Фандом: Сотня. Стража поймала землянина, убивавшего колонистов. Жители Аркадии по-прежнему не отличаются большой любовью к землянам, а уж убийцу своих близких и вовсе готовы порешить собственными руками на месте.
Добавить в моё избранное
20 мин, 24 сек 9890
Мир между землянами и Скайкру сохранялся вот уже третий месяц, но убийства четверых из обитателей Аркадии в последние трое суток грозили этот мир нарушить. Все четверо оказались вдали от поселения, и всех их убили оружием землян. Канцлер удвоил охрану и наружные патрули. Совет решал, что делать дальше — если это одиночка, они справятся сами, но это могла быть провокация со стороны соседей.
Беллами не очень в это верил, но его не спрашивали.
Землянина привели ребята из ночного патруля. Его взяли фактически с поличным — он напал на одного из них, и если бы не подоспевшие товарищи, одним трупом было бы больше.
Утром, после первого же допроса захваченного, Кейн всё-таки отправил в Полис Кларк с небольшим отрядом — он предсказуемо не смог ничего добиться от землянина, кроме двух фактов: это был член клана Трикру — о чем рассказал не он сам, а его татуировки, — и это он убивал людей в лесу. Никто и не рассчитывал на разговорчивость пленника, однако прояснить ситуацию было необходимо, чтобы разобраться, что происходит, и понять, что с ним делать. Кларк была единственной, кто мог разрешить эту проблему с Командующей наиболее эффективно.
Землянина оставили под охраной до её возвращения.
Беллами был среди тех охранников, кто только заступил на смену, и оказался среди тех, кто конвоировал пленника к постройке, отведённой под карцер. И именно он с напарником должен был остаться охранять запертую камеру, с шокером за поясом и заряженным автоматом в руках.
По пути их провожали взглядами уже проснувшиеся колонисты. Слухи распространялись быстро, и о том, что убийцу схватили, все знали ещё до рассвета. Неизвестно, о чём думал пленник, по непроницаемому лицу которого вообще ничего нельзя было прочитать, но вот о чём думали люди, встречавшие их по дороге, Беллами знал очень чётко, хотя не был телепатом.
Ясновидящим он тоже не был. Но большие проблемы с сохранностью жизни их неразговорчивого заключённого до возвращения Кларк предчувствовал так, будто пронзал будущее мысленным взором. И картины перед этим взором рисовались совсем не оптимистичные. Беллами слишком хорошо представлял себе, что такое толпа — даже состоящая из воспитанных и образованных взрослых людей, — толпа, жаждущая крови. Если кто-нибудь сделает первый шаг — за ним пойдут остальные. Потому что среди провожающих пленника взглядов не было ни одного равнодушного. Люди Скайкру давно разучились прощать.
Он помнил своё первое столкновение с такой массовой яростью. Тогда Беллами был во главе, но не он вёл её, а наоборот. Иногда и толпа может вести вожака… тогда он не решился пойти против. Теперь же ему предстояло противостоять толпе в любом случае. Он был полон решимости выполнить свою задачу во что бы то ни стало, но задумываться о цене ему не хотелось.
В автомате были боевые патроны.
На середине пути его зацепило. Холодный взгляд светло-голубых глаз поймал Беллами, как в прицел, а на лице смотревшего кривилась неприятная усмешка. Мёрфи тоже помнил ту толпу. И то, как Беллами даже не попытался её усмирить, а пошёл на поводу у общей жажды его, Мёрфи, крови. И оба они помнили, кто выбил ящик из-под его ног.
Беллами отвернулся первым. Как бы ни относился он к Мёрфи, как бы ни били по нервам воспоминания о его мести — когда он чуть не убил Беллами в ответ, и тот выжил по чистой случайности, но этот эпизод их общей биографии был одним из самых тёмных и стыдных пятен на душе.
Лучше уж на пленника смотреть. Сказано же — глаз не спускать. И тут Беллами обнаружил, что землянин смотрит в сторону, откуда он только что отвернулся. Невольно проследив за ничего не выражающим взглядом, он снова упёрся в Мёрфи.
Усмешку с лица того как будто стёрло. Беллами только однажды видел у него такое выражение лица — в тот же вечер, когда его вынули из петли, и он рвался к Шарлотте.
— Шевелись! — рявкнул рядом Майк, напарник. Пленник прибавил шаг, и Беллами потерял Мёрфи из виду. Но потемневшее лицо стояло у него перед глазами, не отпуская.
Мёрфи мог быть тем, кто сделает первый шаг. Беллами не понимал — почему, но был уверен, что никто из встретившихся им этим утром не желал этому землянину смерти больше, чем он. И как его останавливать, Беллами не представлял. Слова с Мёрфи бесполезны. Ударить можно, даже повалить и вывести из строя надолго — не один раз проходили. Физически в открытой драке Беллами был заведомо сильнее.
Но они не вдвоём на поляне среди леса. Они будут перед толпой, жаждущей того же, чего и Мёрфи. И если завяжется драка, это будет сигналом для всех. Со всеми они вдвоём с Майком не справятся. Только если стрелять. Ради землянина-убийцы. По своим. По Мёрфи.
А стрелять по нему очень не хотелось. Потому что ранением в руку-ногу его тоже не остановить. Убийство же своих, пусть это и Мёрфи, а может быть, — особенно Мёрфи, Беллами больше не мог даже представить. Хватит с него. С них обоих.
Беллами не очень в это верил, но его не спрашивали.
Землянина привели ребята из ночного патруля. Его взяли фактически с поличным — он напал на одного из них, и если бы не подоспевшие товарищи, одним трупом было бы больше.
Утром, после первого же допроса захваченного, Кейн всё-таки отправил в Полис Кларк с небольшим отрядом — он предсказуемо не смог ничего добиться от землянина, кроме двух фактов: это был член клана Трикру — о чем рассказал не он сам, а его татуировки, — и это он убивал людей в лесу. Никто и не рассчитывал на разговорчивость пленника, однако прояснить ситуацию было необходимо, чтобы разобраться, что происходит, и понять, что с ним делать. Кларк была единственной, кто мог разрешить эту проблему с Командующей наиболее эффективно.
Землянина оставили под охраной до её возвращения.
Беллами был среди тех охранников, кто только заступил на смену, и оказался среди тех, кто конвоировал пленника к постройке, отведённой под карцер. И именно он с напарником должен был остаться охранять запертую камеру, с шокером за поясом и заряженным автоматом в руках.
По пути их провожали взглядами уже проснувшиеся колонисты. Слухи распространялись быстро, и о том, что убийцу схватили, все знали ещё до рассвета. Неизвестно, о чём думал пленник, по непроницаемому лицу которого вообще ничего нельзя было прочитать, но вот о чём думали люди, встречавшие их по дороге, Беллами знал очень чётко, хотя не был телепатом.
Ясновидящим он тоже не был. Но большие проблемы с сохранностью жизни их неразговорчивого заключённого до возвращения Кларк предчувствовал так, будто пронзал будущее мысленным взором. И картины перед этим взором рисовались совсем не оптимистичные. Беллами слишком хорошо представлял себе, что такое толпа — даже состоящая из воспитанных и образованных взрослых людей, — толпа, жаждущая крови. Если кто-нибудь сделает первый шаг — за ним пойдут остальные. Потому что среди провожающих пленника взглядов не было ни одного равнодушного. Люди Скайкру давно разучились прощать.
Он помнил своё первое столкновение с такой массовой яростью. Тогда Беллами был во главе, но не он вёл её, а наоборот. Иногда и толпа может вести вожака… тогда он не решился пойти против. Теперь же ему предстояло противостоять толпе в любом случае. Он был полон решимости выполнить свою задачу во что бы то ни стало, но задумываться о цене ему не хотелось.
В автомате были боевые патроны.
На середине пути его зацепило. Холодный взгляд светло-голубых глаз поймал Беллами, как в прицел, а на лице смотревшего кривилась неприятная усмешка. Мёрфи тоже помнил ту толпу. И то, как Беллами даже не попытался её усмирить, а пошёл на поводу у общей жажды его, Мёрфи, крови. И оба они помнили, кто выбил ящик из-под его ног.
Беллами отвернулся первым. Как бы ни относился он к Мёрфи, как бы ни били по нервам воспоминания о его мести — когда он чуть не убил Беллами в ответ, и тот выжил по чистой случайности, но этот эпизод их общей биографии был одним из самых тёмных и стыдных пятен на душе.
Лучше уж на пленника смотреть. Сказано же — глаз не спускать. И тут Беллами обнаружил, что землянин смотрит в сторону, откуда он только что отвернулся. Невольно проследив за ничего не выражающим взглядом, он снова упёрся в Мёрфи.
Усмешку с лица того как будто стёрло. Беллами только однажды видел у него такое выражение лица — в тот же вечер, когда его вынули из петли, и он рвался к Шарлотте.
— Шевелись! — рявкнул рядом Майк, напарник. Пленник прибавил шаг, и Беллами потерял Мёрфи из виду. Но потемневшее лицо стояло у него перед глазами, не отпуская.
Мёрфи мог быть тем, кто сделает первый шаг. Беллами не понимал — почему, но был уверен, что никто из встретившихся им этим утром не желал этому землянину смерти больше, чем он. И как его останавливать, Беллами не представлял. Слова с Мёрфи бесполезны. Ударить можно, даже повалить и вывести из строя надолго — не один раз проходили. Физически в открытой драке Беллами был заведомо сильнее.
Но они не вдвоём на поляне среди леса. Они будут перед толпой, жаждущей того же, чего и Мёрфи. И если завяжется драка, это будет сигналом для всех. Со всеми они вдвоём с Майком не справятся. Только если стрелять. Ради землянина-убийцы. По своим. По Мёрфи.
А стрелять по нему очень не хотелось. Потому что ранением в руку-ногу его тоже не остановить. Убийство же своих, пусть это и Мёрфи, а может быть, — особенно Мёрфи, Беллами больше не мог даже представить. Хватит с него. С них обоих.
Страница 1 из 6
