Фандом: Сотня. Стража поймала землянина, убивавшего колонистов. Жители Аркадии по-прежнему не отличаются большой любовью к землянам, а уж убийцу своих близких и вовсе готовы порешить собственными руками на месте.
Добавить в моё избранное
20 мин, 24 сек 9899
— А жаль. Я уже настроился, — Мёрфи уже отвернулся и снова грел руки у костра. — Шел бы ты спать, уже с открытыми глазами отрубаешься. А то свалишься тут, я тебя домой не потащу. Так и замёрзнешь тут к утру. А скажут, что это я тебя…
— Джон, — тихо сказал Беллами, не особо соображая, что скажет дальше, просто желая оборвать этот поток странного многословия.
Тот и правда умолк. Слегка повернул к нему голову, не выпрямляясь, и молча ждал.
— Спасибо, — наконец вылетело у Беллами. Только вот за что — он и сам сейчас не сказал бы. Не за сегодня. Не только за сегодня. Он же никогда не говорил Мёрфи, как благодарен за тот обрыв у станции Фабрика, за спасение и поддержку в Полисе… и за то, что он тогда вернулся в лагерь и предупредил о землянах. Хотя тогда никто даже не подумал, что он мог этого и не делать, — не то что поблагодарить.
Но если Мёрфи сейчас спросит — за что, — он не сможет ответить. Это слишком просто и слишком сложно.
Мёрфи не спросил. Просто смотрел, и взгляд его был непонятный.
— Ладно, я и правда пойду, — Беллами решительно поднялся. Он окончательно запутался в происходящем и совершенно не знал, что делать и говорить дальше. К тому же Мёрфи только что его сам гнал.
— Я тебя один раз убил, — неожиданно сказал Мёрфи и тоже встал на ноги.
— Я тебя тоже, — это звучало дико, но они друг друга понимали. — Причём я успел раньше.
— Я вас предал.
Беллами захотелось зажмуриться, потому что он больше так не думал, а от того, что он думал сейчас, было больно, страшно и очень совестно за себя тогдашнего.
Но он сделал над собой усилие и не отвёл взгляд.
— По сравнению с тем, как это потом сделал я, ты просто наш народный герой.
— Это точно, — нахально кивнул Мёрфи и вдруг помрачнел. — Рейвен…
— Триста двадцать человек на Ковчеге, триста восемьдесят в горе и триста миротворцев под Аркадией.
Чёрт его знает, на что это было больше похоже. То ли стриптиз, то ли исповедь, то ли соревнования.
— Мой отец, — это прозвучало совсем внезапно, но у Беллами был ответ:
— Моя мама. И ты был просто заболевшим пацаном. А я был взрослым идиотом.
Мёрфи моргнул, словно растерялся, но это было какое-то мгновение. Когда он сделал шаг ближе, выражение его лица было прежним.
— Слушай, а почему тогда мировым злом всё время был я? — спросил он серьёзно. — Ты меня давно сделал в нашей весовой категории…
Беллами пожал плечами.
— Может, потому, что я с самого начала над людьми не издевался и не восстановил против себя вообще всех?
Это была ошибка, он понял раньше, чем закончил, а потому не остановился — стриптиз так стриптиз:
— Или потому, что у меня был тот, кто пачкал руки за меня… Это очень удобно, — тихо добавил он. — Когда есть кто-то, кто готов для тебя сделать всю грязь. А ты стоишь весь в белом.
Мёрфи покачал головой и усмехнулся — не криво и нагло, как обычно, а просто усмехнулся:
— Это талант лидера. Найти для каждого дело, в котором тот мастер. Топором не причешешься, а забивать гвозди микроскопом — давно дурной тон. Но не всем же быть микроскопами.
Пауза малость затянулась, и тогда Мёрфи протянул руку и тихонько толкнул Беллами в плечо.
— В самом деле, иди уже отсюда, Белл. Теперь ты стоя засыпаешь.
— Октавия говорила, лошади стоя спят, — отозвался Беллами, стараясь не задумываться, почему от собственного имени, произнесённого этим голосом, вдруг словно потеплело, и тут его снова осенило. — Где ты живёшь?
Мёрфи отступил на шаг, мгновенно ощетинившись, как будто его ткнули палкой.
— Здесь.
— Мы все живём здесь, а конкретнее?
— Отвали, Блейк, — Мёрфи вернулся на свой ящик, повернувшись спиной, и словно закрылся привычной броней. — Иди уже нахрен отсюда.
Чёрт. Вот так ты следишь за своими людьми. После возвращения из Полиса Мёрфи так ни к кому и не прибился, и всем плевать. Впрочем, сам Джон изо всех сил делает вид, что ему-то точно плевать. А может, так и есть. А может — нет.
— Октавия всё-таки ушла к Индре и не вернётся, по крайней мере, ко мне, — решительно сказал Беллами в эту напряжённо застывшую спину. — Мне нужно или найти соседа, или самому куда-то съехать, потому что для одного это слишком большое помещение. Я уже начал искать, к кому подселиться, но если…
Он умолк, не чувствуя, что его слушают. Но его слушали.
— Я больше не собираюсь пачкать руки за тебя, Блейк. И не уговаривай. Ищи себе другой микроскоп.
— Мне не нужен микроскоп, — упрямо сказал он. — Я хочу попробовать.
— А мне не нужны соседи, — не менее упрямо отозвался Мёрфи, не оборачиваясь и всем видом давая понять, что разговор окончен, но спустя пару секунд всё-таки переспросил: — Попробовать что?
Попробовать на равных?
— Джон, — тихо сказал Беллами, не особо соображая, что скажет дальше, просто желая оборвать этот поток странного многословия.
Тот и правда умолк. Слегка повернул к нему голову, не выпрямляясь, и молча ждал.
— Спасибо, — наконец вылетело у Беллами. Только вот за что — он и сам сейчас не сказал бы. Не за сегодня. Не только за сегодня. Он же никогда не говорил Мёрфи, как благодарен за тот обрыв у станции Фабрика, за спасение и поддержку в Полисе… и за то, что он тогда вернулся в лагерь и предупредил о землянах. Хотя тогда никто даже не подумал, что он мог этого и не делать, — не то что поблагодарить.
Но если Мёрфи сейчас спросит — за что, — он не сможет ответить. Это слишком просто и слишком сложно.
Мёрфи не спросил. Просто смотрел, и взгляд его был непонятный.
— Ладно, я и правда пойду, — Беллами решительно поднялся. Он окончательно запутался в происходящем и совершенно не знал, что делать и говорить дальше. К тому же Мёрфи только что его сам гнал.
— Я тебя один раз убил, — неожиданно сказал Мёрфи и тоже встал на ноги.
— Я тебя тоже, — это звучало дико, но они друг друга понимали. — Причём я успел раньше.
— Я вас предал.
Беллами захотелось зажмуриться, потому что он больше так не думал, а от того, что он думал сейчас, было больно, страшно и очень совестно за себя тогдашнего.
Но он сделал над собой усилие и не отвёл взгляд.
— По сравнению с тем, как это потом сделал я, ты просто наш народный герой.
— Это точно, — нахально кивнул Мёрфи и вдруг помрачнел. — Рейвен…
— Триста двадцать человек на Ковчеге, триста восемьдесят в горе и триста миротворцев под Аркадией.
Чёрт его знает, на что это было больше похоже. То ли стриптиз, то ли исповедь, то ли соревнования.
— Мой отец, — это прозвучало совсем внезапно, но у Беллами был ответ:
— Моя мама. И ты был просто заболевшим пацаном. А я был взрослым идиотом.
Мёрфи моргнул, словно растерялся, но это было какое-то мгновение. Когда он сделал шаг ближе, выражение его лица было прежним.
— Слушай, а почему тогда мировым злом всё время был я? — спросил он серьёзно. — Ты меня давно сделал в нашей весовой категории…
Беллами пожал плечами.
— Может, потому, что я с самого начала над людьми не издевался и не восстановил против себя вообще всех?
Это была ошибка, он понял раньше, чем закончил, а потому не остановился — стриптиз так стриптиз:
— Или потому, что у меня был тот, кто пачкал руки за меня… Это очень удобно, — тихо добавил он. — Когда есть кто-то, кто готов для тебя сделать всю грязь. А ты стоишь весь в белом.
Мёрфи покачал головой и усмехнулся — не криво и нагло, как обычно, а просто усмехнулся:
— Это талант лидера. Найти для каждого дело, в котором тот мастер. Топором не причешешься, а забивать гвозди микроскопом — давно дурной тон. Но не всем же быть микроскопами.
Пауза малость затянулась, и тогда Мёрфи протянул руку и тихонько толкнул Беллами в плечо.
— В самом деле, иди уже отсюда, Белл. Теперь ты стоя засыпаешь.
— Октавия говорила, лошади стоя спят, — отозвался Беллами, стараясь не задумываться, почему от собственного имени, произнесённого этим голосом, вдруг словно потеплело, и тут его снова осенило. — Где ты живёшь?
Мёрфи отступил на шаг, мгновенно ощетинившись, как будто его ткнули палкой.
— Здесь.
— Мы все живём здесь, а конкретнее?
— Отвали, Блейк, — Мёрфи вернулся на свой ящик, повернувшись спиной, и словно закрылся привычной броней. — Иди уже нахрен отсюда.
Чёрт. Вот так ты следишь за своими людьми. После возвращения из Полиса Мёрфи так ни к кому и не прибился, и всем плевать. Впрочем, сам Джон изо всех сил делает вид, что ему-то точно плевать. А может, так и есть. А может — нет.
— Октавия всё-таки ушла к Индре и не вернётся, по крайней мере, ко мне, — решительно сказал Беллами в эту напряжённо застывшую спину. — Мне нужно или найти соседа, или самому куда-то съехать, потому что для одного это слишком большое помещение. Я уже начал искать, к кому подселиться, но если…
Он умолк, не чувствуя, что его слушают. Но его слушали.
— Я больше не собираюсь пачкать руки за тебя, Блейк. И не уговаривай. Ищи себе другой микроскоп.
— Мне не нужен микроскоп, — упрямо сказал он. — Я хочу попробовать.
— А мне не нужны соседи, — не менее упрямо отозвался Мёрфи, не оборачиваясь и всем видом давая понять, что разговор окончен, но спустя пару секунд всё-таки переспросил: — Попробовать что?
Попробовать на равных?
Страница 5 из 6
