Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18662
Джон упрекнул меня в странной вещи, и хоть я и не обиделся, но не думать об этом не мог. Что-то тут было не так, но что? И почему эта мысль не давала мне покоя, мешая сосредоточиться на действительно важных вещах? Прошлое действует на меня? Значит, надо его отсечь.
Я вдруг принял решение, встал и позвонил секретарю. Грей никогда не уходил, не сказав мне об этом, а чаще всего не уходил вообще, пока я не закончу работу. Я задумался… взять его с собой? Я не поддерживал дружеских отношений с секретарем, но совершенно точно доверял ему полностью и знал, что он мне очень предан. Но нет, в этом путешествии мне спутник был не нужен.
Грей вошел, я велел завтра доложить премьеру, что беру отпуск по семейным обстоятельствам на несколько дней — точно не знаю на сколько. А сейчас пойти и приказать приготовить мой экипаж, а лакею — быстро собрать вещи, необходимые для поездки на два-три дня. Я видел, что Грей очень встревожен, но он не спросил, куда и зачем я еду. Я был, видимо, в совсем невменяемом для себя состоянии, потому что совершенно не подумал о том, что надо хотя бы написать записку брату и Джону, сказать, что я уезжаю ненадолго. Обычно я всегда предупреждал их о своих отлучках.
— Только что прислали бумаги от источника в Эдинбурге, сэр, — Грей вручил мне папку, держа в другой руке собранный саквояж.
— Хорошо, я посмотрю их в дороге, — кивнул я.
Мой вечно невозмутимый секретарь проводил меня вниз и усадил в экипаж.
Через час я уже выехал за пределы Лондона. Я решил не ехать поездом, его пришлось бы ждать до утра, да и где я там возьму потом экипаж?
Я приехал в деревню поздно вечером, миновав старый постоялый двор, велел кучеру подъехать к маленькому зеленому дому с крыльцом в четыре ступеньки. Я не был тут много лет, но письма по этому адресу посылал регулярно, и миссис Лорси описывала мне свой дом и садик рядом, я даже помнил, что перед домом она посадила в этом году пионы.
Наша старая экономка наверняка меньше всего ожидала увидеть меня, да еще в столь поздний час. Она обрадовалась и испугалась одновременно. Я отвечал на ее вопросы, улыбался и даже поцеловал старушку, когда она стала извиняться за то, что кровать в ее комнате мала для меня. В имении жили чужие люди, и я еще не решил, пойду ли туда. А вот на старое кладбище я собрался пойти сразу. Собственно, я, наверное, за этим приехал. Я попросил разрешения срезать несколько цветов в саду. Я вышел с ножницами к клумбам, на которых буйно цвели пионы. Но миссис Лорси остановила меня и, взяв свечу, повела за дом к розовому кусту. Конечно, она поняла, зачем мне понадобились цветы.
— Она больше любила розы, Майкрофт.
Было уже совсем темно, когда я, срезав цветок, пошел к старому сельскому кладбищу… Сторож, слава богу, еще не спал. Я позаимствовал у него фонарь и побрел по дорожкам. Могилы я нашел сразу: видно было, что за ними ухаживают, но не слишком уж часто. Ветер за последние дни нанес на плиты сухие листья и всякий сор. Я поставил фонарь у маминой могилы, опустился на колени и стал сметать с белой плиты листья и сухую кору.
Очистив надгробие, я положил на него розу. Подняв фонарь, я взглянул на могилу бабушки. Удивительно, но плита была совсем чистая — так, пара сухих веточек. Я убрал их, поколебался и посветил в другую сторону. Отцовская плита была серой, запорошенной листвой почти полностью — над ней веток нависало больше всего.
В шесть утра я вышел за ограду и спустился к реке. Отсюда до имения было совсем близко — но через кусты. Я по-прежнему не знал, нужно ли заходить туда, пожалуй, что и нет. Я привел мысли в порядок и получил ответы на свои вопросы, следовало бы вернуться к миссис Лорси, разбудить Питера и ехать обратно. Но ноги понесли меня к реке. Старая ива, сидя на стволе которой я любил читать. Надо же, тогда ствол казался мне широченным. Я осторожно потряс дерево — не сломаю? Нет, ива была крепкой, я уселся и стал смотреть на реку.
1874 год
Я приехал в имение и убедился, что наша экономка всё подготовила к похоронам. В глубине души я не сомневался, что она справится, но в дороге нервничал и торопился.
— Миссис Лорси, а где Шерлок? — спросил я экономку, когда немного разобрался с делами.
— Я не посылала ему телеграмму, — замялась та. — Вам я послала по распоряжению хозяина, но, когда я переспросила его — послать сыну или сыновьям, он ответил, что только вам. Я не решилась пойти против его последней воли. Знаете, когда он заболел, он стал таким…
— Знаю.
На похоронах присутствовали я, миссис Лорси, пара наших арендаторов и священник. Друзей у отца не было, даже приятелей не было. После похорон огласили завещание, и оно стало полной неожиданностью, учитывая нежелание отца, чтобы младший сын проводил его в последний путь.
Я не стал задерживаться, забрал бумаги, велел экономке разобраться с прислугой по своему усмотрению и обещал, что вскоре приеду или дам ей знать о дальнейших планах Шерлока насчёт имения.
Я вдруг принял решение, встал и позвонил секретарю. Грей никогда не уходил, не сказав мне об этом, а чаще всего не уходил вообще, пока я не закончу работу. Я задумался… взять его с собой? Я не поддерживал дружеских отношений с секретарем, но совершенно точно доверял ему полностью и знал, что он мне очень предан. Но нет, в этом путешествии мне спутник был не нужен.
Грей вошел, я велел завтра доложить премьеру, что беру отпуск по семейным обстоятельствам на несколько дней — точно не знаю на сколько. А сейчас пойти и приказать приготовить мой экипаж, а лакею — быстро собрать вещи, необходимые для поездки на два-три дня. Я видел, что Грей очень встревожен, но он не спросил, куда и зачем я еду. Я был, видимо, в совсем невменяемом для себя состоянии, потому что совершенно не подумал о том, что надо хотя бы написать записку брату и Джону, сказать, что я уезжаю ненадолго. Обычно я всегда предупреждал их о своих отлучках.
— Только что прислали бумаги от источника в Эдинбурге, сэр, — Грей вручил мне папку, держа в другой руке собранный саквояж.
— Хорошо, я посмотрю их в дороге, — кивнул я.
Мой вечно невозмутимый секретарь проводил меня вниз и усадил в экипаж.
Через час я уже выехал за пределы Лондона. Я решил не ехать поездом, его пришлось бы ждать до утра, да и где я там возьму потом экипаж?
Я приехал в деревню поздно вечером, миновав старый постоялый двор, велел кучеру подъехать к маленькому зеленому дому с крыльцом в четыре ступеньки. Я не был тут много лет, но письма по этому адресу посылал регулярно, и миссис Лорси описывала мне свой дом и садик рядом, я даже помнил, что перед домом она посадила в этом году пионы.
Наша старая экономка наверняка меньше всего ожидала увидеть меня, да еще в столь поздний час. Она обрадовалась и испугалась одновременно. Я отвечал на ее вопросы, улыбался и даже поцеловал старушку, когда она стала извиняться за то, что кровать в ее комнате мала для меня. В имении жили чужие люди, и я еще не решил, пойду ли туда. А вот на старое кладбище я собрался пойти сразу. Собственно, я, наверное, за этим приехал. Я попросил разрешения срезать несколько цветов в саду. Я вышел с ножницами к клумбам, на которых буйно цвели пионы. Но миссис Лорси остановила меня и, взяв свечу, повела за дом к розовому кусту. Конечно, она поняла, зачем мне понадобились цветы.
— Она больше любила розы, Майкрофт.
Было уже совсем темно, когда я, срезав цветок, пошел к старому сельскому кладбищу… Сторож, слава богу, еще не спал. Я позаимствовал у него фонарь и побрел по дорожкам. Могилы я нашел сразу: видно было, что за ними ухаживают, но не слишком уж часто. Ветер за последние дни нанес на плиты сухие листья и всякий сор. Я поставил фонарь у маминой могилы, опустился на колени и стал сметать с белой плиты листья и сухую кору.
Очистив надгробие, я положил на него розу. Подняв фонарь, я взглянул на могилу бабушки. Удивительно, но плита была совсем чистая — так, пара сухих веточек. Я убрал их, поколебался и посветил в другую сторону. Отцовская плита была серой, запорошенной листвой почти полностью — над ней веток нависало больше всего.
В шесть утра я вышел за ограду и спустился к реке. Отсюда до имения было совсем близко — но через кусты. Я по-прежнему не знал, нужно ли заходить туда, пожалуй, что и нет. Я привел мысли в порядок и получил ответы на свои вопросы, следовало бы вернуться к миссис Лорси, разбудить Питера и ехать обратно. Но ноги понесли меня к реке. Старая ива, сидя на стволе которой я любил читать. Надо же, тогда ствол казался мне широченным. Я осторожно потряс дерево — не сломаю? Нет, ива была крепкой, я уселся и стал смотреть на реку.
1874 год
Я приехал в имение и убедился, что наша экономка всё подготовила к похоронам. В глубине души я не сомневался, что она справится, но в дороге нервничал и торопился.
— Миссис Лорси, а где Шерлок? — спросил я экономку, когда немного разобрался с делами.
— Я не посылала ему телеграмму, — замялась та. — Вам я послала по распоряжению хозяина, но, когда я переспросила его — послать сыну или сыновьям, он ответил, что только вам. Я не решилась пойти против его последней воли. Знаете, когда он заболел, он стал таким…
— Знаю.
На похоронах присутствовали я, миссис Лорси, пара наших арендаторов и священник. Друзей у отца не было, даже приятелей не было. После похорон огласили завещание, и оно стало полной неожиданностью, учитывая нежелание отца, чтобы младший сын проводил его в последний путь.
Я не стал задерживаться, забрал бумаги, велел экономке разобраться с прислугой по своему усмотрению и обещал, что вскоре приеду или дам ей знать о дальнейших планах Шерлока насчёт имения.
Страница 51 из 129
