. Ремус Люпин вечером 1 сентября 1993 года сходит на перрон станции в Хогсмиде и — впервые со времён окончания школы — видит бывшего однокурсника, когда-то забитого неудачника Северуса Снейпа. Ремус разглядывал его и совершенно не узнавал. И задавался досужими вопросами: где его носило? Что творилось с ним в войну и потом?
Добавить в моё избранное
36 мин, 1 сек 16513
Часа через полтора Северус с горечью признал, что увяз то ли в рассуждениях о смежных с зельеварением трактатах, то ли в бессмысленных манёврах белых фигур по периферии доски. Сначала он ждал размена, потом рокировки, шаха, второй рокировки. Лорд не оправдал ни единой из возложенных надежд, поставил мат на пятнадцатом ходу и — что самое обидное — так и не тронул ферзя, которого Снейп дожидался всю партию, едва не разменяв собственного.
— О, не расстраивайтесь, друг мой, — утешил победитель, оставил пустой бокал прямо на доске, возле чёрного короля со сброшенной короной, поднялся из-за столика и поманил за собой, — те, кто обыграл меня в шахматы, редко уходят от меня живыми. Так что, как говорится, стоит проиграть сражение, чтобы выиграть войну.
Северус так и не понял, шутил Лорд или не совсем, поёжился и поспешно покинул гостиную следом за ним. Полумрак коридора и пугающая фраза сыграли дурную шутку с его богатым воображением: показавшееся поначалу невероятно красивым лицо приобрело уродливые змееподобные черты, в глазах, будто вскрывавших всю подноготную, полыхнуло кровавым багрянцем, ядовито-зелёный всполох, сорвавшийся с кончика палочки, и вовсе почудился смертоносной Авадой. Однако луч всего лишь открыл проход в лабораторию, яркий свет разрушил мираж, и Лорд вновь предстал добродушным красавцем с мягкой, чуть покровительственной улыбкой.
— Прошу вас, мой юный друг, здесь вы с лихвой возьмёте реванш, если верна хоть половина того, что мне о вас наговорили. Костерост, надеюсь, вам по силам?
Клубы густого пара взвивались к каменным сводам непредусмотрительно низких потолков, доски с ингредиентами, колбы и плошки летали по комнате, подвластные воле зельевара и кратким, экономным движениям его палочки. Скупость к палочковой магии с лихвой компенсировалась размашистостью, с которой он мешал варево в котле, скрупулёзностью с ножом и пестиком, тягучей плавностью и ловкостью что правой, что левой руки, когда он, беззвучно отсчитывая количество, отсыпал в котёл очередную составляющую.
— Её глаза-а… на звёзды не похожи, — нараспев затянул Северус на третьем этапе прогонки, как часто делал, когда оставался с котлами наедине. Сонет маггловского поэта прицепился к нему ещё до Хогвартса, до встречи с Эванс, и нередко всплывал в памяти, то строгой рифмой, то на незатейливый балладный мотив. — Нельзя уста-а-а кораллами назвать…
— Похоже, Слагхорн по-прежнему хорош, — задумчиво протянул Лорд, отчего Снейп едва не выронил черпак, отступил от котла и спрятал руки за спину, как на итоговом экзамене. — Неплохая техника.
— Д-да, спасибо, — он ссутулился, вспомнив, что не один в комнате, глянул искоса, сквозь завесу волос, — вы не будете проверять?
— Нет, — Лорд слегка пожал плечами, подошёл ближе, склонился над котлом и тут же выпрямился, — я не большой специалист в зельях. Кое-что могу, при должном старании, но о таланте речи никогда не шло. Поэтому и присматриваюсь к самородкам.
— Но как тогда вы определите, что я… талантлив? — растерялся самородок. Казалось, ему доставляло трудность даже назвать себя талантливым вслух. Он помедлил, переступил с ноги на ногу, покрутил черпак в руках и шёпотом добавил: — Или нет.
— Посмотрю твоё зелье в действии, — невозмутимо откликнулся Лорд.
Он обошёл котёл кругом, встал за спиной у юного зельевара. Северус всегда был выше сверстников на добрую голову, а то и больше. Он привык сутулиться и горбиться, чтобы не выделяться, чтобы учителям не приходилось смотреть на него снизу вверх или хотя бы не слишком сильно задирать голову. У Лорда такой проблемы не было: когда он подошёл практически вплотную, Снейп подметил, что точёный волевой подбородок и изогнутые луком губы оказались как раз на уровне его глаз.
— Техника и впрямь неплоха. Талант? Возможно. Но руки… — прохладная ладонь с выступающими костяшками перехватила дрожащую от волнения руку, от неожиданности Северус выронил черпак, что, впрочем, прошло незамеченным. Лорд огладил большим пальцем его запястье, потом перевернул ладонью вверх, провёл по линии жизни, с силой заломил вниз указательный и средний пальцы так, что Снейп не сдержал короткого стона. — Это не руки для зельеварения. Грубые, неповоротливые. Кисть недостаточно гибкая, пальцы слишком короткие, черпак и вовсе хватаешь так, будто задумал его сломать.
— Профессор Слагхорн никогда не говорил, что всё так плохо, — осмелился возразить давешний школьник, дёрнул было руку из жёсткого захвата, тщетно.
— Но ведь никогда не говорил и обратного, верно? Хвалил технику, знания, приёмы, но не руки, да? — низкий гортанный смешок над самым ухом, и Лорд наконец разжал пальцы, отступил на пару шагов. — Слагхорн зачастую излишне мягок, никогда не скажет прямо о недостатках, промолчит или обойдётся полунамёками. Ему всегда не хватало решительности, жёсткости. Не хватало сил, чтобы сделать всё, что потребуется.
— О, не расстраивайтесь, друг мой, — утешил победитель, оставил пустой бокал прямо на доске, возле чёрного короля со сброшенной короной, поднялся из-за столика и поманил за собой, — те, кто обыграл меня в шахматы, редко уходят от меня живыми. Так что, как говорится, стоит проиграть сражение, чтобы выиграть войну.
Северус так и не понял, шутил Лорд или не совсем, поёжился и поспешно покинул гостиную следом за ним. Полумрак коридора и пугающая фраза сыграли дурную шутку с его богатым воображением: показавшееся поначалу невероятно красивым лицо приобрело уродливые змееподобные черты, в глазах, будто вскрывавших всю подноготную, полыхнуло кровавым багрянцем, ядовито-зелёный всполох, сорвавшийся с кончика палочки, и вовсе почудился смертоносной Авадой. Однако луч всего лишь открыл проход в лабораторию, яркий свет разрушил мираж, и Лорд вновь предстал добродушным красавцем с мягкой, чуть покровительственной улыбкой.
— Прошу вас, мой юный друг, здесь вы с лихвой возьмёте реванш, если верна хоть половина того, что мне о вас наговорили. Костерост, надеюсь, вам по силам?
Клубы густого пара взвивались к каменным сводам непредусмотрительно низких потолков, доски с ингредиентами, колбы и плошки летали по комнате, подвластные воле зельевара и кратким, экономным движениям его палочки. Скупость к палочковой магии с лихвой компенсировалась размашистостью, с которой он мешал варево в котле, скрупулёзностью с ножом и пестиком, тягучей плавностью и ловкостью что правой, что левой руки, когда он, беззвучно отсчитывая количество, отсыпал в котёл очередную составляющую.
— Её глаза-а… на звёзды не похожи, — нараспев затянул Северус на третьем этапе прогонки, как часто делал, когда оставался с котлами наедине. Сонет маггловского поэта прицепился к нему ещё до Хогвартса, до встречи с Эванс, и нередко всплывал в памяти, то строгой рифмой, то на незатейливый балладный мотив. — Нельзя уста-а-а кораллами назвать…
— Похоже, Слагхорн по-прежнему хорош, — задумчиво протянул Лорд, отчего Снейп едва не выронил черпак, отступил от котла и спрятал руки за спину, как на итоговом экзамене. — Неплохая техника.
— Д-да, спасибо, — он ссутулился, вспомнив, что не один в комнате, глянул искоса, сквозь завесу волос, — вы не будете проверять?
— Нет, — Лорд слегка пожал плечами, подошёл ближе, склонился над котлом и тут же выпрямился, — я не большой специалист в зельях. Кое-что могу, при должном старании, но о таланте речи никогда не шло. Поэтому и присматриваюсь к самородкам.
— Но как тогда вы определите, что я… талантлив? — растерялся самородок. Казалось, ему доставляло трудность даже назвать себя талантливым вслух. Он помедлил, переступил с ноги на ногу, покрутил черпак в руках и шёпотом добавил: — Или нет.
— Посмотрю твоё зелье в действии, — невозмутимо откликнулся Лорд.
Он обошёл котёл кругом, встал за спиной у юного зельевара. Северус всегда был выше сверстников на добрую голову, а то и больше. Он привык сутулиться и горбиться, чтобы не выделяться, чтобы учителям не приходилось смотреть на него снизу вверх или хотя бы не слишком сильно задирать голову. У Лорда такой проблемы не было: когда он подошёл практически вплотную, Снейп подметил, что точёный волевой подбородок и изогнутые луком губы оказались как раз на уровне его глаз.
— Техника и впрямь неплоха. Талант? Возможно. Но руки… — прохладная ладонь с выступающими костяшками перехватила дрожащую от волнения руку, от неожиданности Северус выронил черпак, что, впрочем, прошло незамеченным. Лорд огладил большим пальцем его запястье, потом перевернул ладонью вверх, провёл по линии жизни, с силой заломил вниз указательный и средний пальцы так, что Снейп не сдержал короткого стона. — Это не руки для зельеварения. Грубые, неповоротливые. Кисть недостаточно гибкая, пальцы слишком короткие, черпак и вовсе хватаешь так, будто задумал его сломать.
— Профессор Слагхорн никогда не говорил, что всё так плохо, — осмелился возразить давешний школьник, дёрнул было руку из жёсткого захвата, тщетно.
— Но ведь никогда не говорил и обратного, верно? Хвалил технику, знания, приёмы, но не руки, да? — низкий гортанный смешок над самым ухом, и Лорд наконец разжал пальцы, отступил на пару шагов. — Слагхорн зачастую излишне мягок, никогда не скажет прямо о недостатках, промолчит или обойдётся полунамёками. Ему всегда не хватало решительности, жёсткости. Не хватало сил, чтобы сделать всё, что потребуется.
Страница 4 из 11
