Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
Добавить в моё избранное
489 мин, 50 сек 18695
Паук и мухаДжон Уотсон
Холмс уехал в Эдинбург один. Я не возражал, понимая, что так будет лучше. Я не видел причин изображать несуществующее расследование, которое якобы привело нас в Шотландию. Тем более если этот пресловутый Брайан совершил какую-либо глупость, связанную с Шерлоком и их общим прошлым, он бы точно не поверил в мифического. Конечно, выходило так, что Шерлок пренебрег советом брата. Майкрофт, когда я, как обычно, пришел в «Диоген» в среду и сообщил новости, кажется, слегка рассердился, но быстро отошел. Я мог только надеяться, что Шерлока по возвращении не ждет головомойка.
На другой день, в четверг, я посещал своих немногочисленных пациенток — их список за прошедшее время слегка претерпел изменения. Последняя моя «страдалица», весь недуг которой заключался в запущенной ипохондрии, жила вблизи Гайд-парка, и я решил немного пройтись по аллеям, раз уж дома меня никто не ждал, а времени свободного было хоть отбавляй.
Погода стояла отличная, парк был полон самой разношерстной публики, и, разумеется, няни и гувернантки спешили воспользоваться солнечным деньком и вывести детей на прогулку. Я не спеша шел по аллее вдоль Серпентайна и увидел довольно редкое в наших парках зрелище, возмутительно портящее пейзаж: торчащий из земли пень. Дерево по какой-то причине спилили, уже вывезли, но пень пока что не выкорчевали. Высокий такой, фута два с половиной, широкий — прямо постамент. Я еще подумал: «Будь я мальчишкой, обязательно влез бы на него».
Навстречу мне шла симпатичная молодая женщина с мальчиком лет шести. Ребенок послушно держался за руку, но, увидев пень, тут же высвободил ладошку и припустил к нему в припрыжку.
— Сесил, осторожнее! — услышал я приятный грудной голос.
Разглядывать молодых дам не входило в мои планы, и я спокойно прошел мимо, думая, что ребенок уже получил свою порцию радости. Ветер успел донести до меня обрывки фраз:
— И кто же ты такой, дорогой?
— Я адмирал Нельсон! Разве ты не видишь, Мэри?
Гувернанток не зовут по именам. Значит, женщина приходится ребенку родственницей — решил я и пошел своей дорогой, как вдруг услышал за спиной испуганный женский вскрик.
Не успел я оглянуться — к женскому голосу присоединился детский. Бравый адмирал был еще слишком мал, чтобы не заплакать, свалившись с «постамента». Впрочем, скорее всего он неудачно спрыгнул, мелькнуло у меня в голове, когда я подбежал к пострадавшему одновременно с дамой по имени Мэри. Не то что бы она растерялась, глядя на опухавшую на глазах щиколотку малыша, но я был ближе, да к тому же…
— Подождите, мисс, я врач. Позвольте мне взглянуть. Тихо, тихо, молодой человек, дайте-ка я вам помогу.
Я осторожно ощупал ногу. Мальчик, как ни странно, практически замолчал, и только всхлипывал, ухватившись за руку дамы.
— Ничего, адмирал, ваша рана не смертельна. Потерпите чуть-чуть, пока я вправлю вывих? Возьмите мальчика за плечи, мисс, и зафиксируйте его руки, чтобы он…
— Я поняла, сэр, — перебила меня девушка и обняла ребенка так, чтобы он не смог дернуться или помешать мне.
Через пару секунд вывих был вправлен, я расстегнул саквояж и усадил героя на пень.
— Сейчас я наложу вам повязку, адмирал.
— А нога потом пройдет? Я не буду хромать? — всхлипнул мальчик.
— Конечно, вам придется пару недель провести в постели. Но хромать вы не будете, не волнуйтесь. Все заживет. — Я закончил перевязку. — Меня зовут доктор Уотсон. А вы, мой юный друг…
— Меня зовут Сесил, — малыш обернулся к спутнице, она кивнула, и он важно продолжил, — Сесил Форестер.
— Вы не представите меня вашей спутнице, мистер Форестер?
Совсем успокоившись, юный джентльмен повернулся к девушке:
— Мэри, это доктор Уотсон. Доктор — это моя мисс Мэри Морстен.
Мы с молодой леди улыбнулись друг другу, я прикоснулся к шляпе.
— Где вы живете, мисс?
— В Кенсингтоне, сэр.
— Хорошо же вы погуляли. Отменный моцион, — одобрил я. — Несмотря на то, что адмиралам нынче не везет. Отсюда ближе, пожалуй, до Бейсуотер-роуд. Возьмите, пожалуйста, мой саквояж и трость. А вы, молодой человек, обхватите меня за шею.
— Я уже взрослый, я могу идти сам!
— Вы совершенно взрослый, но наступать на ногу вам нельзя еще несколько дней. Даже будь вам лет тридцать или сорок, я бы вас донес на руках до экипажа.
Мы отправились к выходу из парка. Мальчик не был тяжелым, но и такого веса хватало моей больной ноге, а я старался не хромать, чтобы не волновать мисс Морстен. Поэтому мне оставалось мечтать о том, чтобы нам попался констебль — и небо надо мной сжалилось. Страж порядка, выслушав нас, рысцой побежал вперед и вскоре вернулся с кэбом.
Констебль помог девушке сесть в экипаж. От переживаний и некоторой растерянности она так и прижимала к себе мои саквояж и трость.
Холмс уехал в Эдинбург один. Я не возражал, понимая, что так будет лучше. Я не видел причин изображать несуществующее расследование, которое якобы привело нас в Шотландию. Тем более если этот пресловутый Брайан совершил какую-либо глупость, связанную с Шерлоком и их общим прошлым, он бы точно не поверил в мифического. Конечно, выходило так, что Шерлок пренебрег советом брата. Майкрофт, когда я, как обычно, пришел в «Диоген» в среду и сообщил новости, кажется, слегка рассердился, но быстро отошел. Я мог только надеяться, что Шерлока по возвращении не ждет головомойка.
На другой день, в четверг, я посещал своих немногочисленных пациенток — их список за прошедшее время слегка претерпел изменения. Последняя моя «страдалица», весь недуг которой заключался в запущенной ипохондрии, жила вблизи Гайд-парка, и я решил немного пройтись по аллеям, раз уж дома меня никто не ждал, а времени свободного было хоть отбавляй.
Погода стояла отличная, парк был полон самой разношерстной публики, и, разумеется, няни и гувернантки спешили воспользоваться солнечным деньком и вывести детей на прогулку. Я не спеша шел по аллее вдоль Серпентайна и увидел довольно редкое в наших парках зрелище, возмутительно портящее пейзаж: торчащий из земли пень. Дерево по какой-то причине спилили, уже вывезли, но пень пока что не выкорчевали. Высокий такой, фута два с половиной, широкий — прямо постамент. Я еще подумал: «Будь я мальчишкой, обязательно влез бы на него».
Навстречу мне шла симпатичная молодая женщина с мальчиком лет шести. Ребенок послушно держался за руку, но, увидев пень, тут же высвободил ладошку и припустил к нему в припрыжку.
— Сесил, осторожнее! — услышал я приятный грудной голос.
Разглядывать молодых дам не входило в мои планы, и я спокойно прошел мимо, думая, что ребенок уже получил свою порцию радости. Ветер успел донести до меня обрывки фраз:
— И кто же ты такой, дорогой?
— Я адмирал Нельсон! Разве ты не видишь, Мэри?
Гувернанток не зовут по именам. Значит, женщина приходится ребенку родственницей — решил я и пошел своей дорогой, как вдруг услышал за спиной испуганный женский вскрик.
Не успел я оглянуться — к женскому голосу присоединился детский. Бравый адмирал был еще слишком мал, чтобы не заплакать, свалившись с «постамента». Впрочем, скорее всего он неудачно спрыгнул, мелькнуло у меня в голове, когда я подбежал к пострадавшему одновременно с дамой по имени Мэри. Не то что бы она растерялась, глядя на опухавшую на глазах щиколотку малыша, но я был ближе, да к тому же…
— Подождите, мисс, я врач. Позвольте мне взглянуть. Тихо, тихо, молодой человек, дайте-ка я вам помогу.
Я осторожно ощупал ногу. Мальчик, как ни странно, практически замолчал, и только всхлипывал, ухватившись за руку дамы.
— Ничего, адмирал, ваша рана не смертельна. Потерпите чуть-чуть, пока я вправлю вывих? Возьмите мальчика за плечи, мисс, и зафиксируйте его руки, чтобы он…
— Я поняла, сэр, — перебила меня девушка и обняла ребенка так, чтобы он не смог дернуться или помешать мне.
Через пару секунд вывих был вправлен, я расстегнул саквояж и усадил героя на пень.
— Сейчас я наложу вам повязку, адмирал.
— А нога потом пройдет? Я не буду хромать? — всхлипнул мальчик.
— Конечно, вам придется пару недель провести в постели. Но хромать вы не будете, не волнуйтесь. Все заживет. — Я закончил перевязку. — Меня зовут доктор Уотсон. А вы, мой юный друг…
— Меня зовут Сесил, — малыш обернулся к спутнице, она кивнула, и он важно продолжил, — Сесил Форестер.
— Вы не представите меня вашей спутнице, мистер Форестер?
Совсем успокоившись, юный джентльмен повернулся к девушке:
— Мэри, это доктор Уотсон. Доктор — это моя мисс Мэри Морстен.
Мы с молодой леди улыбнулись друг другу, я прикоснулся к шляпе.
— Где вы живете, мисс?
— В Кенсингтоне, сэр.
— Хорошо же вы погуляли. Отменный моцион, — одобрил я. — Несмотря на то, что адмиралам нынче не везет. Отсюда ближе, пожалуй, до Бейсуотер-роуд. Возьмите, пожалуйста, мой саквояж и трость. А вы, молодой человек, обхватите меня за шею.
— Я уже взрослый, я могу идти сам!
— Вы совершенно взрослый, но наступать на ногу вам нельзя еще несколько дней. Даже будь вам лет тридцать или сорок, я бы вас донес на руках до экипажа.
Мы отправились к выходу из парка. Мальчик не был тяжелым, но и такого веса хватало моей больной ноге, а я старался не хромать, чтобы не волновать мисс Морстен. Поэтому мне оставалось мечтать о том, чтобы нам попался констебль — и небо надо мной сжалилось. Страж порядка, выслушав нас, рысцой побежал вперед и вскоре вернулся с кэбом.
Констебль помог девушке сесть в экипаж. От переживаний и некоторой растерянности она так и прижимала к себе мои саквояж и трость.
Страница 72 из 129
