Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18783
Я наклонился и прижался лбом к его плечу. Я понимал, что это все хлороформ и морфий, но знал: Уотсон и думает точно так же, просто мы редко говорили друг другу такие вещи. Он погладил меня по голове.
— Пить хочу.
— Вам нельзя, но Грей прислал лимоны. Сейчас я нарежу и принесу.
Я поцеловал Уотсона в щеку и вышел на лестницу. Нужно было торопиться… Я сделал несколько шагов вниз по лестнице, но вынужден был ухватиться за перила: ступени расплывались у меня перед глазами. Только этого не доставало. Я быстро вытер глаза и поспешил на кухню, улыбаясь, как самый последний влюбленный идиот.
Майкрофт Холмс
Я вышел на перрон и неожиданно увидел Грея. Когда пришла его телеграмма, моя миссия в Париже еще не была окончена. Минут десять я промучился, прежде чем решить, что дела не так важны, как мое желание немедленно вернуться в Лондон. О своем решении я не известил ни брата, ни секретаря. И вот этот самый секретарь теперь невозмутимо стоял около моего вагона с цветком герберы в руке и улыбался, словно встречал даму. Впрочем, как я понял, он просто отследил продажу билетов на паром, ведь мне пришлось покупать их на собственное имя, а не на то, которое я использовал во Франции.
— Все в порядке, сэр, — сказал Грей, и я понял, для чего он меня встречает. — Я послал вам телеграмму, когда узнал, что операция прошла успешно, но телеграмма вас уже не застала. Экипаж ждет. Ваш багаж?
— Боюсь, я оставил его там, — вздохнул я.
Грей благоразумно не стал сокрушаться, лишь усадил меня в экипаж, и я отправился на Бейкер-стрит. Сидя в экипаже, я вертел в пальцах цветок, который секретарь мне все-таки всучил, и у меня почему-то не хватало духа просто выбросить герберу в окно. Грей нашел что выбрать. Даже для петлицы не годится.
Мне открыла миссис Хадсон. Еще с порога я учуял запах карболки.
— О, мистер Холмс! — домашняя хозяйка моего брата всплеснула руками. — Слава богу, вы приехали! У нас тут такое творилось! Бедный доктор!
Видимо, она держалась из последних сил все это время, потому что вдруг заплакала. Я растерялся. При всем моем уважении к этой почтенной даме меньше всего мне бы сейчас хотелось утешать ее.
— Грей сообщил, что операция прошла успешно, почему вы плачете? Ну-ну, успокойтесь, пожалуйста. — Я неловко протянул ей злосчастную герберу.
— Простите, сэр, я так переволновалась. — Миссис Хадсон утерла глаза платочком. — Они всю ночь не спали. С утра приезжал хирург, сменил повязку. Кажется, доктор Уотсон все-таки задремал.
— Хорошо, буду иметь в виду.
Я тоже всю ночь не спал, и сейчас вдруг почувствовал себя уставшим. Слава богу, миссис Хадсон догадалась взять у меня трость, перчатки и шляпу, и я, повесив плащ, поднялся наверх.
Брат в халате и рубашке без воротничка сидел в гостиной на диване, дверь в его спальню была слегка приоткрыта, видимо, Джон и правда задремал. Шерлок открыл глаза, увидел меня, моргнул и приложил палец к губам. Я только головой покачал.
— Все в порядке, не волнуйся, — пробормотал брат, как мне показалось слегка виновато.
— Почему такая срочность? Что произошло? Почему не у меня, а тут, где почти нет места?
— Он упал… — Шерлок замялся и вздохнул. — Голова закружилась, был обморок. Видимо, падение спровоцировало движение осколка. Пришлось оперировать срочно.
Я сел в кресло. Ну вот… дожили…
— А что врач? Что он говорит по поводу обморока? — я старался не повышать голос.
— Ничего, он же хирург, ему было не до обмороков. Но Уотсон тоже врач, если ты не забыл. Он считает, что обморок был от переутомления.
— А ты куда смотрел?! — зашипел я.
Шерлок нахмурился:
— Майкрофт, мы уже семь лет вместе. Уотсон всегда рад помочь мне, ты же знаешь. Да, было много работы последние дни, и он возится с новым домом и с практикой, но…
— И часто он за семь лет в обмороки падал?! — не дал я брату договорить. Почему-то на меня стало накатывать даже не раздражение, а что-то вроде облегчения, которое ранее не могло найти выхода.
— Это случилось в первый раз. В обмороки обычно падаю я.
— У тебя причины есть… физиологические… — Я закрыл глаза и попытался сосчитать до десяти. Не хватало нам поссориться… — Как он сейчас?
— Это не от кокаина я падал в обмороки, а от переутомления и оттого, что забывал поесть, когда работал. Уотсон наконец уснул, но его беспокоит нога, а он пытается обойтись без обезболивания. — Шерлок поднялся с дивана и бесшумно прошелся по комнате, не забыв заглянуть в щель приоткрытой в спальню двери.
В самом деле, что я взъелся на брата, будто он в чем-то виноват? Джон не ребенок и бывает порой упрям, почти как я сам.
— Ладно, извини. Я ему четыре года про операцию говорил, а последние три месяца — чуть не каждый день. А вышло все внезапно.
— Не было бы счастья, да несчастье помогло.
— Пить хочу.
— Вам нельзя, но Грей прислал лимоны. Сейчас я нарежу и принесу.
Я поцеловал Уотсона в щеку и вышел на лестницу. Нужно было торопиться… Я сделал несколько шагов вниз по лестнице, но вынужден был ухватиться за перила: ступени расплывались у меня перед глазами. Только этого не доставало. Я быстро вытер глаза и поспешил на кухню, улыбаясь, как самый последний влюбленный идиот.
Майкрофт Холмс
Я вышел на перрон и неожиданно увидел Грея. Когда пришла его телеграмма, моя миссия в Париже еще не была окончена. Минут десять я промучился, прежде чем решить, что дела не так важны, как мое желание немедленно вернуться в Лондон. О своем решении я не известил ни брата, ни секретаря. И вот этот самый секретарь теперь невозмутимо стоял около моего вагона с цветком герберы в руке и улыбался, словно встречал даму. Впрочем, как я понял, он просто отследил продажу билетов на паром, ведь мне пришлось покупать их на собственное имя, а не на то, которое я использовал во Франции.
— Все в порядке, сэр, — сказал Грей, и я понял, для чего он меня встречает. — Я послал вам телеграмму, когда узнал, что операция прошла успешно, но телеграмма вас уже не застала. Экипаж ждет. Ваш багаж?
— Боюсь, я оставил его там, — вздохнул я.
Грей благоразумно не стал сокрушаться, лишь усадил меня в экипаж, и я отправился на Бейкер-стрит. Сидя в экипаже, я вертел в пальцах цветок, который секретарь мне все-таки всучил, и у меня почему-то не хватало духа просто выбросить герберу в окно. Грей нашел что выбрать. Даже для петлицы не годится.
Мне открыла миссис Хадсон. Еще с порога я учуял запах карболки.
— О, мистер Холмс! — домашняя хозяйка моего брата всплеснула руками. — Слава богу, вы приехали! У нас тут такое творилось! Бедный доктор!
Видимо, она держалась из последних сил все это время, потому что вдруг заплакала. Я растерялся. При всем моем уважении к этой почтенной даме меньше всего мне бы сейчас хотелось утешать ее.
— Грей сообщил, что операция прошла успешно, почему вы плачете? Ну-ну, успокойтесь, пожалуйста. — Я неловко протянул ей злосчастную герберу.
— Простите, сэр, я так переволновалась. — Миссис Хадсон утерла глаза платочком. — Они всю ночь не спали. С утра приезжал хирург, сменил повязку. Кажется, доктор Уотсон все-таки задремал.
— Хорошо, буду иметь в виду.
Я тоже всю ночь не спал, и сейчас вдруг почувствовал себя уставшим. Слава богу, миссис Хадсон догадалась взять у меня трость, перчатки и шляпу, и я, повесив плащ, поднялся наверх.
Брат в халате и рубашке без воротничка сидел в гостиной на диване, дверь в его спальню была слегка приоткрыта, видимо, Джон и правда задремал. Шерлок открыл глаза, увидел меня, моргнул и приложил палец к губам. Я только головой покачал.
— Все в порядке, не волнуйся, — пробормотал брат, как мне показалось слегка виновато.
— Почему такая срочность? Что произошло? Почему не у меня, а тут, где почти нет места?
— Он упал… — Шерлок замялся и вздохнул. — Голова закружилась, был обморок. Видимо, падение спровоцировало движение осколка. Пришлось оперировать срочно.
Я сел в кресло. Ну вот… дожили…
— А что врач? Что он говорит по поводу обморока? — я старался не повышать голос.
— Ничего, он же хирург, ему было не до обмороков. Но Уотсон тоже врач, если ты не забыл. Он считает, что обморок был от переутомления.
— А ты куда смотрел?! — зашипел я.
Шерлок нахмурился:
— Майкрофт, мы уже семь лет вместе. Уотсон всегда рад помочь мне, ты же знаешь. Да, было много работы последние дни, и он возится с новым домом и с практикой, но…
— И часто он за семь лет в обмороки падал?! — не дал я брату договорить. Почему-то на меня стало накатывать даже не раздражение, а что-то вроде облегчения, которое ранее не могло найти выхода.
— Это случилось в первый раз. В обмороки обычно падаю я.
— У тебя причины есть… физиологические… — Я закрыл глаза и попытался сосчитать до десяти. Не хватало нам поссориться… — Как он сейчас?
— Это не от кокаина я падал в обмороки, а от переутомления и оттого, что забывал поесть, когда работал. Уотсон наконец уснул, но его беспокоит нога, а он пытается обойтись без обезболивания. — Шерлок поднялся с дивана и бесшумно прошелся по комнате, не забыв заглянуть в щель приоткрытой в спальню двери.
В самом деле, что я взъелся на брата, будто он в чем-то виноват? Джон не ребенок и бывает порой упрям, почти как я сам.
— Ладно, извини. Я ему четыре года про операцию говорил, а последние три месяца — чуть не каждый день. А вышло все внезапно.
— Не было бы счастья, да несчастье помогло.
Страница 125 из 129
